Порфирий «О нисхождении и восхождении души»: возвращение к интеллектуальной природе
Последние страницы Basel 1532 начинаются неожиданно. После Гермеса, богов Ямвлиха, даймонов, теургии, природных символов и магии Прокла читателю больше не дают новых сил. Наоборот — предлагают всё снять. Тело. Чувственное. Воображение. Аффекты. Всё, что душа приобрела, двигаясь от собственной природы к чуждому. Финал книги оказывается не накоплением тайного знания, а философией освобождения от того, что никогда не было человеком в последнем смысле.
В базельском издании 1532 года этот текст озаглавлен Ex Porphyrio, de animae descensu atque ascensu — буквально «Из Порфирия. О нисхождении и восхождении души». Это важно: перед нами не самостоятельная полная книга Порфирия, а короткое завершающее извлечение, после которого непосредственно следует колофон. И именно своей краткостью оно работает почти идеально: четыре сотни страниц ведут читателя через космос — а последние страницы спрашивают, что из всего приобретённого действительно принадлежит душе.
Сначала уберём одну библиографическую ловушку: это не отдельный трактат в привычном смысле
В самом Basel 1532 после окончания прокловского «О жертвоприношении и магии» появляется новое заглавие: Ex Porphyrio, de animae descensu atque ascensu. Ключевое здесь — Ex Porphyrio, «из Порфирия». Формула маркирует извлечение. Через несколько страниц текст заканчивается, и печатник ставит колофон: Базель, Михаэль Изенгриний, август 1532 года.
Поэтому корректнее говорить не о найденной полной «книге Порфирия о нисхождении и восхождении души», а о завершающем фрагменте, переданном базельской печатью под именем Порфирия. Такая точность особенно важна для TITOV EDITION: мы сохраняем не эффектное позднее название, а статус самого источника.
Последнее слово огромного тома принадлежит не магическому действию, не природному соответствию и не власти над космосом, а возвращению души к тому, что «поистине принадлежит нам».
Где именно этот фрагмент находится внутри всей книги: «Что находится в базельском издании Гермеса Трисмегиста 1532 года» .
Кто такой Порфирий: ученик Плотина, который стоит до Ямвлиха — но завершает книгу после Прокла
Порфирий жил в III веке и принадлежал к ближайшему кругу Плотина. Он изучал философию в Афинах, затем работал с Плотином в Риме и стал одним из важнейших передатчиков ранней неоплатонической традиции. Именно Порфирию мы обязаны редакционным устройством «Эннеад» Плотина.
Для его философии фундаментально различие между чувственным и умопостигаемым. Через тело, чувство, желания и низшие способности человек вовлечён в изменчивый мир; через высшую душу и интеллект — принадлежит иной области. Поэтому задача философии оказывается не созданием нового «духовного Я», а восстановлением души в том состоянии, которое соответствует её собственной природе.
И здесь важна хронология
Порфирий исторически предшествует Ямвлиху и тем более Проклу. Следовательно, его положение в самом конце Basel 1532 — не попытка рассказать историю неоплатонизма по датам. Это редакционное смысловое решение: книга заканчивается возвращением души.
Почему вообще эти авторы оказались под одной обложкой: «Почему рядом с Гермесом напечатаны Ямвлих, Прокл и Порфирий» .
Весь фрагмент можно свести к одному различию: собственное и чуждое
Начальная формула текста задаёт всю философию сразу: если мы намерены возвратиться к тому, что действительно принадлежит нам, необходимо сложить с себя то, что было принято от смертной природы. Дальше нисхождение описывается как движение от собственного к чуждому.
Это тоньше обычной оппозиции «душа хорошая — тело плохое». Порфирия интересует вопрос принадлежности: что составляет природу души по существу, а что возникает в результате её связи с телесным и чувственным порядком?
То, что душа приобретает
Телесная обусловленность, чувство, воображение, неразумные состояния, аффекты и направленность вовне. Они становятся реальными состояниями души, но не определяют её сущность.
То, к чему она должна вернуться
Интеллектуальная, бестелесная природа, способность к созерцанию умопостигаемого и жизнь, соответствующая Уму.
Поэтому возвращение не означает путешествия к совершенно незнакомому миру. Душа возвращается к своему.
Именно это делает текст особенно сильным: высшее здесь не добавляется человеку снаружи. Оно должно быть восстановлено как забытая мера собственного существования.
Что тогда означает нисхождение души
Нисхождение соединяет душу со становлением, природой и материальными вещами. Вместе с этой связью появляются забвение, заблуждение и неведение. К душе пристают различные «жизни» и «одеяния», которые влекут её в область тленного сложения и мешают созерцать то, что существует отдельно от телесного.
Важно: речь не только о физическом перемещении сверху вниз. Нисхождение одновременно означает изменение режима жизни. Душа, способная к интеллектуальному существованию, начинает жить преимущественно через то, что связано с телом и чувством.
Вот почему главная беда души — не просто факт рождения в теле. Значительно глубже то, что она перестаёт различать своё и приобретённое.
Порфирий не даёт нам примитивную формулу «тело — зло»
Душа и тело действительно относятся к разным уровням. Душа по собственной сущности самодвижна; тело движимо от иного. Но после соединения они начинают воздействовать друг на друга. Душа сообщает телу жизнь и движение, а телесное сожительство оставляет на душе отпечаток состояния, которое ей самой по сущности не принадлежит.
Поэтому воплощение — это не простое помещение неизменной души внутрь биологического контейнера. Связь реально меняет её деятельность. Через тело душа становится вовлечена в движение извне, в чувственные реакции и в состояния, которые постепенно способны заслонить её интеллектуальную способность.
Проблема не в наличии тела, а в господстве телесного режима
Тело необходимо для воплощённого состояния. Но когда чувство, воображение и аффекты становятся единственным мерилом реальности, душа начинает жить как то, чем по собственной природе не является.
Здесь Порфирий неожиданно близко подходит к герметическому вопросу самопознания: «Познание самого себя в герметизме: что говорит Пимандр» .
Один из сильнейших образов фрагмента — «многие одеяния» души
Текст предлагает снять не только видимое телесное одеяние, но и более внутренние одежды. Именно здесь философия перестаёт быть рассуждением о посмертной географии и становится крайне неудобным зеркалом.
Поэтому очищение — это не просто отказ от собственности или ухода от общества. Можно физически отказаться от вещей и сохранить внутри полностью прежнюю структуру страсти. Порфирия интересует более глубокое снятие: прекращение той привязанности, благодаря которой чуждое закрепляется как собственное.
Зачем отделять Ум от чувства и воображения
Потому что для неоплатоника чувство показывает изменчивое, а Ум способен обращаться к умопостигаемому. Пока интеллектуальная деятельность полностью поглощена потоком ощущений, образов и реакций, она функционирует ниже собственной меры.
Отсюда требование Порфирия: насколько позволяет человеческая природа, отделить интеллект от чувства, воображения и следующих за ними неразумных состояний. Речь не о физическом уничтожении органов чувств. Это дисциплина господства.
Истинно только то, что воздействует на меня сейчас
Желание требует удовлетворения, страх определяет решение, образ занимает ум, а внешнее движение полностью задаёт внутреннее.
Чувственное перестаёт быть последним судьёй
Душа способна различать, упорядочивать собственные состояния и обращаться к тому, что не меняется вместе с каждым переживанием.
«Смерть аффектов» звучит жёстко. Что имеется в виду?
Порфирий различает насильственное отделение от тела и более правильное внутреннее отделение, которое происходит через истончение привязанности, забвение и «смерть» аффектов. Логика ясна: то, что отрывается насильно, часто уносит с собой след того, от чего было оторвано.
Поэтому идеальное очищение не заключается в постоянной войне с собой. Состояние должно перестать иметь власть, а не просто быть подавлено.
Пока человек постоянно борется с аффектом, аффект всё ещё определяет пространство его жизни. Более глубокое освобождение начинается, когда то, что раньше управляло человеком, теряет статус центра его идентичности.
Это не современная психотерапевтическая техника и не основание для подавления эмоций. Это позднеантичный аскетический язык, описывающий освобождение интеллектуальной души от господства неразумных состояний.
Возвращение требует памяти: душа должна вспомнить, откуда она пришла
Нисхождение сопровождается забвением. Следовательно, восхождение не может быть только удалением лишнего. Оно требует восстановления памяти об отделённых, божественных и интеллектуальных предметах.
Порфирий призывает вновь вспомнить божественную сущность, от которой произошло нисхождение, и сделать движение к ней направлением всей жизни. Поэтому философия становится упражнением памяти — но не памяти биографической.
Не «вспомнить, что со мной произошло в семь лет». Вопрос значительно радикальнее: помнит ли душа собственную меру существования?
И здесь Порфирий почти зеркально встречается с Гермесом
В Пимандре человек спасается через познание собственного происхождения. У Порфирия душа возвращается через память о собственной интеллектуальной и божественной ориентации. Языки разные, но редактор Basel 1532 легко мог увидеть между ними одну вертикаль.
Главный принцип восхождения: возвращаться противоположной дорогой
Эта формула делает весь фрагмент удивительно ясным. Если нисхождение было движением от умопостигаемого к чувственному, от собственного к чуждому, от внутренней самодвижности к зависимости от внешнего, то восхождение должно развернуть сам вектор.
Поэтому восхождение — не прыжок. Это последовательная инверсия нисхождения. Человек не перескакивает из материального мира прямо в интеллектуальный одной вспышкой желания. Он должен распутать именно те связи, которые сформировали его низшее состояние.
И вот здесь финал Basel 1532 встречается с первой страницей Пимандра
В начале книги человек происходит от божественного Отца, проходит через космический порядок, соединяется с природой и становится двойственным: бессмертным по происхождению и смертным по телесному состоянию. Затем Пимандр показывает обратное восхождение через семь сфер.
В конце книги Порфирий говорит почти тем же движением, но уже на языке неоплатонической философии души: мы были интеллектуальными сущностями, связались с чувственным, приняли чуждое, и теперь должны возвратиться противоположной дорогой.
Космическая карта
Человек нисходит, принимает действия космического порядка и затем проходит обратный путь через семь сфер.
Философская карта души
Душа переходит от собственного к чуждому, облекается чувственным и возвращается, снимая приобретённые состояния.
Подробный герметический вариант этого восхождения: «Семь Правителей, Судьба и восхождение души в Пимандре» .
Самопознание у Гермеса и возвращение к своему у Порфирия — один вопрос с двух сторон
Пимандр требует от человека познать самого себя. Но не психологически описать собственный характер, а узнать, что его высшая природа связана с Жизнью и Светом. Порфирий ставит похожий вопрос иначе: что принадлежит душе поистине, а что она приняла вследствие нисхождения?
В обоих случаях ошибка начинается не с недостатка информации, а с неправильной идентификации. Человек принимает временное состояние за полное определение себя.
Поэтому путь назад начинается не с приобретения новой личности, а с различения.
Эту герметическую сторону мы отдельно разобрали в статье «Познание самого себя в герметизме: что на самом деле говорит Пимандр» .
Почему Порфирий стоит именно после магии Прокла
Это, возможно, самый красивый редакционный переход во всей книге. Прокл только что объяснил симпатию космоса: растения, камни, животные и небесные силы входят в цепи соответствий; древний жрец движется от природных вещей к даймонам, а затем от даймонов — к богам.
Трактат заканчивается буквально восхождением от природного уровня к общению с божественным. И следующая строка Basel 1532 говорит уже: если мы хотим вернуться к тому, что поистине принадлежит нам, необходимо сложить с себя приобретённое.
Прокл показывает лестницу соответствий мира. Порфирий превращает последнюю ступень в вопрос о самой душе: что должно быть оставлено, чтобы восходящий действительно стал способен вернуться?
Предыдущая статья: «Прокл “О жертвоприношении и магии”: симпатия вещей и небесные соответствия» .
А вот с Ямвлихом возникает принципиальное расхождение
Это делает присутствие Порфирия в книге ещё интереснее. Ямвлих строит «О мистериях» как ответ на вопросы Порфирия и защищает теургию: человеческой душе недостаточно собственного интеллектуального усилия; соединение с высшим требует божественного действия и сакрального порядка.
Порфирий значительно осторожнее относится к теургии. Для него путь души остаётся прежде всего философским очищением, освобождением от чувственного господства и восстановлением интеллектуальной жизни. Магическое воздействие он не считает надёжным средством достижения собственно умопостигаемой области.
Теургическое восхождение
Человеческого интеллекта недостаточно. Божественная инициатива, символы и сакральное действие поднимают душу выше её собственного уровня.
Интеллектуальное очищение
Возвращение требует отделения от чувственного и неразумного, созерцания Ума и восстановления собственной высшей природы.
Это не значит, что один «правильный», а другой «ошибочный». Именно различие показывает, насколько неоднородной была позднеантичная платоническая традиция.
Отдельно о позиции Ямвлиха: «Ямвлих “О мистериях”: теургия, боги и даймоны» .
Получается, Порфирий отрицает весь земной мир?
Если читать поверхностно — можно получить именно такое впечатление. Чувственное мешает. Тело связывает. Аффекты нужно умертвить. Восходить следует к бестелесному.
Но философская логика точнее. Вопрос не в том, существует ли материальный мир. Он существует. Тело существует. Чувство существует. Проблема начинается тогда, когда более низкий способ существования претендует на статус последней истины о человеке.
Иерархия — не отрицание
Низшее реально, но не окончательно. Чувство реально, но не выше Ума. Тело реально, но не исчерпывает душу. В этом и заключается платоническая вертикаль, которую современное чтение часто превращает либо в материализм, либо в ненависть к материи.
Как читать этот текст сегодня — без попытки превратить его в инструкцию по выходу из тела
Лучше всего читать его одновременно в трёх режимах. Во-первых, исторически — как позднеантичную философию души. Во-вторых, внутри Basel 1532 — как сознательно поставленный финал большого ренессансного тома. И в-третьих, философски — как радикальную проверку идентичности.
Но не стоит превращать короткий источник в «тайную технику Порфирия для астрального выхода». Сам текст даёт иной акцент: дисциплина Ума, очищение, ослабление власти аффектов, память об умопостигаемом и возвращение к собственной природе.
И здесь Basel 1532 наконец складывается в одно движение
Если посмотреть на весь том с последней страницы, архитектура становится гораздо яснее.
Это не означает, что все авторы учили одной системе. Исторически они различаются и спорят друг с другом. Но именно ренессансное издание превращает эти различия в маршрут.
Почему сборник был устроен именно так: «Почему рядом с Гермесом напечатаны Ямвлих, Прокл и Порфирий» .
Прочитать последние страницы Basel 1532 там, где они действительно стоят
В русском TITOV EDITION фрагмент «Из Порфирия. О нисхождении и восхождении души» сохранён непосредственно после Прокла «О жертвоприношении и магии» и перед колофоном базельского издания.
Поэтому его можно прочитать не как случайную цитату Порфирия, а как реальный философский эпилог всей книги: от первого видения Пимандра — до последнего требования снять с души чуждое.
Читать Порфирия в полном Basel 1532После последней страницы Basel 1532
Здесь заканчивается внутренний маршрут самой книги. Но от этого финала расходятся несколько дорог: назад — к нисхождению человека в Пимандре, к спору Ямвлиха и Порфирия, к символическому космосу Прокла, или дальше — к алхимии, где идея возвращения к первоначальной природе получит уже язык материи и трансформации.
Коротко о Порфирии и восхождении души
Что такое «О нисхождении и восхождении души» в Basel 1532?
Это короткое извлечение, обозначенное латинской формулой Ex Porphyrio — «Из Порфирия». Оно стоит непосредственно перед колофоном и завершает основной корпус книги.
Что означает нисхождение души?
Душа связывается с телом, чувственным становлением, воображением и неразумными состояниями, переходя от собственной интеллектуальной природы к приобретённому, «чуждому».
Что Порфирий считает истинной природой человека?
В неоплатонической перспективе высшая природа души интеллектуальна и принадлежит умопостигаемому порядку. Чувственные и телесные функции реальны, но не исчерпывают её сущность.
Почему душа должна отделяться от чувства и воображения?
Не для физического уничтожения чувств, а для восстановления господства интеллектуальной деятельности над состояниями, связанными с чувственным и неразумным.
Что значит «смерть аффектов»?
Это аскетический неоплатонический язык освобождения от господства страстей. Речь идёт не о современной эмоциональной диссоциации, а о прекращении власти низших состояний над душой.
Как Порфирий связан с Пимандром?
Исторически это разные традиции и тексты, но Basel 1532 ставит их в одну смысловую архитектуру: в начале Пимандр описывает нисхождение и восхождение человека, а в конце Порфирий вновь возвращается к движению души от чувственного к интеллектуальному.
Чем Порфирий отличается от Ямвлиха?
Порфирий сильнее подчёркивает философское и интеллектуальное очищение, тогда как Ямвлих защищает теургию как божественно установленный путь, превосходящий возможности одного человеческого рассуждения.
Почему этот текст стоит после Прокла?
Прокл заканчивает движением от природных соответствий через даймонические силы к богам. Порфирий затем переводит восхождение внутрь самой души: от приобретённого — к собственной интеллектуальной природе.
Последнее требование Basel 1532 не «получи больше». Оно звучит противоположно: сними то, что принял за себя.
В начале книги человек узнаёт, что происходит из более высокого порядка. Потом входит в космос. Соединяется с природой. Получает тело. Чувства. Желания. Космические действия.
Ямвлих показывает ему богов, даймонов и теургию. Прокл раскрывает скрытые симпатии растений, камней и небесных сил. Кажется, будто книга всё время что-то добавляет.
И только Порфирий в самом конце разворачивает направление.
Теперь задача — не приобрести.
Оставить.
Не найти ещё один символ.
Вспомнить то, что было до символов.
Не получить ещё одну силу.
Перестать жить силами, которые делают душу чужой самой себе.
Не убежать из мира.
Восстановить правильный порядок: чувство — ниже Ума, аффект — не господин, тело — не окончательный ответ, приобретённое — не сущность.
И тогда весь огромный Basel 1532 сжимается до одного движения:
от своего — к чужому, а затем через различение, очищение и память — обратно к своему.
Возможно, именно поэтому несколько последних страниц Порфирия оказываются сильнее любого торжественного эпилога.
После них уже нечего добавлять.
Остаётся только возвращаться.
Читать финал Basel 1532 в полном издании
0 комментариев