Почему Якоба Бёме нельзя переводить на язык современной психологии

Якоба Бёме очень хочется сделать понятным. Сказать: первый принцип — это травма, второй принцип — ресурс, София — внутренняя женственность, новое рождение — личностная трансформация, ад — психологическое состояние. И вроде бы читателю сразу легче. Но именно в этот момент Бёме исчезает.

Остаётся не Бёме.

Остаётся современный пересказ, в который вставили несколько красивых старых слов.

Проблема не в том, что современная психология плоха.

Проблема в другом: язык Бёме принадлежит иной картине мира.

Бёме можно объяснять через современные аналогии. Но нельзя подменять его систему этими аналогиями.

Почему Бёме так легко превратить в психологию

Потому что он постоянно говорит о человеке.

О воле.

О желании.

О внутреннем человеке.

О страхе, гневе, гордости, самости, образе, рождении, смерти, преображении.

Современный читатель видит эти слова и автоматически слышит знакомый язык: психика, травма, эго, бессознательное, ресурсное состояние, внутренняя работа.

Это понятно.

Но опасно.

Потому что у Бёме человек не замкнут внутри психики.

Человек стоит между принципами.

Его душа связана с огненным корнем, внутренний человек — со Светом, внешнее тело — со звёздной и стихийной природой.

Об этом подробно: «Душа между тремя мирами: устройство человека у Якоба Бёме» .

Что теряется, когда Бёме переводят слишком современно

Теряется масштаб.

Современная психология обычно работает с человеком внутри человеческой жизни: характер, поведение, переживание, травма, адаптация, отношения, личная история.

Бёме начинает не отсюда.

Он начинает с Бога, вечной природы, Троицы, рождения Света, происхождения ангелов, звёзд, стихий, души, падения, смерти, ада и нового рождения.

Человек у него важен именно потому, что в нём сходится вся эта космология.

Если убрать космологию, Бёме превращается в странного психолога. Но он не был психологом.

Его интересует не только то, почему человек страдает.

Его интересует, из какого принципа человек живёт.

Страдание может быть связано с самозамкнутой волей.

Но эта воля существует не в вакууме.

Она стоит между Тьмой, Светом и внешним миром.

Поэтому сначала нужно понимать три принципа Божественной сущности , а уже потом строить современные мосты.

Слова Бёме нельзя просто заменить

У Бёме есть собственная техническая речь.

Ungrund.

Fiat.

Matrix.

Limbus.

Aquaster.

Tinktur.

Сульфур, Меркурий, Саль.

Сидерический дух.

Священный Тернарий.

Внутренний человек.

Если заменить эти слова современными понятиями, текст станет глаже.

Но он станет менее точным.

Например, Ungrund нельзя спокойно заменить на «бессознательное», «пустоту» или «первичный хаос».

Fiat нельзя свести к «намерению» или «манифестации».

Matrix, Limbus, Aquaster и Tinktur нельзя переводить как набор современных энергетических структур.

А Сульфур, Меркурий и Саль нельзя превращать ни в химию, ни в психологические типы.

Эти слова работают внутри единой системы.

Вырвал термин из системы — получил красивую, но чужую мысль.

Семь популярных подмен

Травматический язык может помочь современному читателю почувствовать мучительность самозамкнутой воли.

Но он не объясняет первый принцип.

Подробнее: «Тьма, Свет и материальный мир: три принципа у Якоба Бёме» .

Да, можно говорить, что Свет преображает качество огня.

Но нельзя делать из второго принципа психологическую технику саморегуляции.

Поэтому когда Бёме говорит о внешнем человеке, он говорит не только о физиологии.

Он говорит о целом способе рождения в духе этого мира.

Она не является романтической фигурой «внутренней богини».

И не сводится к психологии женского начала.

Разбор: «София у Якоба Бёме: небесная Дева и утраченная Премудрость» .

Старый человек не становится просто лучше.

Меняется основание, из которого живёт воля.

Подробнее: «Новое рождение во Христе у Якоба Бёме: что должно родиться заново» .

Поэтому формула «ад у тебя в голове» слишком плоская.

Точнее: ад раскрывается там, где существо живёт из качества первого принципа, замкнутого в собственной ярости.

Статья по теме: «Рай и ад у Якоба Бёме: места или состояния существа?» .

Поэтому Каин страшен не тем, что он просто агрессивный человек.

Он страшен тем, что может приносить жертву Богу, но сердцем искать земное господство.

Разбор: «Каин и Авель у Якоба Бёме: две церкви внутри одного мира» .

Психологические аналогии запрещены?

Нет.

Запрещена подмена.

Психологическая аналогия может быть мостом.

Она помогает современному читателю почувствовать, почему Бёме говорит о воле, гордости, страхе, самости, желании, внутреннем раздоре и рождении нового человека.

Но мост — не дом.

Аналогия должна привести к Бёме, а не заменить Бёме собой.

Можно сказать: «самозамыкание воли напоминает современные описания эгоцентрического защитного контура».

Но нельзя сказать: «первый принцип — это защитный контур психики».

Можно сказать: «новое рождение можно сопоставить с глубокой внутренней перестройкой».

Но нельзя сказать: «новое рождение — это психотехника».

Можно сказать: «София иногда воспринимается как образ утраченной полноты».

Но нельзя сказать: «София — это внутренняя женская энергия».

Почему это особенно важно для перевода

Переводчик постоянно стоит перед соблазном: сделать текст легче.

Убрать повторы.

Развернуть трудный термин.

Заменить непонятное понятным.

Подставить современную категорию там, где старое слово сопротивляется.

Иногда это кажется заботой о читателе.

Но с Бёме такая забота быстро становится насилием над текстом.

Его мысль движется кругами, возвращениями, повторениями, образами огня, воды, соли, рождения, Матрицы, Тинктуры, Света и Тьмы.

Это не случайная небрежность.

Это способ мышления.

Как правильно объяснять Бёме современному читателю

После этого современные аналогии становятся осторожными мостами, а не произвольной заменой.

Термин можно объяснить рядом.

Но нельзя тайно заменить его объяснением.

Можно быть нецерковным читателем и всё равно честно читать Бёме.

Но нельзя сделать вид, будто Христос у него — просто символ внутреннего ресурса.

Что происходит, когда модернизация побеждает

Текст становится понятнее.

Но беднее.

Он начинает звучать как современная книга о внутренней трансформации.

Тьма превращается в травму.

Свет — в ресурс.

Христос — в архетип.

София — в женскую энергию.

Грех — в ошибочную стратегию.

Ад — в тяжёлое состояние психики.

Новое рождение — в метод самосовершенствования.

И всё это может выглядеть убедительно.

Но это уже не Бёме.

Самая опасная модернизация — та, после которой читатель уверен, что наконец понял автора, хотя на самом деле автора заменили.

Но зачем тогда вообще читать Бёме сегодня?

Именно потому, что он не помещается в наши привычные категории.

Он не даёт быстрый инструмент.

Не предлагает удобную схему.

Не превращает духовную жизнь в психологическое управление состояниями.

Он требует другого внимания.

Нужно медленно удерживать систему: Тьму, Свет, Огонь, Волю, Слово, Матрицу, Софию, Христа, душу, тело, падение и новое рождение.

Тогда Бёме начинает работать не как набор цитат, а как строгий опыт самопознания.

Но это самопознание не психологическое в узком смысле.

Оно космологическое.

Человек должен увидеть, какие силы проходят через него и какой принцип становится основанием его жизни.

Как читать Бёме без подмены

Читать медленно.

Не требовать, чтобы каждый термин сразу стал «понятным».

Не переводить всё в психологический словарь.

Держать рядом глоссарий, систему трёх принципов и библейскую рамку автора.

Не бояться повторов: у Бёме повтор часто является не дефектом, а способом вращать образ, пока он не начнёт действовать как целое.

И главное — не спешить делать Бёме «современным».

Бёме не нужно спасать от его языка. Через этот язык он и мыслит.

Поэтому правильный путь не в том, чтобы переписать его под нас.

А в том, чтобы научиться входить в его систему без насилия над ней.

Для этого можно двигаться по связке: сначала три принципа , затем семь форм вечной природы , затем устройство человека , затем падение, София, Христос и новое рождение.

Главная мысль

Современная психология может многое объяснить о человеческом поведении.

Но она не должна становиться линзой, которая заранее решает, что Бёме «на самом деле» хотел сказать.

Он не хотел сказать то, что мы и так уже знаем другими словами.

Он строил собственную карту: христианскую, мистическую, натурфилософскую, алхимическую и космологическую.

И именно поэтому его стоит читать.

Тогда текст перестаёт быть набором странных символов.

Он становится тем, чем и должен быть: трудной картой воли, мира, души и нового рождения.