Мерик Касаубон родился в 1599 году.

Он принадлежал уже к другому поколению, чем Джон Ди.

Когда самые знаменитые духовные действия Ди происходили в 1580-х годах, Касаубона ещё не было на свете.

Его интеллектуальная биография связана прежде всего с классической филологией, богословием и Англиканской церковью.

Он был сыном знаменитого учёного Исаака Касаубона, получил образование в Англии и стал доктором богословия.

Поэтому его интерес к дневникам Ди нельзя понимать как интерес практикующего мага к найденному гримуару.

Полное название начинается словами: A True & Faithful Relation of What Passed for Many Yeers Between Dr. John Dee and Some Spirits.

На титульном листе Джон Ди представлен как знаменитый математик времён Елизаветы I и Якова I.

Но практически сразу заголовок переводит историю из кабинета учёного в европейскую политику.

Там упоминаются его контакты с императором Рудольфом II, польским королём Стефаном, другими князьями, папским вмешательством, изгнанием, восстановлением и письмами высокопоставленных людей.

То есть Касаубон с самого титульного листа показывает читателю: перед ним не частная история двух мистиков.

Перед ним проект, который пытался выйти на уровень европейской политики.

1659 год — последний полный год английского Междуцарствия перед Реставрацией монархии в 1660-м.

За Англией оставались гражданская война, казнь Карла I, религиозное дробление, республиканский эксперимент и протекторат Кромвеля.

Касаубон пережил этот период не как нейтральный наблюдатель.

Для него особенно болезненной была проблема людей, которые объявляли собственное внутреннее убеждение, вдохновение или откровение высшим духовным основанием.

Поэтому дневники Ди оказались удивительно подходящим историческим примером.

Здесь был чрезвычайно образованный человек, уверенный, что молитвенно получает знание свыше.

И при этом, по мнению Касаубона, глубоко ошибавшийся относительно природы собственного источника.

Для исследователя здесь почти не требуется строить догадки.

Касаубон формулирует мотив прямо.

Он понимает, что необычность книги привлечёт огромное любопытство.

Но заявляет: любопытство — не его цель.

Сегодня очень легко построить историю по знакомой схеме.

Джон Ди — мистик.

Касаубон — рационалист.

Ди верил в ангелов.

Касаубон пришёл через полвека и всё разоблачил.

Но именно так читать предисловие нельзя.

Он даже специально оговаривает, что под «реальностью» происходящего понимает реальное действие духов, а не только фантазию расстроенного воображения.

Это, пожалуй, самый интересный элемент всего предисловия.

Касаубону было бы намного проще объявить: Ди всё придумал.

Или: Келли обманул Ди, а никакой другой истории нет.

Но он выбирает более сложную модель.

В его описании Ди демонстрирует смирение, религиозность, терпение и подробнейшую честность записи.

Особенно важным Касаубон считает то, что Ди фиксирует даже события, которые выставляют его самого в тяжёлом и унизительном свете.

Для Касаубона это становится аргументом искренности автора.

За четыре года до издания «Истинного и верного повествования» Касаубон выпустил A Treatise Concerning Enthusiasme.

Уже само полное название этого трактата чрезвычайно показательно.

Оно говорит об «энтузиазме» как природном явлении, которое люди могут ошибочно принимать либо за Божественное вдохновение, либо за демоническую одержимость.

То есть проблема ошибочной интерпретации необычного внутреннего опыта интересовала Касаубона ещё до знакомства читателей с дневниками Ди.

В предисловии 1659 года он прямо напоминает о своей предыдущей работе над ошибочным вдохновением и одержимостью.

На титульном листе издания 1659 года источник указан максимально авторитетно.

Текст подготовлен из оригинальной копии, написанной собственной рукой Джона Ди и находившейся в библиотеке сэра Томаса Коттона.

Коттоновская библиотека была одной из важнейших рукописных коллекций Англии.

Именно благодаря этой рукописной среде личные записи Ди пережили своего автора и получили вторую жизнь уже в печатной культуре.

Современные исследователи связывают основу издания Касаубона с материалом, ныне находящимся в Cotton Appendix XLVI.

Сегодня «Истинное и верное повествование» иногда воспринимается как будто Касаубон просто взял рукопись Ди, набрал её и ничего больше не сделал.

Его собственное предисловие показывает обратное.

Перед нами редакторское издание.

Касаубон комментирует.

Интерпретирует.

Выбирает, какие материалы считать необходимыми.

Объясняет сокращения.

Предупреждает о состоянии рукописи.

Это один из важнейших фактов для исследования происхождения енохианской традиции.

Касаубон пишет, что в конце рукописного материала находилось множество таблиц или схем.

Они состояли из букв, расположенных в маленьких квадратах, и сопровождались надписями неизвестными знаками.

Но почти все эти таблицы в печать не попали.

Редактор оставил только один образец.

Причину он формулирует почти прозаически: остальные показались ненужными и лишь увеличили бы стоимость книги.

Здесь возникает одна из главных исторических ироний.

Касаубон хотел использовать записи Ди как доказательство опасности духовного заблуждения.

Но именно благодаря его изданию огромная часть этих разговоров вообще стала доступна широкой аудитории.

Читатели получили сотни страниц необычного материала.

Ангельские имена.

Скраинг.

Таблицы.

Неизвестный язык.

Пророчества.

Политические проекты.

Алхимию.

Именно этот корпус позднее могли читать уже совсем другие люди с совершенно другими целями.