История религии Библия и библейская символика

Как читать Роберта Тейлора сегодня: не верить ему — и не отмахиваться от него

Почти двести лет отделяют нас от «Синтагмы» Роберта Тейлора. За это время появились новые рукописи, археологические находки, современная библейская текстология, развитая индология, история раннего христианства и гораздо более строгая сравнительная мифология. Часть аргументов Тейлора не выдержала этого давления. Но парадокс в том, что многие вопросы, которые он задавал, оказались значительно долговечнее его собственных ответов.

С Робертом Тейлором очень легко сделать две ошибки.

Первая — прочитать его как пророка, который ещё в 1828 году «всё разоблачил».

Вторая — увидеть несколько устаревших сравнений, закрыть книгу и объявить её интеллектуальным мусором XIX века.

Обе реакции слишком простые.

Тейлор заслуживает значительно более неприятного чтения.

Его нужно проверять.

Для начала нужно вспомнить, кем он вообще был

Роберт Тейлор не писал из XXI века.

Он не имел современных баз рукописей.

Не знал папирусов, найденных позднее.

Не располагал сегодняшней археологией.

Не мог работать с современной критической историей индийских, египетских и ближневосточных текстов.

Он был человеком начала XIX века — бывшим хирургом, англиканским священником, публичным радикалом и заключённым за богохульство.

Это не оправдание его ошибок.

Это координаты его мысли.

Подробно: «Роберт Тейлор: священник, ставший одним из самых радикальных критиков христианства» .

Главное правило: отделять вопрос Тейлора от ответа Тейлора

Именно здесь книга становится по-настоящему полезной.

Тейлор спрашивает: кто написал Евангелия?

Хороший вопрос.

Когда они были записаны?

Хороший вопрос.

Изменялся ли текст при переписывании?

Хороший вопрос.

Существовали ли ранние христиане с другой христологией?

Хороший вопрос.

Есть ли дохристианские религиозные параллели образу Христа?

Тоже хороший вопрос.

Но затем Тейлор часто отвечает: «следовательно, вся история Иисуса — миф».

И вот это уже не вопрос.

Это гипотеза, которой требуется отдельное доказательство.

Что у Тейлора выдержало время: проблема авторства Евангелий

В XIX веке разрушение простой модели «Матфей лично написал Матфея, Марк лично написал Марка» имело полемическую силу.

Сегодня сама постановка вопроса уже является нормальной частью библейских исследований.

Канонические Евангелия рассматриваются как древние литературные произведения, для которых традиционную атрибуцию необходимо исследовать исторически, а не считать доказанной только названием книги.

Особенно важна литературная зависимость Матфея и Луки от более раннего материала.

То есть простая модель четырёх полностью независимых очевидцев действительно не описывает всю сложность происхождения текста.

Подробнее: «Кто написал Евангелия: проблема авторства Нового Завета» .

Но Тейлор делает слишком сильный следующий шаг

Он склонен рассуждать:

если традиционное авторство сомнительно — значит рассказ ненадёжен.

Если рассказ ненадёжен — значит он мифологический.

Если мифологический — значит исторического Иисуса не было.

Но эти выводы не следуют друг из друга автоматически.

Анонимный древний текст может содержать исторический материал.

Поздняя запись может сохранять раннюю традицию.

Литературная обработка не равна полному изобретению.

Что выдержало время: дистанция между событиями и Евангелиями

Тейлор был прав в одном фундаментальном пункте: Евангелия нельзя читать как стенографические записи, сделанные вечером после каждого события.

Между предполагаемой деятельностью Иисуса и литературной формой канонических Евангелий лежит временная дистанция.

А внутри неё:

• устная передача;
• общинная память;
• проповедь;
• богословская интерпретация;
• редакция;
• литературное использование более ранних источников.

Это сегодня не сенсация.

Это исходная точка исторического чтения.

Разбор: «Когда были написаны Евангелия и почему это важно» .

Но поздняя запись не равна позднему изобретению

Именно это Тейлор часто недооценивает.

Текст может быть написан через десятилетия после события и всё равно включать материал, который существовал значительно раньше.

Историк поэтому не выбрасывает поздний источник.

Он пытается понять его слои.

Что автор получил?

Что переработал?

Что добавил?

Что уже было известно его аудитории?

То есть правильная реакция на позднюю дату — не «ложь», а анализ традиции.

Что выдержало время: текст Нового Завета действительно имеет историю

Это одна из самых сильных линий Тейлора.

Новый Завет не дошёл от авторского пера до современной печатной книги без промежуточных стадий.

Были рукописи.

Копии.

Разночтения.

Редакционные решения.

Печатные издания.

Эразм.

Стефанус.

Беза.

Эльзевиры.

То, что позднее получило название Textus Receptus, само является исторически сформировавшейся редакционной традицией.

Эту цепочку мы разбирали здесь: «Textus Receptus: как формировался греческий текст Нового Завета» и здесь: «Эразм Роттердамский и Новый Завет» .

Но разночтения не означают тотальной фальсификации

Здесь Тейлор снова любит максимальный вывод.

Если рукописи различаются, значит текст испорчен.

Если текст испорчен, значит религия не имеет надёжного основания.

Но современная текстология работает иначе.

Разночтения — не просто проблема.

Они являются данными.

Сравнивая рукописи, можно исследовать историю конкретного чтения и приближаться к более ранней форме текста.

Наличие вариантов не означает, что мы ничего не знаем.

Оно означает, что степень уверенности может различаться от места к месту.

Что выдержало время: раннее христианство было разнообразнее поздней ортодоксии

Здесь Тейлор видел очень важную вещь.

История христианства не начинается с Никейского символа веры, уже полностью сформированного в I веке.

Существовали споры.

Разные христологии.

Разные тексты.

Разные ответы на вопрос о теле Христа, спасении, воскресении, авторитете апостолов и природе Бога.

Докеты — яркий пример.

Подробнее: «Докеты: христиане, которые считали тело Христа призрачным» .

Апокрифы тоже остаются важным аргументом — но не в той форме, в какой хотелось Тейлору

Он видел множество Евангелий и спрашивал: почему именно четыре должны иметь абсолютный приоритет?

Это важный исторический вопрос.

Но существование апокрифа не означает, что он старше канонического текста.

Не означает, что он исторически точнее.

Не означает, что его специально исключили, потому что он содержал «опасную правду».

Каждый текст нужно датировать и изучать отдельно.

Подробнее: «Апокрифические Евангелия: какие тексты существовали рядом с каноном» .

А теперь то, что устарело сильнее всего: механическая сравнительная мифология

Здесь Тейлор одновременно самый яркий и самый уязвимый.

Он находит более древнего бога.

Замечает сходство.

И очень быстро превращает сходство в генеалогию.

Кришна похож на Христа?

Значит источник.

Прометей страдает ради людей?

Значит прототип.

Адониса оплакивают?

Значит Пасха.

Таммуз связан со смертью и возвращением?

Значит перед нами тот же миф.

Современный сравнительный метод требует намного больше.

Сегодня одного сходства недостаточно

Именно поэтому мы отдельно разобрали:

Кришну и Христа ,

Прометея и Христа ,

Адониса, Таммуза и Христа .

Реальные параллели остаются.

Но большая схема «всё христианство просто скопировано» становится значительно труднее защищаемой.

Особенно осторожно нужно читать астротеологию Тейлора

Для него солнце, зодиак, времена года и небесные циклы нередко становятся универсальным ключом к происхождению религий.

Христос может читаться как солнечный персонаж.

Двенадцать учеников — как космическое число.

Смерть и воскресение — как движение света.

Подобные интерпретации были крайне популярны в определённых направлениях сравнительной мифологии.

Но сама способность наложить астрономическую схему на текст ещё не доказывает, что текст из этой схемы произошёл.

Устарела и склонность сводить разные религии к одной тайной системе

Тейлор любит большой ключ.

Один древний миф.

Одна солнечная религия.

Одна система, которая просто меняет имена.

Современное исследование чаще показывает обратное: религиозные традиции имеют собственную историю.

Кришна — не просто индийский Христос.

Прометей — не греческий Иисус.

Адонис — не черновик Пасхи.

Таммуз — не месопотамский вариант того же догмата.

Сравнение становится интереснее, когда различия сохраняются.

Но одна идея Тейлора осталась фундаментальной

Христианство нельзя исследовать в культурном вакууме.

Вот здесь он попал в огромную историческую проблему.

Христианство возникает из иудаизма.

Распространяется в эллинистическом мире.

Пишет по-гречески.

Спорит с античной философией.

Сосуществует с культами.

Заимствует язык.

Переосмысливает формы.

Развивается внутри Римской империи.

Поэтому вопрос о внешних влияниях абсолютно законен.

Незаконным становится только слишком быстрый ответ.

Об этом весь материал: «Языческие корни христианства: где заканчивается факт и начинается теория» .

Устарело ли отрицание исторического Иисуса?

Здесь нужно формулировать особенно точно.

Радикальная мифологическая гипотеза, согласно которой за ранней христианской традицией вообще не стояло никакого исторического Иисуса, не является основной моделью современной академической истории раннего христианства.

Но это не означает, что историки приняли всю евангельскую биографию как буквальную хронику.

Это два совершенно разных утверждения.

Тейлор часто сливает эти уровни.

Если биография содержит мифологический элемент, он склонен ставить под сомнение самого человека.

Современный метод позволяет разделить вопросы.

Подробнее: «Существовал ли Иисус Христос: аргументы Роберта Тейлора» .

А что осталось от его критики воскресения?

Здесь тоже нет одного ответа.

Историк может исследовать:

• насколько ранней была вера в воскресение;
• какие свидетельства существуют;
• как отличаются рассказы;
• что сообщает Павел;
• как развиваются евангельские повествования;
• какие альтернативные интерпретации возможны.

Но исторический метод сам по себе не способен поставить эксперимент, доказывающий или опровергающий сверхъестественную природу события.

Здесь важно не заставлять историю решать метафизический вопрос методами, которые для этого не предназначены.

Тейлор часто путает историческую вероятность и философскую невозможность

Если он считает чудо невозможным, то текст, сообщающий о чуде, автоматически оказывается для него мифом.

Но это уже философская предпосылка.

Историк может сказать: «у меня недостаточно инструментов, чтобы подтвердить сверхъестественное объяснение».

Это не то же самое, что сказать: «я доказал, что оно невозможно».

Различие небольшое по форме.

Но огромное по методу.

И ещё у Тейлора почти всегда есть обвиняемый

Это важная особенность его риторики.

Если текст изменился — кто-то исказил.

Если традиция развивается — кто-то изготовил.

Если канон формировался — кто-то скрыл альтернативу.

Но исторические процессы не всегда требуют заговора.

Рукописный текст меняется просто потому, что его переписывают люди.

Канон формируется через использование, спор, авторитет и постепенную стандартизацию.

Теология развивается, потому что новое поколение задаёт вопросы, которых не задавало предыдущее.

Но и обратная крайность ничем не лучше

Не нужно превращать современную науку в средство обезвреживания Тейлора.

Будто теперь мы всё объяснили и старые неудобные вопросы исчезли.

Не исчезли.

Кто конкретно стоит за Евангелиями?

Как далеко можно восстановить ранние традиции?

Почему одни формы христианства победили, а другие исчезли?

Как ранняя христология развивалась?

Какие элементы пришли из еврейского мира, а какие развивались в греко-римском?

Как именно текст менялся при передаче?

Тейлор не решил эти вопросы.

Но помог сделать их неприятными.

И в этом его настоящая историческая сила

Он выступил против определённого режима чтения.

Не просто: «Библия ошибается».

Глубже: «Вы не имеете права освобождать Библию от тех же вопросов, которые задаёте любому другому древнему документу».

Кто автор?

Когда написано?

Какие источники?

Какие варианты?

Как развивалась традиция?

Что известно независимо?

Сегодня это кажется нормальным.

В его мире за подобную публичную критику можно было оказаться в тюрьме.

Здесь Тейлор встречается с Цельсом и Порфирием

Сам он не был первым.

Ещё в античности Цельс и Порфирий атаковали чудеса, пророчества, Евангелия и интерпретацию Писания.

Но Тейлор наследует им в совершенно другой исторической среде.

Между ними — полторы тысячи лет христианской Европы.

Поэтому его нападение имеет другой политический вес.

Как именно читать «Синтагму» сегодня

Не подряд как догму.

И не как музейный экспонат.

Лучше применять простой протокол.

Так становится видно, что книга неоднородна

Есть главы, где Тейлор очень хорошо чувствует реальную проблему.

Есть места, где источник интересен, а вывод раздут.

Есть сравнения, которые сегодня требуют серьёзной коррекции.

Есть риторические атаки, важные скорее для истории свободомыслия, чем для современной науки.

И есть вопросы, которые за двести лет так и не стали банальными.

Можно условно разделить наследие Тейлора на четыре зоны

Поэтому задача современного издания — не исправить Тейлора

Если переписать автора XIX века так, чтобы он совпадал с сегодняшней наукой, мы уничтожим сам исторический документ.

Нельзя тайно заменить его сильный вывод на наш осторожный.

Нельзя исправить его теорию в самом авторском тексте.

Тейлор должен остаться Тейлором.

Со своей уверенностью.

Своим сарказмом.

Со своими ошибками.

Со своими неожиданно сильными вопросами.

Это позволяет сделать то, чего не делает ни апологет, ни разоблачитель

Апологет хочет защитить.

Разоблачитель хочет уничтожить.

Редактор должен сначала понять.

Где Тейлор прав?

Где ошибается?

Где вопрос сильнее ответа?

Где наука ушла далеко вперёд?

Где современный читатель, наоборот, повторяет старый миф XIX века, думая, что перед ним новейшее разоблачение?

Особенно забавно наблюдать, как устаревшие идеи Тейлора возвращаются в интернете

Прошло почти двести лет.

А человек всё ещё встречает:

«Кришна был распят».

«Все боги родились 25 декабря».

«У каждого было двенадцать учеников».

«Все воскресли через три дня».

«Христианство просто собрало их биографии».

То есть часть сравнительной мифологии XIX века не умерла.

Она потеряла сноски и превратилась в мем.

И именно поэтому Тейлора сегодня читать даже полезнее

Потому что можно увидеть происхождение целой традиции аргументации.

Откуда взялась идея «Христос — солнечный бог».

Почему Кришну начали сравнивать с Иисусом.

Как возник интерес к Адонису и Таммузу.

Почему рукописные разночтения превратились в аргумент о «переписанной Библии».

Читая источник, мы начинаем видеть генеалогию современных интеллектуальных мемов.

Но есть и ещё один уровень

Тейлор полезен не только для понимания христианства.

Он полезен для понимания нашего собственного мышления.

Человек находит сходство.

Сходство подтверждает его гипотезу.

Он начинает искать другие сходства.

Каждое новое совпадение усиливает убеждение.

А различия постепенно становятся помехой, которую хочется объяснить или отбросить.

Это классический механизм подтверждающего отбора.

И Тейлор позволяет наблюдать его почти в лабораторном виде.

Поэтому лучший читатель Тейлора должен быть строже Тейлора

Не менее смелым.

Но более дисциплинированным.

Не бояться сравнивать Христа с Кришной.

Но проверять источник.

Не бояться исследовать апокрифы.

Но датировать их.

Не бояться говорить о разночтениях.

Но различать ошибку переписчика и сознательную редакцию.

Не бояться поставить вопрос об историческом Иисусе.

Но не объявлять вопрос доказательством ответа.

И тогда «Синтагма» неожиданно становится современной книгой

Не потому, что все её выводы верны.

И не потому, что Тейлор «опередил науку на двести лет».

Нет.

Современной её делает сам конфликт.

Что важнее — авторитет или проверка?

Когда сходство становится доказательством?

Как отличить текст от его поздней интерпретации?

Можно ли исследовать священную книгу по тем же правилам, что и любой другой исторический документ?

И где исследователь сам начинает видеть то, что заранее хотел увидеть?

Это уже вопросы не только о христианстве.

Это вопросы о мышлении.

Продолжить исследование

Роберт Тейлор: священник, ставший одним из самых радикальных критиков христианства Чтобы понять температуру «Синтагмы», нужно знать путь её автора — от хирургии и Кембриджа до тюрьмы за богохульство. «Синтагма» Роберта Тейлора: историчность Иисуса, происхождение Евангелий и языческие параллели Основной разбор книги: как устроена вся система аргументов Тейлора. Существовал ли Иисус Христос: аргументы Роберта Тейлора Самый радикальный тезис автора и граница между мифологическим развитием образа и существованием исторического человека. Языческие корни христианства: где заканчивается факт и начинается теория Главная проверка сравнительного метода Тейлора: влияние, параллель, заимствование и генеалогия — не одно и то же. Кто написал Евангелия: проблема авторства Нового Завета Один из вопросов Тейлора, который сегодня является нормальной частью историко-критического исследования. Когда были написаны Евангелия и почему это важно Почему поздняя запись требует анализа, но сама по себе не доказывает вымысел. Апокрифические Евангелия: какие тексты существовали рядом с каноном Что Тейлор правильно заметил в разнообразии раннего христианства и где сделал слишком сильный вывод. Докеты: христиане, которые считали тело Христа призрачным Почему ранняя альтернативная христология важна, но не является доказательством отсутствия исторического Иисуса. Textus Receptus: как формировался греческий текст Нового Завета Где Тейлор действительно попадает в реальную проблему: Новый Завет имеет длинную человеческую историю передачи. Цельс, Порфирий и первые критики христианства Тейлор не начал эту традицию: вопросы к чудесам, пророчествам и текстам звучали ещё в античности. Все материалы рубрики «История религии» Раннее христианство, древние культы, священные тексты и история религиозных идей.