«Синтагма» Роберта Тейлора: историчность Иисуса, происхождение Евангелий и языческие параллели
В 1828 году бывший английский священник Роберт Тейлор написал книгу, которая била не по отдельным догматам христианства. Она ставила под сомнение сам фундамент: кто написал Евангелия, когда возник их текст, существовал ли евангельский Иисус как исторический человек — и почему истории о нём так напоминают гораздо более древние религиозные сюжеты.
Некоторые книги спорят с религией.
Другие пытаются доказать, что одна вера лучше другой.
Роберт Тейлор сделал вещь значительно опаснее.
Он задал вопрос: а что, если мы исследуем христианство не как объект веры, а как исторический текст?
Не спрашиваем, истинно ли оно духовно. Не обсуждаем, помогает ли оно человеку. Не пытаемся опровергнуть Бога.
Просто кладём перед собой документы.
И спрашиваем: откуда они взялись?
Священник, оказавшийся по другую сторону кафедры
История самого Роберта Тейлора почти столь же важна, как его аргументы. Он получил церковное образование, был рукоположён, принадлежал к той системе, которую позднее начал атаковать с необычайной яростью.
В 1820-е годы Тейлор становится одним из заметных английских свободомыслящих. Его публичные лекции и выступления против христианской ортодоксии приводят к обвинению в богохульстве и заключению.
Именно в тюрьме появляется Syntagma of the Evidences of the Christian Religion.
Это обстоятельство многое объясняет в её тоне. Перед нами не спокойная университетская монография. Тейлор спорит как человек, которого система, подвергаемая им критике, уже физически лишила свободы.
Отсюда сарказм. Отсюда ярость. Отсюда постоянное возвращение к вопросу: кто имеет право определять, что человеку разрешено считать истиной?
Первый удар: кто написал Евангелия?
Для современного читателя названия «Евангелие от Матфея», «от Марка», «от Луки» и «от Иоанна» выглядят почти как авторские подписи.
Тейлор заставляет посмотреть на них иначе.
Он спрашивает: какова реальная цепочка свидетельств, позволяющая связать эти тексты именно с теми людьми, чьи имена стоят над ними?
И здесь возникает проблема, которая значительно пережила самого Тейлора. Современная библеистика также не рассматривает традиционные названия четырёх Евангелий как простое и бесспорное доказательство непосредственного авторства апостолов или очевидцев.
И вот здесь Тейлор оказывается интереснее обычного антирелигиозного памфлетиста.
Его интересует не только содержание текста. Его интересует история превращения текста в авторитет.
До канона существовал хаос
Один из самых сильных нервов «Синтагмы» связан с раннехристианской литературой.
Сегодня человеку легко представить Новый Завет как книгу, которая однажды появилась почти в современном составе.
Исторически картина значительно сложнее.
Существовали различные Евангелия, апокалипсисы, деяния, послания, учительные тексты. Разные христианские группы пользовались разными корпусами. Между ними шёл спор о том, какие тексты считать авторитетными.
Тейлор превращает этот факт в оружие.
Если существовали конкурирующие версии истории Христа, спрашивает он, почему именно дошедшие до нас четыре повествования должны автоматически считаться первичными?
Тексты, позднее признанные церковной традицией нормативными.
Произведения, оставшиеся вне окончательно сложившегося канона.
Разнородные раннехристианские движения со своими космологиями и текстами.
Христиане, для которых телесность и страдание Христа могли пониматься как видимость.
Здесь возникает один из ключевых вопросов всей книги:
Существовал ли Иисус?
Тейлор идёт дальше большинства исторических критиков своего времени.
Он не ограничивается вопросом о достоверности чудес или поздней редакции текстов. Он выдвигает радикальный тезис: евангельский Иисус мог вообще не иметь исторического прототипа.
Сегодня этот вывод остаётся периферийным по отношению к основному направлению академических исследований древнего христианства. Большинство специалистов считает существование исторического проповедника Иисуса наиболее вероятной реконструкцией.
Но это не уничтожает значение вопроса Тейлора.
Потому что есть большая разница между утверждениями:
- существовал человек по имени Иисус;
- этот человек соответствует образу четырёх Евангелий;
- все описанные чудеса являются историческими событиями;
- все слова, приписанные ему, восходят непосредственно к нему;
- богословский Христос поздней Церкви совпадает с историческим человеком I века.
Это пять разных утверждений.
Именно их смешение часто делает разговор об историчности Иисуса бессмысленным.
Кришна и Христос
Самая известная и одновременно одна из самых спорных частей «Синтагмы» — сравнение христианской истории с индийской традицией Кришны.
Тейлор обращается к исследованиям своего времени и собирает параллели: божественное происхождение, угроза младенцу со стороны тирана, чудеса, проповедь, победа над демоническими силами, нисхождение в нижний мир, возвращение и дальнейшее возвышение героя.
Для Тейлора вывод прост: если более древняя религиозная история уже содержит сходный каркас, христианское повествование могло быть его переработкой.
Здесь необходимо быть осторожным.
Религиозные сюжеты действительно путешествуют между культурами. Мифы заимствуются, преобразуются, соединяются с местными традициями. Но внешнее сходство двух сюжетов само по себе ещё не доказывает прямого литературного заимствования.
Именно на этом месте Тейлор периодически делает скачок: от параллели — к генеалогии.
И этот скачок не всегда выдерживает современную источниковедческую проверку.
Прометей: Бог, страдающий ради людей
Ещё одна линия Тейлора ведёт в Грецию.
Его особенно интересует Прометей — божественное существо, вступающее в конфликт с верховной властью ради человечества и подвергаемое мучительному наказанию.
Для Тейлора сходство с образом страдающего спасителя очевидно.
Но здесь снова полезно разделить два вопроса.
Первый: существовал ли в дохристианской культуре архетип божественного страдальца, благодетеля человека?
Безусловно.
Второй: означает ли это, что история распятия Иисуса непосредственно скопирована с Эсхила?
Это уже гораздо более сильное утверждение и требует совершенно другого уровня доказательств.
И здесь проходит граница между интересной сравнительной мифологией и слишком уверенной реконструкцией XIX века.
Адонис и Таммуз: смерть, плач и возвращение
Тейлор продолжает движение назад — в финикийские и ближневосточные культы.
Его интересуют Адонис и Таммуз, религиозные образы, связанные со смертью, оплакиванием и восстановлением жизненной силы.
Он видит здесь древнюю матрицу христианской Пасхи.
Для современного исследователя подобные сопоставления требуют осторожности: ритуальный цикл растительности, миф о божестве и христианское утверждение о воскресении — не идентичные феномены.
Но сама постановка вопроса чрезвычайно плодотворна:
Здесь «Синтагма» перестаёт быть только книгой против христианства. Она становится книгой о человеческом воображении.
Докеты и странное тело Христа
Один из наиболее интересных пластов книги связан с ранним докетизмом.
Само слово происходит от греческого понятия «казаться». В различных докетических системах Христос мог пониматься как существо, лишь являвшееся человеком или обладавшее телом не в обычном человеческом смысле.
Для Тейлора это чрезвычайно важно.
Он рассуждает так: если уже ранним христианам приходилось настойчиво доказывать, что Христос действительно «пришёл во плоти», значит существовали группы, которые этого не принимали.
А значит, представление об историческом человеке не было для всех христиан самоочевидным.
Вывод Тейлора снова радикальнее, чем позволяют сами данные. Наличие докетизма доказывает существование раннего спора о природе Христа, но само по себе не доказывает отсутствие исторического Иисуса.
Однако именно такие места делают книгу ценной: она заставляет видеть то, что привычное чтение обычно пропускает.
Главная идея Тейлора глубже вопроса «был Иисус или нет»
Если убрать скандальный слой книги, остаётся гораздо более серьёзная мысль.
Религия имеет историю.
Тексты возникают не в вакууме.
Они переписываются. Комментируются. Переводятся. Получают новые названия. Одни произведения сохраняются, другие исчезают. Одни сообщества объявляются ортодоксальными, другие — еретическими.
И спустя столетия итог этого процесса кажется человеку естественным, будто всё именно так существовало с самого начала.
Тейлор пытается развернуть этот процесс назад.
И именно поэтому его стоит читать.
Где Тейлор ошибается
Издавать «Синтагму» сегодня без этого разговора было бы интеллектуально нечестно.
Книга написана почти двести лет назад. С тех пор появились археология нового уровня, папирология, критические издания древних текстов, новые датировки, новые рукописи и целые дисциплины, которых в распоряжении Тейлора не существовало.
Поэтому ряд его построений сегодня нельзя принимать буквально.
- некоторые параллели между Кришной и Христом значительно преувеличены;
- не всякое сходство религиозных мотивов означает прямое заимствование;
- его реконструкции египетских и финикийских источников иногда опираются на устаревшую науку XVIII–XIX веков;
- докетизм не является доказательством того, что исторического Иисуса не существовало;
- сложная история новозаветного текста не означает автоматически сознательной тотальной фальсификации.
Но странным образом это не делает книгу бесполезной.
Наоборот.
Потому что мы можем наблюдать сам момент рождения критического взгляда на религию — ещё грубого, яростного, местами ошибочного, но уже отказавшегося принимать авторитет вместо доказательства.
Как читать «Синтагму» сегодня
Не как окончательный приговор христианству.
И не как современный учебник библеистики.
Читать её стоит как исторический документ интеллектуального освобождения.
Проверять ссылки Тейлора. Сравнивать его аргументы с современной наукой. Смотреть, где он попадает точно, а где становится пленником собственной эпохи.
Тогда возникает гораздо более интересное чтение.
Не «Тейлор против христиан».
А человек против привычки принимать унаследованную картину мира без исследования её происхождения.
Роберт Тейлор. «Синтагма»
Полное русское издание TITOV EDITION по оригиналу 1828 года: перевод, текстологическая подготовка и современный редакционный аппарат. В издание включены пояснения, позволяющие отделить аргументацию Тейлора от современного состояния исторической науки.
Перейти к книгеПочему эта книга появилась в TITOV EDITION
Нас интересуют не книги, которые предлагают читателю готовую веру.
Нас интересуют книги, после которых прежняя уверенность уже не возвращается в прежнем виде.
«Синтагма» именно такая.
Можно отвергнуть половину аргументов Тейлора. Можно спорить с его выводами. Можно считать его слишком резким.
Но после него становится значительно труднее говорить: «Так было всегда».
Потому что история показывает другое.
0 комментариев