История религии Библия и библейская символика

Апокрифические Евангелия: что читали христиане до того, как четыре текста стали каноном

Матфей. Марк. Лука. Иоанн. Сегодня эта четвёрка кажется настолько естественной, будто христианство получило её в готовом виде с самого начала. Но ранний мир был намного беспокойнее. Существовали Евангелия от Фомы, Петра, Марии, Иуды, детские рассказы об Иисусе, тайные откровения и тексты, в которых Христос говорил совсем не так, как в знакомом Новом Завете. Канон возник не в пустоте. Он возник внутри огромного поля конкурирующих текстов.

Представьте, что вы живёте во II веке.

Нового Завета в привычном нам виде ещё нет.

Нет книги, на корешке которой напечатано: «Библия. Новый Завет».

Есть общины.

Есть письма.

Есть рассказы об Иисусе.

Есть тексты, которые читают в одном городе и почти не знают в другом.

Есть книги, которые одна группа считает откровением, а другая — опасным заблуждением.

И самое главное: граница ещё движется.

Слово «апокриф» уже заставляет нас смотреть глазами победителей

Сегодня выражение «апокрифическое Евангелие» почти автоматически звучит как: ненастоящее Евангелие.

Подделка.

Ересь.

Текст, который Церковь правильно отбросила.

Но исторически всё интереснее.

Для людей, которые пользовались определённым текстом, он не обязательно был «апокрифом».

Он мог быть их Евангелием.

Именно позднейшая история определяет, какие произведения становятся каноническими, а какие оказываются за границей корпуса.

Почему вообще возникало столько Евангелий?

Потому что христианство распространялось быстрее, чем могла существовать одна централизованная литературная традиция.

Иудея.

Сирия.

Египет.

Малая Азия.

Греция.

Рим.

Разные общины пытались ответить на одни и те же вопросы.

• Кем был Иисус?
• Что именно он проповедовал?
• Что произошло после смерти?
• Кто из учеников понимал его правильно?
• Как получить спасение?
• Нужна ли вера, знание, таинство или правильная жизнь?
• Было ли тело Христа настоящим?
• Кому он передал тайное учение?

Разные ответы рождали разные тексты.

Евангелие от Фомы: почти никакой биографии

Один из самых известных неканонических текстов — Евангелие от Фомы.

Оно резко отличается от Матфея, Марка, Луки и Иоанна.

Здесь практически нет привычной биографии Иисуса.

Нет последовательного пути из Галилеи в Иерусалим.

Нет повествования о распятии.

Нет рассказа о пустой гробнице в форме канонических Евангелий.

Перед нами собрание изречений.

Иисус говорит.

Ученик должен понять.

Некоторые высказывания очень похожи на известные канонические слова. Другие звучат совершенно иначе.

Это делает Фому особенно важным для исследователей: возникает вопрос, отражает ли текст независимую традицию изречений или перерабатывает уже существовавший христианский материал.

Фома старше канонических Евангелий?

Вот здесь начинается любимая зона сенсаций.

Иногда можно встретить утверждение, что Евангелие от Фомы является «настоящим первым Евангелием», которое Церковь позднее спрятала.

Это слишком сильная формула.

Датировка текста спорна. Большинство исследовательских реконструкций помещает дошедшую до нас форму Фомы во II век, хотя отдельные изречения вполне могут сохранять более ранние традиции.

И это важное различие.

Возраст отдельного изречения и возраст книги, в которую оно включено, — не одно и то же.

Евангелие от Петра: крест начинает говорить

Ещё один необычный текст — Евангелие от Петра.

До нас оно дошло лишь частично, но сохранившийся фрагмент содержит повествование о страстях и воскресении.

И здесь привычная евангельская история становится почти космической.

Сцена воскресения получает масштаб, которого нет в канонических повествованиях.

Появляются гигантские фигуры, выходящие из гробницы, и даже крест оказывается включён в необычайно символическую сцену.

Для современного читателя это звучит почти фантастически.

Но именно такой текст показывает: рассказ о воскресении мог развиваться в совершенно разных литературных направлениях.

Евангелие от Марии: кто имел право понимать Христа?

Евангелие от Марии переносит конфликт в другое место.

Главная проблема здесь — не столько биография Иисуса, сколько авторитет ученика.

Мария получает особое знание.

И возникает сопротивление: почему именно ей Учитель передал то, чего не сообщил другим?

За этим сюжетом стоит огромный вопрос раннего христианства.

Кто обладает настоящей линией передачи?

Пётр?

Павел?

Иоанн?

Фома?

Мария?

Тот, кто видел события?

Или тот, кто понял скрытый смысл?

Евангелие Иуды переворачивает предателя

В канонической традиции Иуда — фигура предательства.

В Евангелии Иуды композиция устроена иначе.

Иуда оказывается учеником, которому открывается знание, недоступное другим.

Знакомый персонаж занимает противоположное место.

Это не значит, что перед нами «настоящая история Иуды», которую церковь скрыла.

Текст отражает другой богословский мир, в котором привычная история получает новое прочтение.

И именно это делает его ценным: мы видим, насколько пластичной оставалась христианская память.

А потом есть детские Евангелия

Канонические тексты почти ничего не рассказывают о детстве Иисуса.

Марку оно вообще не нужно.

Матфей и Лука дают истории рождения, после чего огромный период жизни практически исчезает.

Читатель хочет знать больше.

И литература заполняет пустоту.

Появляются рассказы о мальчике Иисусе, который уже обладает сверхъестественной силой, совершает необычные действия, оживляет, наказывает, исправляет и поражает окружающих.

Некоторые эпизоды настолько непривычны, что современному читателю трудно совместить их с каноническим образом Христа.

Но механизм абсолютно понятен.

Где молчит канон, начинает говорить воображение традиции.

Почему четыре канонических Евангелия всё-таки победили?

Слово «победили» здесь грубое, но полезное.

К концу II века Матфей, Марк, Лука и Иоанн уже обладают чрезвычайно высоким авторитетом в значительной части христианского мира.

Особенно важен Ириней Лионский, который около конца II века энергично защищает именно четырёхчастное Евангелие.

Для него Евангелий должно быть четыре.

Не одно.

Не десятки.

И эта позиция показывает: к тому времени сама четверица уже воспринимается как фундаментальная структура церковной традиции.

Не было одного заседания, где придумали Библию

Это один из самых устойчивых современных мифов.

Будто однажды собрались епископы, выложили на стол десятки Евангелий, проголосовали — и четыре победителя вошли в Библию.

История канона гораздо медленнее.

Некоторые книги получают устойчивый авторитет рано.

Другие долго остаются спорными.

Разные региональные традиции могут использовать разные корпуса.

Происходит постепенная стандартизация.

И лишь через столетия границы Нового Завета становятся практически такими, какими мы знаем их сегодня.

Значит ли это, что канон случайный?

Нет.

Это другая крайность.

Если канон формировался исторически, из этого не следует, что четыре Евангелия были выбраны броском монеты.

К моменту окончательного закрепления корпуса за ними уже стояли столетия использования, копирования, богословской работы и признания многочисленными общинами.

Исторический процесс не равен случайности.

Но он также не равен мгновенному появлению готового списка.

А не уничтожила ли Церковь все остальные Евангелия?

Иногда история рассказывается именно так.

Существовали «настоящие» Евангелия.

Затем победившая Церковь запретила их, сожгла и оставила только удобные четыре.

Реальность сложнее.

Да, еретические тексты могли запрещаться.

Да, институциональная победа определённых направлений христианства влияла на то, какие книги продолжали переписывать.

Но есть и более простой механизм.

Рукопись существует только пока кто-то считает её достойной копирования.

В мире до печатного станка прекращение переписки текста почти равносильно медленной смерти книги.

Почему находка Наг-Хаммади так изменила картину

В XX веке обнаружение коптской библиотеки Наг-Хаммади резко расширило наш доступ к раннехристианским и гностическим текстам.

До подобных находок многие учения были известны главным образом через авторов, которые с ними спорили.

Ириней говорит о противниках.

Ипполит говорит о противниках.

Тертуллиан говорит о противниках.

Но это всё равно рассказы победившей стороны.

Когда появляются сами тексты, картина становится объёмнее.

«Еретик» перестаёт быть только карикатурой в книге его противника.

И здесь снова возвращаются докеты

Неканоническая литература показывает, насколько разнообразными могли быть представления о теле, смерти и воскресении Христа.

В статье «Докеты: христиане, которые считали тело Христа призрачным» мы уже увидели фундаментальный конфликт: был ли Христос человеком в обычном телесном смысле?

Апокрифические тексты позволяют увидеть мир, в котором подобные вопросы были не маргинальной философской фантазией, а частью реального религиозного поиска.

Что из этого сделал Роберт Тейлор

Для Роберта Тейлора множественность ранних Евангелий была ещё одним ударом по традиционной картине происхождения христианства.

Если существовало множество текстов, если авторство канонических Евангелий нельзя установить простым чтением названия, если канон складывался постепенно — Тейлор спрашивал: почему четыре победивших текста должны считаться первоначальной и безошибочной историей?

Вопрос серьёзный.

Но его собственный ответ снова был радикальнее данных.

Множественность текстов не доказывает, что все они одинаково древни.

Не доказывает, что канонические Евангелия являются позднейшими среди них.

И не доказывает, что исторического ядра за христианской традицией не существует.

Кто написал канонические Евангелия — и почему это связано с апокрифами

Потому что имя автора становилось частью борьбы за авторитет.

Матфей.

Марк.

Лука.

Иоанн.

Но за пределами канона появляются:

Фома.

Пётр.

Мария.

Иуда.

Филипп.

И другие апостольские имена.

Получается принципиальная вещь: само имя апостола на тексте не может автоматически доказывать его авторство.

Именно поэтому вопрос подробно разобран в статье «Кто написал Евангелия: проблема авторства Нового Завета» .

А дата становится ещё важнее имени

Если Евангелие носит имя апостола, но возникает спустя долгое время после его смерти, историческая оценка резко меняется.

Поэтому каждый апокриф необходимо сначала датировать.

И только затем спрашивать, какую традицию он способен сохранять.

Это тот же принцип, который мы применяли к каноническим текстам: «Когда были написаны Евангелия и почему это важно» .

Апокриф не обязательно древнее канона

Это ещё один важный анти-сенсационный принцип.

Неканонический текст может быть древним.

Может сохранять интересную традицию.

Может содержать материал, не известный по четырём Евангелиям.

Но слово «запрещённый» не делает его автоматически более ранним или более достоверным.

Иногда всё наоборот: апокрифическая книга отражает уже развитые богословские идеи II или III века.

Поэтому статус текста и его возраст — совершенно разные вопросы.

Почему же апокрифы так важны?

Потому что они показывают проигравшие возможности.

Как мог бы выглядеть Христос, если бы победила другая община?

Как читалось бы распятие?

Как понималось бы спасение?

Какой ученик считался бы главным?

Что считалось бы подлинным учением?

Какие книги лежали бы сегодня в начале Нового Завета?

Это не альтернативная история в фантастическом смысле.

Это реальные дороги, которые существовали, но не стали центральными.

И тогда вопрос «кто выбрал Библию?» становится взрослее

Не один император.

Не один собор.

Не один епископ.

Не одна тайная организация.

Канон формировался через совокупность процессов:

• литургическое использование;
• авторитет общин;
• апостольскую традицию;
• богословскую совместимость;
• копирование и распространение;
• полемику с альтернативными движениями;
• региональные списки;
• постепенное согласование церковной практики.

Это менее эффектно, чем теория одного великого заговора.

Но исторически значительно интереснее.

Самый неудобный вывод снова оказывается простым

Раннее христианство не начиналось с готового Нового Завета.

Новый Завет сам является результатом истории раннего христианства.

Сначала движение.

Потом письма и рассказы.

Потом книги.

Потом конкурирующие книги.

Потом устойчивые корпуса.

Потом канон.

А когда процесс завершён, результат начинает выглядеть так, словно он существовал с самого начала.

Продолжить исследование

Докеты: христиане, которые считали тело Христа призрачным Что происходило с образом Христа внутри тех направлений, которые позднее оказались за границей ортодоксии. Кто написал Евангелия: проблема авторства Нового Завета Почему традиционные имена Матфея, Марка, Луки и Иоанна не являются простой авторской подписью. Когда были написаны Евангелия и почему это важно Хронология канонических текстов и расстояние между жизнью Иисуса и письменной традицией. Существовал ли Иисус Христос: аргументы Роберта Тейлора Что множественность ранних христианских текстов действительно говорит об историческом Иисусе — и чего она не доказывает. «Синтагма» Роберта Тейлора: историчность Иисуса, происхождение Евангелий и языческие параллели Главный материал о книге, вокруг которой построен весь исследовательский кластер. Кришна и Христос: откуда взялась идея сходства двух историй Как ранняя сравнительная мифология искала дохристианские прототипы Христа. Прометей и Христос: образ страдающего Бога до христианства Страдающее ради человечества божественное существо и проблема прямого заимствования. Адонис, Таммуз и Христос: умирающий и воскресающий Бог Смерть, плач, возвращение жизни и происхождение одной из самых известных теорий сравнительной религии. Все материалы рубрики «История религии» Раннее христианство, священные тексты, древние культы и история религиозных идей.