Что такое Ungrund: Бездна у Якоба Бёме

Представьте не пустое пространство. Не тёмную бездну. Не первичную материю. Представьте состояние, о котором ещё невозможно спросить: «На чём это основано?» — потому что самого определённого основания ещё нет. Для этой предельной мысли в традиции Якоба Бёме существует слово Ungrund.

Это одно из тех слов, которые очень легко сделать эффектнее, чем они есть.

«Бездна». «Ничто». «Хаос до сотворения». «Тьма до Бога».

Всё это звучит красиво. И почти всё ведёт читателя в сторону.

Ungrund у Бёме нельзя представить как место, в которое можно мысленно заглянуть. Это не ещё один скрытый этаж Вселенной.

Точнее говорить: Безосновность.

Ungrund: начать нужно со слова Grund

Немецкое Grund — основание.

То, на чём нечто утверждается. То, из чего оно действует. То, благодаря чему оно уже является чем-то определённым.

Добавление un- разрушает эту определённость.

Поэтому русское слово «Бездна» можно оставить как сильный образ, особенно в заголовке.

Но если воспринимать его буквально, возникает проблема.

У всякой бездны уже есть образ. Есть глубина. Есть направление вниз. Есть тот, кто смотрит в неё.

Ungrund радикальнее.

Это не бездна, у которой нет дна. Это отсутствие заранее данного основания, из которого что-либо было бы вынуждено происходить.

Но разве это не просто Ничто?

Нет.

И именно здесь начинается философская сила идеи.

Обычное «ничто» означает отсутствие. Ничего нет. Следовательно, нечему действовать.

Но Безосновность у Бёме связана не с мёртвой пустотой, а с отсутствием предшествующей определённости.

Это принципиальная разница.

Если нечто уже имеет готовое основание, оно в каком-то смысле уже связано этим основанием.

Оно есть то, что оно есть.

Ungrund мыслится раньше такого определения — не хронологически «раньше», будто сначала миллиарды лет существовал Ungrund, а потом началась Вселенная, а логически глубже.

Здесь ещё нет готового ответа на вопрос: что должно возникнуть?

Именно поэтому ключевым словом рядом с Ungrund становится свобода.

Значит ли это, что Ungrund находится «до Бога»?

Так говорить опасно.

Эта формула сразу превращает Безосновность в отдельную сущность, которая будто существовала сначала, а потом из неё появился Бог.

Получается почти языческая генеалогия: сначала некая Бездна, затем Божество.

Но этим мы снова превращаем Ungrund в вещь.

А его смысл как раз в обратном: перед нами попытка мыслить Божественную свободу без внешней причины, которая заставляла бы её быть именно такой.

Нельзя спросить: «А кто создал это первоначало?» — а затем просто поставить ещё одно первоначало этажом выше.

Потому что вопрос будет повторяться бесконечно.

Кто создал его? А кто создал создателя? А что находилось до него?

Ungrund ломает именно эту бесконечную лестницу причин.

Предельное основание не может само нуждаться в ещё одном основании — иначе оно перестаёт быть предельным.

Поэтому в нашем издании важно различать Ungrund и три принципа Божественной сущности . Принципы уже описывают определённое движение и проявление. Ungrund указывает глубже — к отсутствию предзаданной определённости.

Почему следующим словом становится воля

Здесь Бёме делает ход, который определяет почти всю его философию.

Если нет внешнего основания, которое заставляет первоначало действовать, движение должно возникать не из внешнего давления.

Оно возникает как воля.

Воля хочет.

Но пока она ничего определённого не имеет, само желание становится началом различия.

Желание стягивает. Стягивание создаёт определённость. Определённость рождает сопротивление. Сопротивление — движение. Движение доходит до огненного перелома.

И вот мы уже оказываемся внутри семи форм вечной природы .

Эту схему нельзя принимать как буквальную хронологию.

Бёме не рассказывает историю о том, что «произошло однажды очень давно». Он пытается показать внутреннюю зависимость понятий: почему природа предполагает определённость, определённость — желание, а желание в пределе отсылает к свободной воле.

Как из свободы появляется необходимость

Здесь находится один из самых сильных парадоксов Бёме.

Начало мыслится как свобода без готового основания.

Но как только воля начинает определять себя, возникает структура.

Появляется характер действия. Появляется различие. Появляется то, что Бёме будет описывать как вечную природу.

Иными словами: свобода способна породить собственное основание.

А вместе с основанием появляется возможность необходимости.

Это уже не произвольное «могу всё». Возникшая природа действует согласно своим качествам.

Терпкость стягивает. Горечь движется. Огонь воспламеняет. Свет раскрывает.

Каждая форма получает собственное действие.

Поэтому мир Бёме не является хаосом капризной мистической воли. Он пытается одновременно сохранить две вещи: радикальную свободу первоначала и реальность порядка природы.

Где здесь Тьма?

Не в Ungrund как готовое зло.

Это принципиально.

Тьма появляется уже внутри рождения природы — там, где желание стягивает, удерживает и становится мучительным.

Поэтому нельзя сказать: «Сначала существовала злая тёмная Бездна, а затем из неё каким-то образом возник добрый Бог».

Это уничтожило бы саму конструкцию Бёме.

Тёмный первый принцип необходим как корень различия, однако он не равен самостоятельному абсолютному злу.

Мы подробно разобрали это в статье «Тьма, Свет и материальный мир: три принципа у Якоба Бёме» .

А потом возникает Свет

Вечная природа проходит через напряжение и огненный перелом. Но огонь не обязан остаться одной лишь мукой.

В системе Бёме раскрывается второй принцип — Свет, Любовь и Божественная Премудрость.

Свет не уничтожает созданную природой определённость.

Он даёт ей другой способ существования.

То, что в замкнутой воле становится мучением, в Любви способно стать силой, выражением и радостью.

И дальше через третий принцип возникает проявленный, звёздный и стихийный мир.

Поэтому Ungrund нельзя понимать отдельно от всей конструкции. Это не экзотический термин на полях системы. Он помогает увидеть, почему для Бёме столь важны воля, рождение и направление.

И почему всё это снова касается человека

Как почти всегда у Бёме, космологическая конструкция возвращается внутрь читателя.

Человек тоже не является полностью законченной вещью.

Он способен охватывать волю. Направлять желание. Укреплять одно движение и ослаблять другое.

В тексте «Трёх принципов» душа связана с первым принципом, который описывается как не имеющий во Вечности ни основания, ни начала. При этом человек стоит между принципами и способен направлять себя к различным рождениям.

Это не означает, что человеческая личность сама является абсолютным Ungrund.

Но идея Безосновности создаёт пространство, без которого свобода человека была бы непонятна.

Если всё в нас полностью определено предыдущей причиной, никакого настоящего направления воли не остаётся.

У Бёме же человек постоянно оказывается в точке выбора.

Мир уже имеет форму. Тело уже имеет форму. Прошлое уже произошло. Но воля всё ещё способна спросить: из какого основания я буду действовать теперь?

Именно эту антропологическую сторону системы мы разбираем дальше: «Душа между тремя мирами: устройство человека у Якоба Бёме» .

Ungrund и современная идея свободы

Здесь возникает соблазн немедленно объявить Бёме предшественником экзистенциализма, глубинной психологии или современной теории сознания.

Этого делать не стоит.

Он мыслит внутри собственной христианской, мистической и натурфилософской системы XVII века.

Но вопрос, который он ставит, удивительно живуч.

Если всякая вещь определяется своим основанием, откуда берётся свобода начать иначе?

Бёме не решает этот вопрос математически. Он создаёт язык, в котором свобода мыслится глубже уже возникших форм.

И потому Ungrund становится философски интересен даже тому, кто не принимает космологию Бёме буквально.

Самая опасная ошибка — превратить Ungrund в красивый образ

Чёрная бездна. Звёзды. Туман. Ничто до сотворения.

Визуально это прекрасно.

Философски — слишком просто.

Потому что любой образ уже имеет форму.

А Ungrund указывает туда, где форма ещё не может быть первым объяснением.

Именно поэтому, если оставить от всего материала одну формулу, она будет такой:

Ungrund — не самое глубокое место мира. Это мысль о свободе, у которой ещё нет предшествующего определённого основания.