Если отвечать не языком легенды, а языком сохранившихся записей, ответ будет таким:

основным непосредственным визионером в знаменитой совместной работе был Эдвард Келли.

Именно он сообщал, что видит в зрительном камне фигуры, движения, буквы и духовных существ.

Он передавал услышанные речи.

Он называл появляющиеся имена.

Он описывал, куда указывает та или иная фигура на таблице.

Джон Ди находился по другую сторону этого процесса.

Он задавал вопросы.

Молился.

записывал происходящее.

Сопоставлял новые сообщения с предыдущими.

И постоянно пытался определить: действительно ли источник является тем, за кого себя выдаёт.

В начале 1580-х годов Ди уже пытался получать духовные сообщения.

Сам по себе этот поиск начался не с Келли: сохранились более ранние записи конференций.

Но именно появление Эдварда Келли в 1582 году меняет масштаб проекта.

Ди был способен организовать работу, построить интеллектуальную рамку, сформулировать вопрос и вести чрезвычайно подробный архив.

Но для зрительного контакта ему был нужен skryer — скраер, визионер, человек, смотрящий в камень.

Келли оказался именно таким человеком.

Современные изображения часто показывают Ди и Келли как двух волшебников, вызывающих существ внутри магического круга.

Историческая рамка была сложнее и заметно более христианской.

Для Ди получение истинного знания должно было происходить с разрешения Бога.

Поэтому молитва не была декоративным элементом.

Именно здесь история Ди и Келли становится психологически особенно интересной.

Ди не видел большую часть того, что описывал Келли.

Следовательно, вся система содержала фундаментальную проблему доверия.

Если Келли говорил правду — перед Ди открывался новый источник знания.

Если ошибался — огромный проект строился на ошибке.

Если сознательно обманывал — Ди мог годами записывать чужую конструкцию.

Именно здесь роль Келли особенно трудно переоценить.

Языковой материал, который позднее назовут енохианским, проходил через его визионерские сообщения.

Он описывал буквы.

Передавал слова.

Сообщал последовательности, которые Ди тщательно записывал.

Поэтому исторически некорректно представлять всё так, будто Ди самостоятельно «услышал енохианский язык».

На первый взгляд всё очевидно.

Ди — старший, знаменитый учёный, владелец дома, книг и интеллектуального проекта.

Келли — помощник.

Но внутри самих действий баланс власти был сложнее.

Потому что только визионер мог сообщить: появился ли дух, что он сказал и что произошло внутри Камня.

Именно поэтому Келли занимал парадоксальную позицию.

Формально он был посредником.

Фактически же от его восприятия зависело продолжение всей коммуникации.

В 1583 году история Ди и Келли становится европейской.

Они покидают Англию и отправляются на континент.

Польша.

Богемия.

Прага.

Дворы, аристократы, алхимики и политические проекты.

Духовные действия продолжаются, но одновременно возрастает другая сторона личности Келли — алхимик.

Один из самых знаменитых и неприятных эпизодов их отношений происходит в Богемии в 1587 году.

В духовных сообщениях появляется требование, смысл которого Ди понимает как необходимость сделать всё общим между двумя семьями.

В том числе — брачные отношения.

Этот эпизод важен не потому, что позволяет превратить историю в сенсацию.

Он важен потому, что доводит проблему посредничества до предела.

Если источник действительно Божественный — можно ли отказаться?

Если сообщение приходит через Келли — насколько можно доверять человеку, которому оно объективно может быть выгодно?

К концу 1580-х пути двух людей всё заметнее расходятся.

Для Ди главным остаётся духовный проект и поиск знания.

Для Келли всё большее значение получает алхимия и собственная карьера в Богемии.

Их многолетняя зависимость друг от друга заканчивается.

В 1589 году Ди возвращается в сторону Англии, тогда как Келли остаётся в Центральной Европе.

Это один из самых популярных вопросов во всей истории Джона Ди.

И один из вопросов, на которые невозможно честно ответить одной фразой.

Сохранившиеся документы позволяют увидеть поведение участников.

Но они не дают нам доступа к внутреннему состоянию Келли.

Поздняя традиция любит имя Джона Ди.

Оно авторитетнее.

Это знаменитый математик, придворный интеллектуал, владелец огромной библиотеки.

Поэтому выражения «магия Джона Ди» и «енохианская система Ди» стали привычными.

Но если вернуться к механике самих действий, становится ясно: