История религии Библия и библейская символика

Цельс и Порфирий: что критики христианства говорили за полторы тысячи лет до Роберта Тейлора

Когда мы читаем радикальную критику христианства XVIII или XIX века, легко представить, будто сомнения появились только после Просвещения. Но ещё во II веке Цельс атаковал историю Иисуса, чудеса, воскресение и социальную природу новой религии. Через столетие Порфирий пошёл дальше: он начал разбирать сами тексты, противоречия и пророчества. Самое интересное — их книги почти исчезли. Мы знаем их главным образом потому, что христиане решили им ответить.

Есть очень удобная история.

Сначала существовало древнее христианство.

Люди верили.

Потом прошли века.

Пришли философы Просвещения.

И только тогда кому-то впервые пришло в голову спросить: а действительно ли всё это произошло?

Но античность показывает совершенно другую картину.

Христианство начали критиковать почти сразу, как только оно стало достаточно заметным, чтобы интеллектуальный мир Римской империи обратил на него внимание.

Цельс: противник, книгу которого сохранил его враг

Около второй половины II века появляется сочинение, обычно известное как Истинное слово Цельса.

Сам текст не сохранился как отдельная книга.

И это принципиально важно.

Мы восстанавливаем значительную часть его аргументов по огромному ответу христианского богослова Оригена — Против Цельса.

Ориген пишет в III веке, разбирая утверждения противника одно за другим.

Получается почти исторический парадокс.

Если бы христианский автор не решил уничтожить аргументы Цельса, мы, возможно, знали бы о них значительно меньше.

Цельс уже знает достаточно много о христианстве

Он не атакует абстрактную религию, о которой услышал пару слухов.

Цельс знаком с христианскими утверждениями, еврейским контекстом, историей Иисуса, представлениями о воскресении и внутренними разногласиями христиан.

Это делает его чрезвычайно ценным источником.

Даже когда он несправедлив, его книга показывает: как христианство выглядело глазами образованного внешнего наблюдателя II века.

Первый удар Цельса — происхождение Иисуса

Один из самых резких фрагментов его полемики касается рождения Иисуса.

Цельс отвергает христианское объяснение необычного рождения и передаёт враждебную альтернативную версию, в которой происхождение Иисуса объясняется обычными человеческими обстоятельствами.

Для нас важнее не сама полемическая история, а существование конфликта.

Уже во II веке происхождение Иисуса обсуждается не только внутри Церкви.

Противники религии берут её центральные повествования и предлагают альтернативную интерпретацию.

То есть спор о биографии Христа начинается вовсе не в XIX веке.

Чудеса? Цельс отвечает: магия

Христианская традиция рассматривает чудеса Иисуса как свидетельство особого божественного статуса.

Цельс предлагает другую модель.

Допустим, необычные действия действительно рассказывались.

Почему из этого следует, что действовал Бог?

Античный мир прекрасно знал магов, целителей, экзорцистов, прорицателей и чудотворцев.

Поэтому для критика чудо не является автоматическим доказательством истины.

Это важнее, чем кажется

Потому что существует три разных утверждения.

Именно на разрыве между этими уровнями работает значительная часть античной критики.

Воскресение становится ещё большей проблемой

Для христианской веры воскресение — центр всей конструкции.

Для античного критика — один из самых уязвимых элементов.

Кто видел воскресшего?

Почему свидетельства исходят главным образом из самого религиозного движения?

Насколько надёжны сообщения последователей?

Почему явление после смерти должно быть понято как физическое воскресение, а не как видение, сон или религиозный опыт?

Подобные вопросы сегодня кажутся частью современной критики источников.

Но их логика уже присутствует в античной полемике.

Цельса раздражает не только богословие

Его беспокоит социальное устройство новой религии.

Христианство привлекает людей, которые не обязательно принадлежат к традиционной философской элите.

Оно утверждает, что истина может быть доступна не только образованному философу.

Женщины.

Рабы.

Ремесленники.

Люди без классического образования.

Для христиан это станет силой новой религии.

Для некоторых представителей античной интеллектуальной культуры — признаком опасной иррациональности.

И здесь Цельс выдаёт собственную эпоху

Современный читатель легко сочувствует его критике чудес, но значительно труднее — его социальному высокомерию.

И это хороший урок.

Критик религии тоже находится внутри собственной культуры.

Он не является нейтральным разумом, парящим над историей.

У него есть классовые представления.

Политические страхи.

Философские предпосылки.

Именно поэтому древнего критика необходимо анализировать так же строго, как текст, который он критикует.

Ориген отвечает — и этим создаёт уникальный документ

Христианский ответ Цельсу невероятно важен.

Ориген не просто говорит: «Цельс злой язычник, не слушайте его».

Он разбирает аргументы.

Цитирует.

Возражает.

Иногда объясняет христианскую позицию значительно точнее, чем её представлял оппонент.

Благодаря этому перед нами возникает почти интеллектуальный поединок через века.

Через столетие появляется противник гораздо опаснее

Порфирий.

Философ-неоплатоник.

Ученик Плотина.

Человек, который знал философскую традицию и относился к христианству не как к неизвестному суеверию, а как к интеллектуальному конкуренту.

Ему приписывается масштабное произведение Против христиан, вероятно написанное в конце III века.

Полностью книга также не сохранилась.

Её приходится восстанавливать по фрагментам, цитатам и ответам христианских авторов.

И Порфирий меняет сам характер критики

Если Цельс часто атакует социальную, философскую и историческую правдоподобность христианства, Порфирий гораздо глубже заходит внутрь текста.

Он читает Писание критически.

Сравнивает.

Ищет несогласованности.

Анализирует пророчества.

Спрашивает, действительно ли текст был написан тем человеком и в ту эпоху, которым его приписывает традиция.

Самый знаменитый пример — книга Даниила

Традиционное чтение относило Даниила к древней эпохе вавилонского изгнания и понимало содержащиеся в книге события как пророчества о будущем.

Порфирий предлагает другой взгляд.

Что если текст был создан значительно позднее — в эпоху событий, которые он якобы предсказывает?

Тогда часть «пророчеств» становится не сверхъестественным знанием будущего, а историей, написанной после факта в форме древнего предсказания.

Для античности это чрезвычайно мощный ход.

Порфирий фактически спрашивает: а правильно ли мы датируем сам документ?

Этот вопрос станет центральным для будущей библейской критики.

Почему датировка текста может изменить всё

Представим два сценария.

Текст написан в VI веке до н. э. и подробно описывает события II века до н. э.

Это пророчество.

Теперь другой сценарий.

Текст написан уже во II веке до н. э. и описывает происходящие или недавно произошедшие события, но помещает слова в уста древнего героя.

Перед нами уже другой литературный жанр.

Один вопрос датировки полностью меняет характер доказательства.

Именно поэтому история текста опаснее прямого отрицания

Можно спорить: «Бог существует».

Другой человек отвечает: «Нет».

Спор быстро упирается в философские предпосылки.

Но историко-критический вопрос работает иначе.

Кто написал текст?

Когда?

Какие события уже произошли?

Какими источниками пользовался автор?

Изменялось ли произведение?

Вот почему материалы о авторстве Евангелий и их датировке на самом деле продолжают интеллектуальную линию, которую мы уже видим у античных критиков.

Порфирий замечает проблемы евангельского текста

Из сохранившихся свидетельств видно, что он обращал внимание на несогласованности, интерпретацию ветхозаветных пророчеств и способы, которыми христианские авторы связывали древние тексты с Иисусом.

То есть критика смещается.

Вопрос уже не только: «Верите ли вы в чудо?»

Вопрос: «Правильно ли ваш автор прочитал собственный источник?»

Это значительно опаснее для любой текстовой религии.

Но есть огромная проблема: мы слышим Порфирия через его противников

Как и в случае Цельса, его книга не лежит перед нами в полном оригинальном виде.

Христианские авторы отвечали ему.

Позднее его произведения против христианства подвергались запретам и уничтожению.

Поэтому историк работает с фрагментами.

А это означает: нельзя слишком легко реконструировать одну идеально последовательную систему аргументов.

И вот здесь античные критики встречаются с апокрифами

Проблема источников одна и та же.

Какие тексты сохранились?

Какие перестали копировать?

Какие известны по опровержениям?

Какие были найдены спустя столетия?

В материале «Апокрифические Евангелия: какие тексты существовали рядом с каноном» мы увидели, как победа определённой формы христианства повлияла на литературный ландшафт.

С Цельсом и Порфирием происходит похожее: их собственные книги почти исчезают, но полемика против них переживает века.

Это не означает, что Церковь могла стереть любую неудобную историю

И здесь не нужно уходить в противоположную крайность.

Древние тексты исчезали по множеству причин.

Запрет.

Война.

Материальное разрушение.

Отсутствие интереса.

Прекращение переписывания.

Смена языка.

Случайность сохранения.

В мире рукописей книга умирает, если её перестают копировать.

Поэтому исчезновение текста само по себе не доказывает централизованный заговор.

Что Цельс и Порфирий доказывают наверняка

Не то, что христианство ложно.

И не то, что Иисуса не существовало.

Они доказывают другое.

Серьёзная критика христианства существовала внутри самой античности.

Люди того времени уже знали аргументы христиан.

Уже спорили с чудесами.

Уже обсуждали воскресение.

Уже ставили вопросы к Евангелиям.

Уже сомневались в пророческих аргументах.

Уже замечали внутренние разногласия новой религии.

И это очень важно для вопроса об историческом Иисусе

Потому что иногда отсутствие ранней критики используют как аргумент: якобы никто в древности не сомневался, а значит всё было очевидно.

Но Цельс показывает, что критическая полемика существовала.

Однако и обратный вывод будет слишком сильным.

Тот факт, что Цельс атакует историю Иисуса, не означает, что он доказывает отсутствие исторического человека.

Он атакует христианскую интерпретацию Иисуса и достоверность различных рассказов о нём.

Это важное различие разобрано отдельно: «Существовал ли Иисус Христос: аргументы Роберта Тейлора» .

А докеты показывают другую сторону того же конфликта

Цельс и Порфирий атакуют христианство извне.

Докеты показывают, что не менее серьёзные споры происходили внутри самого движения.

Кем был Христос?

Было ли его тело настоящим?

Кто страдал на кресте?

Как соединяется человеческое и божественное?

Вместе внешняя и внутренняя полемика создают картину, совсем не похожую на единое, неподвижное христианство первых веков.

Почему Роберт Тейлор возвращается к этим авторам

Проходит примерно полторы тысячи лет.

И Роберт Тейлор открывает древнюю полемику заново.

Для него Цельс, Порфирий, Ориген, Евсевий, докеты, апокрифы и история текста — части одного расследования.

Если древние противники уже видели слабые места, значит критика христианства не является изобретением современного безбожия.

Она сопровождает религию практически с момента, когда та входит в интеллектуальную историю Римской империи.

В «Синтагме» Тейлор использует эту древнюю линию как доказательство того, что традиционная версия происхождения христианства всегда имела противников.

Но Тейлор снова выбирает только одну траекторию

Если Цельс сомневается — Тейлор видит подтверждение.

Если Порфирий находит проблему в тексте — подтверждение.

Если докеты спорят о теле — подтверждение.

Если существуют апокрифы — подтверждение.

Постепенно огромное количество разных исторических явлений выстраивается у него в одну линию: христианство создано из мифа и поздней редакции.

Это интеллектуально мощно.

Но именно здесь нужно быть осторожнее автора.

Разные проблемы не обязательно имеют одно объяснение.

Цельс, Порфирий и Тейлор — три разных типа критики

А затем появляется современный исторический метод

Он отличается от всех троих.

Его задача — не защищать христианство и не разрушать его.

Задача значительно скучнее.

И значительно сложнее.

Какой источник древнее?

Что именно он утверждает?

Какие у него интересы?

Из каких текстов он зависит?

Какие альтернативные объяснения существуют?

Насколько уверенным может быть вывод?

Поэтому читать древних критиков нужно вместе с их противниками

Цельс без Оригена — неполон.

Ориген без Цельса — теряет значительную часть контекста.

Порфирий без христианских ответов — почти недоступен.

А христианские ответы без Порфирия могут выглядеть как спор с невидимым противником.

История религии возникает именно между голосами.

Не внутри одной победившей книги.

То же правило работает с Новым Заветом

Нельзя исследовать Евангелия изолированно.

Нужны:

• датировка;
• авторство;
• рукописная история;
• апокрифические тексты;
• ранние христианские оппоненты;
• нехристианские свидетельства;
• полемика внутри Церкви.

Поэтому весь наш кластер построен не случайно.

Сначала: кто написал Евангелия .

Затем: когда они были написаны .

Потом: что существовало рядом с каноном .

Теперь: что говорили люди, которые вообще не принимали христианскую картину мира.

И здесь история становится значительно живее

Раннее христианство перестаёт быть витриной.

Мы видим спорящих людей.

Одни проповедуют воскресение.

Другие называют это невероятным.

Одни видят в Иисусе воплощённого Бога.

Другие — мага, философски слабого героя или позднюю религиозную конструкцию.

Одни читают пророчества как предсказания.

Другие спрашивают, когда написан сам текст.

И именно это — не отсутствие истории.

Это история в её нормальном состоянии.

Продолжить исследование

«Синтагма» Роберта Тейлора: историчность Иисуса, происхождение Евангелий и языческие параллели Главная статья кластера: как Тейлор соединяет древних критиков, мифологию и текстологию в единую систему. Существовал ли Иисус Христос: аргументы Роберта Тейлора Что ранние критики действительно позволяют сказать об историческом Иисусе — и чего из их полемики вывести нельзя. Апокрифические Евангелия: какие тексты существовали рядом с каноном Раннее христианство глазами тех произведений, которые не вошли в окончательный Новый Завет. Докеты: христиане, которые считали тело Христа призрачным Внешняя критика христианства существовала одновременно с внутренней борьбой за природу самого Христа. Кто написал Евангелия: проблема авторства Нового Завета Один из вопросов, который из полемики древности постепенно превратился в полноценную историко-критическую дисциплину. Когда были написаны Евангелия и почему это важно Почему датировка способна полностью изменить значение текста, пророчества или исторического свидетельства. Textus Receptus: как формировался греческий текст Нового Завета От античных споров переходим к рукописной истории: какой именно текст дошёл до европейского читателя. Эразм Роттердамский и Новый Завет Через двенадцать столетий после Порфирия критическое чтение текста получает новое оружие — печатный греческий оригинал. Все материалы рубрики «История религии» Раннее христианство, античная полемика, священные тексты и история религиозных идей.