Почему рядом с Гермесом напечатаны Ямвлих, Прокл и Порфирий
Открываешь книгу Гермеса Трисмегиста — и неожиданно через несколько сотен страниц обнаруживаешь совсем других авторов. Ямвлих говорит о богах, даймонах, прорицании и теургии. Прокл — о душе, личном даймоне, жертвоприношении и магии. Порфирий завершает том нисхождением и восхождением души. Ошибка современного взгляда — решить, что печатнику просто захотелось заполнить остаток бумаги. Издатель 1532 года видел здесь одну интеллектуальную линию.
Basel 1532 — не «собрание сочинений Гермеса» в современном библиографическом смысле. Это ренессансная конструкция традиции. Гермес даёт происхождение мира и человека. Ямвлих показывает отношения человека с божественными порядками. Прокл объясняет душу, даймона и симпатии космоса. Порфирий возвращает всё к вопросу нисхождения души и её обратного восхождения. Поэтому соседство авторов нужно читать как аргумент редактора.
Первое, что нужно понять: авторы находятся рядом намеренно
Современный издатель обычно организует книгу по авторству.
Гермес — отдельно. Ямвлих — отдельно. Прокл — отдельно. Порфирий — отдельно.
Поэтому Basel 1532 выглядит почти нарушением правил.
Но ренессансный издатель решал другую задачу.
Он не создавал академическую серию, где каждому автору полагается собственный ISBN.
Он собирал традицию мудрости.
Если смотреть не на имена, а на вопросы, последовательность становится значительно понятнее.
Сам Изенгриний объясняет читателю: Ямвлих и Прокл стоят здесь из-за общего древнего основания
Это принципиально важно.
Нам не нужно через пятьсот лет придумывать издателю мотив.
Он сам даёт его в обращении к читателю.
Изенгриний представляет Гермеса как чрезвычайно древнего и авторитетного богословского мудреца.
Затем объясняет включение Ямвлиха и Прокла тем, что их утверждения опираются на то же древнее основание.
Не «Гермес написал Ямвлиха и Прокла», а: более поздние платонические авторы продолжают и разворачивают тот древний порядок знания, который издатель связывает с Гермесом.
Именно это различие позволяет понять сборник без исторической путаницы.
Как вообще устроен весь том, мы разобрали отдельно: «Что находится в базельском издании Гермеса Трисмегиста 1532 года» .
Но исторически это совершенно разные авторы
Ренессансная идея единой древней цепи мудрости не означает, что современный историк должен стереть различия.
Философские герметические трактаты относятся к позднеантичной греко-египетской среде первых веков нашей эры.
Порфирий живёт в III веке.
Ямвлих — в конце III — начале IV века.
Прокл — уже в V веке.
Между ними — поколения развития платонической философии, изменения в теологии, отношении к ритуалу, метафизике и устройству души.
Поэтому Basel 1532 нужно читать сразу на двух уровнях
Первый уровень — исторический: это разные тексты, эпохи и философские позиции. Второй — ренессансный: издатель сознательно читает их как звенья одной древней традиции. Именно напряжение между этими двумя уровнями делает книгу интересной.
Гермес даёт главное: вертикаль мира
Всё начинается с Пимандра.
Бог. Ум. Слово. Космос. Семь Правителей. Человек. Природа. Судьба. Самопознание. Восхождение.
Перед читателем возникает вертикально устроенная реальность.
Видимый мир не является последним уровнем.
Человек не исчерпывается телом.
Космос связан с невидимым порядком.
Душа способна двигаться между уровнями.
Детально эту конструкцию мы разобрали здесь: «Бог, Ум и Слово в Пимандре: устройство герметического космоса» .
Ямвлих задаёт следующий вопрос: хорошо, мир иерархичен — а как человек реально входит в отношение с высшим?
Именно поэтому «О мистериях» после Гермеса работает так мощно.
Пимандр показывает метафизическую вертикаль.
Ямвлих переводит разговор в область религиозного действия.
Что такое бог?
Чем бог отличается от даймона, героя и души?
Что происходит в прорицании?
Почему существуют молитва и жертвоприношение?
Как действуют священные имена?
Может ли человеческий разум сам поднять себя к божественному?
Или инициатива в конечном счёте должна исходить сверху?
Вот здесь начинается теургия
Для Ямвлиха недостаточно только философски рассуждать о богах. Сакральное действие становится частью отношения между человеческим и божественным порядком. Именно поэтому «О мистериях» — естественный следующий шаг для ренессансного читателя, уже прошедшего герметическую космологию.
Но есть красивая историческая ирония: Ямвлих пишет «О мистериях» именно в споре с Порфирием
И вот здесь архитектура Basel 1532 становится ещё интереснее.
Текст, традиционно известный как «О мистериях египтян», представляет собой ответ на вопросы и возражения Порфирия.
Порфирий обращается к египетскому жрецу Анебону и ставит проблемы, связанные с богами, даймонами, прорицанием, жертвоприношениями и сакральной практикой.
Ямвлих отвечает под именем египетского мудреца Абамона.
То есть внутри трактата уже существует напряжение:
Что может разумно оправдать религиозную практику?
Его вопросы требуют различения, объяснения и философской проверки сакральных действий.
Божественное действие выше человеческого рассуждения
Теургия получает метафизическое основание: не человек заставляет богов, а высшее делает возможным само возвышение человека.
И затем тот же Порфирий неожиданно появляется уже физически в финале Basel 1532.
К этому мы ещё вернёмся.
После Ямвлиха появляется Прокл — и делает систему ещё плотнее
Прокл — уже значительно более поздний автор.
В V веке неоплатоническая философия становится чрезвычайно разработанной и систематической.
В Basel 1532 рядом с Гермесом представлены два разных блока Прокла.
Первый — извлечения, связанные с первым платоновским «Алкивиадом».
Здесь в центре: душа, природа человека, самопознание, даймон и посредничество между уровнями реальности.
Это почти прямой мост к Пимандру.
Ведь первый герметический трактат тоже заканчивает космологию вопросом: знает ли человек, кем он является?
Отдельный разбор герметического самопознания: «Познание самого себя в герметизме: что говорит Пимандр» .
А затем Прокл делает ещё один шаг: от души — к магии природы
Следующий текст — «О жертвоприношении и магии».
И здесь книга буквально меняет оптику.
Небесное уже не только находится «где-то наверху».
Его свойства отражаются в земных вещах.
Одни растения родственны Солнцу.
Другие вещи — Луне или иным божественным силам.
Камни, растения, животные, запахи, свойства включены в сети соответствий.
Если мир действительно является связанным целым, земная вещь может быть ценна не только сама по себе. Она становится носителем сродства с более высокой силой. Отсюда уже один шаг до ренессансной естественной магии.
Именно поэтому Basel 1532 гораздо интереснее, чем простая «книга о духовности».
Он ведёт читателя от происхождения космоса к вопросу, как этот космос действует через конкретную природу.
А история соответствий хорошо видна на границе с другой ветвью Hermetica: «Изумрудная скрижаль и Пимандр: два разных слоя герметической традиции» .
И только после всего этого Порфирий ставит последнюю точку: душа должна вернуться к своему
В самом конце книги стоит небольшой фрагмент: «Из Порфирия. О нисхождении и восхождении души».
Не огромный новый трактат.
Не ещё одна система.
Несколько страниц — и затем колофон.
Но по смыслу место почти идеальное.
Фрагмент строится вокруг различия собственного и чуждого.
Душа нисходит от своей интеллектуальной природы к тому, что присоединяется к ней в чувственном состоянии.
Обратный путь — не приобретение какого-то нового, более эффектного «духовного тела».
Это возвращение к тому, что принадлежит душе поистине.
И здесь финал снова соединяется с Пимандром
В первом трактате человек нисходит через космический порядок, соединяется с природой, приобретает смертное состояние и затем должен пройти обратный путь. Порфирий завершает весь том той же большой фигурой: нисхождение → чуждое → очищение → возвращение к собственной природе.
Самое интересное: порядок книги не является хронологическим
Если бы составитель хотел показать простую историю философии, авторов следовало бы расположить иначе.
Порфирий жил раньше Ямвлиха.
Ямвлих во многом развивает поздний платонизм уже после Порфирия.
Прокл — значительно более поздняя фигура.
Но Basel 1532 заканчивает именно Порфирием.
Значит, перед нами не временная шкала.
Перед нами смысловой маршрут.
Вот почему физический порядок книги сам заслуживает чтения.
И над всей этой конструкцией стоит Фичино
Иногда Фичино воспринимают только как переводчика первого блока.
Но для ренессансной истории его значение значительно больше.
Он переводит Гермеса.
Он переводит и комментирует Платона.
Работает с Плотином.
Передаёт латинскому читателю тексты поздних платоников.
Его интеллектуальная программа делает саму возможность такой сборки понятной.
Для Фичино Платон, древняя теология, Гермес и поздний платонизм не существуют как изолированные музейные витрины.
Они читаются как огромная традиция размышления о Боге, душе и возвращении к высшему.
Поэтому историю возвращения Гермеса в Европу стоит читать отдельно: «Марсилио Фичино и Пимандр: как Гермес вернулся в Европу Возрождения» .
Какого Гермеса создаёт Basel 1532?
Не алхимика с колбой.
Не автора семи принципов.
Не мастера одной магической техники.
Перед читателем возникает фигура начала.
Гермес — древний источник, после которого можно читать Ямвлиха, Прокла и Порфирия как дальнейшее разворачивание одной большой мудрости.
Разные эпохи и системы
Hermetica, неоплатонизм, теургия, разные позиции и отдельные истории текстов.
Цепь древней мудрости
Гермес как начало, а поздних платоников — как хранителей и толкователей древнего основания.
И вот эти две картины не надо выбирать друг против друга.
Первая объясняет, что произошло исторически.
Вторая объясняет, почему сама книга 1532 года была собрана именно так.
Но значит ли это, что Ямвлих, Прокл и Порфирий «учат герметизму»?
Не в строгом смысле.
И это важно не размывать.
Они — платонические и неоплатонические авторы.
У них собственные системы, источники, терминология и философские споры.
Их нахождение рядом с Гермесом рассказывает прежде всего о ренессансном способе чтения традиции.
Правильная формула
Не «Гермес, Ямвлих, Прокл и Порфирий учили одному и тому же». Точнее: «Basel 1532 предлагает читать их как взаимосвязанные свидетельства древней философско-богословской и платонической традиции».
Эта точность делает издание только сильнее.
А где тогда место Асклепия?
Между двумя мирами.
После четырнадцати книг фичиновского Пимандра и до Ямвлиха.
Именно «Асклепий» делает переход особенно естественным.
Потому что там уже появляются:
земные и небесные боги;
сакральные изображения;
присутствие божественных сил в мире;
религия и храм;
человек как посредник.
После такого текста переход к Ямвлиху с его богами, даймонами, молитвой и теургией уже не выглядит прыжком.
Поэтому связку Пимандр → Асклепий мы разобрали здесь: «Асклепий и Пимандр: два ключевых текста герметической традиции» .
Получается почти идеальная архитектура
Вот поэтому вопрос «зачем они рядом?» имеет гораздо более интересный ответ, чем «так решил издатель».
Да, решил издатель.
Но решение представляет собой философское утверждение.
Перед нами не четыре случайных автора, а ренессансная карта преемственности.
Увидеть эту конструкцию прямо внутри книги
Русское TITOV EDITION сохраняет историческую последовательность Basel 1532: Пимандр → Асклепий → Ямвлих → Прокл → Из Порфирия.
Мы не превращаем эти тексты в одну доктрину и не стираем авторство, но сохраняем именно тот маршрут, который был предложен читателю XVI века.
Открыть полное русское издание Basel 1532Пойти по следу четырёх авторов
Теперь можно выбрать, какую часть этой ренессансной цепи раскрыть следующей: источник, человека, космос, теургию, магию или обратное восхождение.
Коротко: почему Гермес, Ямвлих, Прокл и Порфирий стоят рядом
Ямвлих, Прокл и Порфирий были учениками Гермеса?
Нет. Это значительно более поздние платонические и неоплатонические авторы. Их соседство с Гермесом отражает ренессансную идею преемственности древней мудрости, а не непосредственное историческое ученичество.
Почему издатель включил Ямвлиха и Прокла?
В обращении к читателю Михаэль Изенгриний связывает их с тем же древним основанием, которое он видит за сочинениями Гермеса.
Что Ямвлих добавляет к Пимандру?
Пимандр раскрывает устройство космоса и положение человека, а Ямвлих подробно рассматривает богов, даймонов, молитву, прорицание, жертвоприношение и теургию.
Как Порфирий связан с «О мистериях» Ямвлиха?
Трактат Ямвлиха традиционно понимается как ответ на вопросы и возражения Порфирия, адресованные египетскому жрецу Анебону.
Зачем в книге Прокл?
Его тексты продолжают темы души, даймона, самопознания, природных соответствий, жертвоприношения и магии, связывая платоническую метафизику с устройством сакрального космоса.
Почему Порфирий стоит в конце, если жил раньше Ямвлиха и Прокла?
Это показывает, что порядок сборника не является простой хронологией. Финальный фрагмент о нисхождении и восхождении души работает как смысловое завершение всего маршрута.
Все эти тексты относятся к Corpus Hermeticum?
Нет. Corpus Hermeticum — отдельный герметический корпус. Ямвлих, Прокл и Порфирий относятся к платонической и неоплатонической традиции.
Почему это важно для понимания Basel 1532?
Потому что книга показывает не только тексты, но и то, как Возрождение представляло историю древней мудрости: Гермес как исток, поздние платоники как продолжение и развёртывание этой линии.
Гермес стоит первым не потому, что написал всё остальное. Он стоит первым потому, что для Возрождения был началом.
В этом — вся архитектура Basel 1532.
Сначала появляется древний Гермес.
Он объясняет, откуда возник мир, кто такой человек и почему тот способен вернуться к Богу.
Затем «Асклепий» возвращает человека внутрь сакрального космоса.
Ямвлих спрашивает, как внутри этого космоса возможно отношение к богам.
Прокл показывает, как душа, даймоны, небесные силы и земная природа образуют связанную систему.
Порфирий закрывает том возвращением души от чуждого к собственному.
Это не одна доктрина.
Не один автор.
Не одна эпоха.
Но именно так ренессансный издатель превращает множество голосов в одну траекторию:
от происхождения — через космос и сакральное действие — обратно к источнику.
Поэтому самый интересный вопрос к Basel 1532 — не «зачем к Гермесу добавили чужие тексты?».
Вопрос другой:
какую картину мира нужно было видеть, чтобы Гермес, Ямвлих, Прокл и Порфирий естественно оказались под одной обложкой?
Читать полное русское издание Basel 1532
0 комментариев