История религии

Существовал ли Иисус Христос? Роберт Тейлор и граница между историей, текстом и мифом

Вопрос о существовании Иисуса кажется простым только до тех пор, пока мы не уточним, что именно пытаемся доказать. Исторического проповедника? Героя Евангелий? Чудотворца? Воскресшего Христа? Или богословскую фигуру, сформировавшуюся внутри ранней Церкви? Роберт Тейлор в 1828 году смешал некоторые из этих уровней — но одновременно заставил поставить вопрос, от которого невозможно отделаться одной ссылкой на веру.

Есть вопрос, который почти мгновенно превращает спокойный разговор об истории религии в спор.

Существовал ли Иисус Христос?

Для верующего сама постановка вопроса может казаться абсурдной. Для убеждённого скептика ответ иногда кажется столь же очевидным, только противоположным.

Но историк не имеет права начинать ни с веры, ни с отрицания.

Он начинает с другого: что именно позволяют установить источники?

Роберт Тейлор пошёл значительно дальше обычной критики Библии

В своей книге «Синтагма свидетельств христианской религии» Роберт Тейлор не ограничивался сомнениями в чудесах, воскресении или богодухновенности Писания.

Его тезис был радикальнее.

Тейлор предполагал, что евангельский Иисус представляет собой не биографию конкретного исторического человека, вокруг которого позднее возникли легенды, а религиозную конструкцию, сформированную из более древних мифологических сюжетов.

Иными словами, он ставил под вопрос не только сверхъестественные детали истории. Он ставил под вопрос самого героя.

Для Англии первой половины XIX века это было не академической игрой. Тейлор подвергался преследованию за публичную антирелигиозную деятельность, а его текст возник в атмосфере реального конфликта между свободомыслием и религиозным авторитетом.

Поэтому «Синтагма» написана не холодным голосом университетского исследователя. Это обвинительная речь.

Но именно поэтому её особенно важно читать медленно.

За темпераментом автора нужно увидеть саму конструкцию аргумента.

Первое различие: какой именно Иисус?

Когда люди спорят об историчности Христа, они часто говорят о разных вещах, не замечая этого.

Эти четыре фигуры связаны между собой.

Но они не тождественны.

Историк может считать существование иудейского проповедника вероятным и одновременно сомневаться в историчности конкретного евангельского эпизода.

Можно признавать исторического человека и не признавать чудеса.

Можно признавать, что некоторые высказывания восходят к ранней традиции, но считать другие результатом последующего богословского развития.

Поэтому фраза «Иисус существовал» сама по себе решает значительно меньше, чем кажется.

Аргумент Тейлора № 1. Евангелия — не протокол очевидца

Один из основных ударов Тейлора направлен на привычное восприятие Евангелий как четырёх независимых свидетельств очевидцев.

Он спрашивает: что мы действительно знаем об их происхождении?

Современная историко-критическая библеистика также рассматривает Евангелия не как современные репортажи, а как античные религиозные тексты, прошедшие сложную историю устной передачи, литературной обработки и редакции.

Традиционные названия «от Матфея», «от Марка», «от Луки», «от Иоанна» сами по себе не являются подписью автора в современном понимании.

Кроме того, между синоптическими Евангелиями существуют очевидные литературные связи. Авторы не просто независимо вспоминают одинаковые события: они используют общий материал, сходные последовательности эпизодов и близкие формулировки.

Для Тейлора это означало уничтожение идеи четырёх независимых свидетелей.

Для современного историка вывод осторожнее: мы имеем дело не с четырьмя независимыми стенограммами, а с литературной традицией, внутри которой тексты связаны друг с другом.

Подробнее эту проблему мы разбираем отдельно: кто написал Евангелия и что на самом деле означают их традиционные названия .

Аргумент № 2. Между предполагаемыми событиями и текстами есть дистанция

Тейлор постоянно давит на временной разрыв.

Если события относятся к первой половине I века, а письменные повествования оформляются позднее, возникает пространство, в котором память превращается в традицию, а традиция — в богословский рассказ.

Сам по себе временной промежуток ничего не опровергает.

Античная история вообще часто восстанавливается по источникам, написанным через десятилетия после описываемых событий.

Но промежуток заставляет отказаться от наивной картины: «произошло событие — очевидец сразу записал его — текст без изменений дошёл до нас».

Реальный процесс сложнее.

Сначала существуют люди. Потом воспоминания. Потом рассказы. Потом общины. Потом богословские конфликты. Потом письменные тексты. Потом копии текстов. Потом канон.

И на каждом этапе что-то сохраняется, что-то меняется, что-то получает новое значение.

Аргумент № 3. Почему современники почти молчат?

Если евангельский Иисус совершал события того масштаба, который описывают христианские тексты, возникает естественный вопрос: почему независимые источники эпохи говорят об этом так мало?

Для Тейлора это было одним из аргументов в пользу мифологического происхождения фигуры Христа.

Но здесь необходимо различать отсутствие ожидаемого количества свидетельств и полное отсутствие свидетельств.

Источники античного мира вообще сохранились крайне неравномерно. Подавляющая часть повседневной истории провинциального населения Римской империи исчезла.

Если Иисус первоначально был одним из множества иудейских проповедников, для римского автора его деятельность могла быть почти незаметной.

Внимание появляется позднее — когда движение его последователей становится социально заметным.

Поэтому молчание источников представляет проблему для реконструкции, но не является автоматическим доказательством несуществования человека.

Павел появляется раньше написанных Евангелий

Для разговора об историчности Иисуса чрезвычайно важны послания Павла.

Они относятся к более раннему слою христианской литературы, чем дошедшие до нас формы канонических Евангелий.

И здесь возникает странная картина.

Павла гораздо больше интересует распятый и воскресший Христос, чем подробная земная биография Иисуса.

Мы не получаем от него последовательного рассказа о Вифлееме, детстве, чудесах, притчах, путешествиях и большинстве эпизодов, которые позднее становятся центральными для христианского сознания.

Для мифологической школы это чрезвычайно привлекательное обстоятельство: ранний Христос выглядит прежде всего небесной и спасительной фигурой.

Но и здесь нельзя делать слишком быстрый вывод.

Письма Павла были написаны не как биография. Он обращался к уже существовавшим общинам и решал конкретные богословские и практические вопросы.

Отсутствие подробной биографии в письме ещё не означает отсутствия известного автору исторического человека.

Именно в таких местах видно главное различие между вопросом и доказательством.

Аргумент № 4. Христос слишком похож на более древние религиозные фигуры

Здесь начинается наиболее известная часть «Синтагмы».

Тейлор сравнивает Христа с религиозными и мифологическими фигурами Средиземноморья и Востока: Кришной, Прометеем, Адонисом, Таммузом и другими образами умирающего, страдающего, спасающего или возвращающегося божества.

Его логика выглядит примерно так:

• подобные сюжеты существовали до христианства;
• христианский сюжет содержит сходные элементы;
• следовательно, история Христа является новой формой древнего мифа.

Первые два пункта могут быть предметом серьёзного сравнительного исследования.

Третий требует гораздо больше доказательств.

Похожие сюжеты могут возникать независимо. Могут распространяться между культурами. Могут использовать общие архетипические структуры. Может существовать косвенное влияние без прямого копирования.

Поэтому сходство — ещё не генеалогия.

И всё же Тейлор сделал важную вещь.

Он разрушил представление о христианстве как о религии, возникшей в культурном вакууме.

Она появляется внутри мира, уже наполненного еврейскими мессианскими ожиданиями, греко-римской философией, мистериальными культами, образами божественных посредников, ритуалами смерти и обновления.

Подробнее об этой системе аргументов: «Синтагма» Роберта Тейлора: историчность Иисуса, происхождение Евангелий и языческие параллели .

Аргумент № 5. Ранние христиане сами не были согласны, кем был Христос

Сегодня мы смотрим назад через две тысячи лет церковной истории.

Из этой точки кажется, будто сначала существовало ясное и единое учение, а затем появились ереси, которые его исказили.

История раннего христианства выглядит значительно сложнее.

Разные группы по-разному отвечали на фундаментальные вопросы: кем был Христос, каким было его тело, когда он стал Сыном Божьим, как соотносятся его человеческая и божественная природы, что произошло при распятии и воскресении.

Особенно интересовали Тейлора докеты.

В различных докетических представлениях человеческое тело Христа могло пониматься как видимость, проявление или особая форма присутствия, а не как обычная человеческая плоть.

Тейлор видел в этом след древней стадии религии, в которой Христос ещё не воспринимался как исторический человек.

Современный вывод осторожнее.

Докетизм доказывает существование раннего спора о природе Христа. Он не доказывает автоматически, что исторического Иисуса никогда не было.

Но сам факт такого спора крайне важен.

О нём — отдельный материал: докеты и идея призрачного тела Христа .

Так что говорит современная историческая наука?

Здесь необходимо отделить Роберта Тейлора от сегодняшнего состояния исследований.

В современной академической библеистике преобладает мнение, что за возникновением христианского движения стоял реальный еврейский проповедник I века, казнённый при римской власти.

Но это значительно более скромное утверждение, чем иногда кажется.

Оно не означает автоматического признания историчности каждой сцены Евангелий.

Не означает, что исследователь обязан считать чудеса историческими событиями.

Не означает, что каждое изречение Иисуса дошло дословно.

Не означает, что богословский образ Христа IV века полностью совпадает с тем, как воспринимали Иисуса его первые последователи.

Именно поэтому исследования исторического Иисуса продолжаются.

Не потому, что учёные не могут решить, существовал человек или нет, а потому, что за простой формулой «существовал» начинается гораздо более сложный вопрос: что мы действительно можем о нём знать?

Где именно Тейлор совершает скачок

Слабость Тейлора состоит не в том, что он задаёт слишком много вопросов.

Слабость возникает там, где вопрос слишком быстро превращается в ответ.

Поздняя фиксация Евангелий становится для него доказательством вымысла.

Разночтения рукописей — доказательством систематической фальсификации.

Мифологическая параллель — доказательством прямого происхождения.

Докетизм — доказательством изначально неисторического Христа.

Недостаток внешних свидетельств — доказательством отсутствия человека.

По отдельности эти наблюдения действительно создают вопросы.

Но чтобы из них получить тезис «Иисуса никогда не существовало», необходима ещё одна цепочка доказательств.

Именно её современная наука в аргументации Тейлора не принимает.

Но тогда зачем вообще читать Тейлора?

Потому что плохая книга даёт готовые ответы.

Сильная книга меняет структуру вопроса.

До Тейлора человек может спрашивать: «Верю я в Иисуса или не верю?»

После Тейлора этого уже недостаточно.

Приходится спрашивать: какой текст является самым ранним? Кто его написал? Кому он был адресован? Какие более ранние традиции использовал автор? Какие версии христианства существовали одновременно? Когда появилась привычная нам биография? Какие элементы текста принадлежат истории, а какие — богословию?

И это уже совершенно другой уровень разговора.

Исторический Иисус и Христос религии — не один вопрос

Представим, что завтра будет найден документ, неоспоримо подтверждающий существование иудейского проповедника Иисуса.

Закроет ли это спор о христианстве?

Нет.

Историческое существование человека не доказывает автоматически его божественность.

Теперь представим противоположное: никаких новых независимых документов никогда не будет найдено.

Уничтожит ли это религиозное значение Христа для миллиардов людей?

Тоже нет.

Потому что историческая и религиозная истины работают с разными типами утверждений.

И одна из главных интеллектуальных ошибок — заставлять одну дисциплину отвечать на вопрос другой.

Самый неудобный результат этого исследования

Возможно, главное открытие находится вообще не в ответе на вопрос, существовал ли Иисус.

Оно находится в другом.

То, что сегодня кажется неподвижной религиозной конструкцией, когда-то находилось в движении.

Евангелия ещё не были собраны в одну книгу.

Канон ещё не был очевиден.

Границы ортодоксии ещё не были проведены.

Христиане спорили о природе Христа.

Одни тексты исчезали. Другие становились священными. Одни толкования объявлялись истиной. Другие — ересью.

Через столетия результат этого процесса начинает выглядеть так, словно иной истории никогда не существовало.

Именно против этой иллюзии направлена самая сильная часть книги Роберта Тейлора.

Продолжить исследование

«Синтагма» Роберта Тейлора: историчность Иисуса, происхождение Евангелий и языческие параллели Большой разбор самой книги, её структуры, сильных аргументов и спорных выводов. Кто написал Евангелия: проблема авторства Нового Завета Почему названия четырёх Евангелий не решают вопрос об их происхождении. Апокрифические Евангелия: какие тексты существовали рядом с каноном Раннее христианство до того, как граница между каноном и апокрифами стала привычной. Докеты: христиане, которые считали тело Христа призрачным Почему ранние споры о природе Христа важны для понимания истории христианства. Кришна и Христос: откуда взялась идея сходства двух историй Что действительно можно сравнивать и где сходство превращают в недоказанное заимствование. Цельс, Порфирий и первые критики христианства Античная критика новой религии задолго до Роберта Тейлора.