Если убрать коврик, что останется от йоги?

Для современного читателя это хороший тест. Если убрать асаны, красивую спортивную одежду, гибкость, фотографию в сложной позе и саму идею «занятия йогой» как разновидности фитнеса — останется ли что-нибудь?

В системе Патанджали, которую описывает Йог Рамачарака, останется почти всё главное.

Асана здесь является только одной ступенью. Причём не последней и даже не центральной. Она нужна как часть подготовки тела к более трудной работе — управлению чувствами, вниманием и умом.

Именно поэтому Патанджали оказывается логическим продолжением двух предыдущих философских систем, рассмотренных Рамачаракой.

В санкхье мы получили различение Пуруши и Пракрити.

В Веданте Рамачарака показал ещё более радикальную проблему Единой Реальности.

А здесь возникает практический вопрос:

Рамачарака сразу ставит важное предупреждение

Есть вещь, которую необходимо зафиксировать ещё до разговора о восьми ступенях.

Рамачарака не говорит:

«Вот моя система йоги».

Напротив, он специально отделяет систему Патанджали от собственной «йогической философии».

Его собственная система эклектична. Она собирает элементы разных индийских школ и, как признаёт сам автор, во многих вопросах значительно ближе к Веданте.

Кто стоит за этим авторским голосом и почему вообще возник отдельный корпус книг «Йога Рамачараки», мы подробно разобрали в статье «Кто такой Йог Рамачарака: Уильям Уокер Аткинсон и его индийские книги» .

Философский фундамент Патанджали — санкхья

В изложении Рамачараки Патанджали не начинает философию с нуля. Значительную часть конструкции он получает от санкхьи.

Снова появляются два фундаментальных полюса:

Это меняет привычный современный взгляд.

Мы часто располагаем ум на стороне сознания: материя — снаружи, а сознание и мышление — «внутри меня».

В модели, которую Рамачарака приписывает санкхье и Патанджали, разделение проходит иначе. Сам работающий ум относится к стороне Пракрити. Он является инструментом, посредством которого Пуруша получает опыт проявленного мира.

Если этот фундамент пока неясен, лучше сначала пройти подробный материал «Санкхья: Пуруша, Пракрити и три гуны в изложении Рамачараки» .

Но Патанджали добавляет то, чего не хватает санкхье Рамачараки

Рамачарака видит главное отличие системы Патанджали в появлении Ишвары — особого, универсального Пуруши.

В его изложении это уже не просто бесчисленные индивидуальные духовные центры санкхьи. Появляется высший Пуруша, не связанный обычными ограничениями сансары.

Именно поэтому между санкхьей и йогой Патанджали возникает тонкое, но принципиальное различие.

Но это ещё не Веданта.

Ишвара Патанджали в трактовке Рамачараки — не тот же самый философский ход, что абсолютная недвойственность адвайты.

Поэтому смешивать формулы «Брахман», «Ишвара», «Пуруша» и «Атман» в одну красивую эзотерическую кашу нельзя. Именно различия между ними позволяют увидеть, как реально устроена философская карта книги.

Читта: океан, который никогда не перестаёт волноваться

Теперь мы подходим к настоящему центру пятого урока.

Рамачарака использует термин Читта для обозначения тонкого «вещества ума», из которого возникают различные функции психической жизни.

Чувственное восприятие.

Манас.

Буддхи.

Ахамкара.

Все они в этой модели связаны с ментальным инструментарием, а не с чистым Пурушей.

Но Читта не лежит спокойно.

В ней возникают движения.

Рамачарака называет их вритти и объясняет через образ водоворотов или вихрей.

Мысль появилась.

Человек последовал за ней.

Возникло желание.

Внимание уже захвачено.

Пришла эмоция.

И весь внутренний мир перестроился вокруг неё.

Следующая мысль породила следующую.

Патанджали, как его читает Рамачарака, предлагает не бесконечно разбирать содержание каждого водоворота.

Он ставит более радикальную задачу:

Контроль ума — не уничтожение мышления

Здесь легко ошибиться ещё раз.

Слова об «остановке» или «подавлении» движений ума можно прочитать как требование стать пустым, ничего не думать и насильственно задавить любую мысль.

Но у Рамачараки ценная часть системы Патанджали связана прежде всего с овладением инструментом.

Не с разрушением ума.

Ум должен стать способным:

• удерживать направление;
• не быть рабом каждого внешнего впечатления;
• не следовать автоматически за желаниями;
• концентрироваться на одном объекте;
• отстраняться от чувственного шума;
• служить более глубокому процессу познания.

У Рамачараки есть очень точный образ: ум должен стать совершенным инструментом восприятия и выражения для истинного Я.

Восемь ступеней Патанджали

Рамачарака излагает классическую восьмиступенчатую структуру пути. И здесь особенно ясно видно, насколько далеко историческая система находится от современной идеи «йога = упражнения для тела».

И сама последовательность уже говорит многое.

Сначала — этика.

Затем — дисциплина.

Только потом — тело и дыхание.

И лишь после этого начинается глубокая работа с чувствами, вниманием, концентрацией и медитацией.

Яма и нияма: часть йоги, которую удобнее всего забыть

Это особенно интересно сегодня.

Можно научиться необычной позе.

Можно освоить дыхательную технику.

Можно медитировать по двадцать минут утром.

Но система начинается не с этого.

Первая проверка проходит в обычной жизни:

как человек обращается с другими?

Насколько его слово соответствует действию?

Умеет ли он управлять импульсом присвоить, использовать, причинить вред?

Есть ли дисциплина вне практики?

И это резко отличает классическую структуру пути от рынка быстрых техник, где человеку обещают «глубокое состояние» без перестройки оснований собственной жизни.

Асана — только третья ступень

Сам этот факт стоит несколько минут подержать в голове.

То, что сегодня в массовой культуре почти полностью заняло слово «йога», в восьмичастной системе является всего одной ступенью.

У Рамачараки её задача довольно прагматична: тело должно быть управляемым и достаточно устойчивым, чтобы не мешать следующим стадиям.

Не тело является финальной целью.

Оно становится условием.

Пранаяма: здесь особенно важно не путать историю текста с инструкцией

Рамачарака подробно пересказывает представления своей эпохи о пране, дыхании, Иде, Пингале, Сушумне, Кундалини и психических центрах.

Для истории западного восприятия йоги это очень ценный материал.

Но читать его необходимо именно как исторический и философский текст, а не как медицинский протокол или автоматическую инструкцию к самостоятельному эксперименту.

Для нашей статьи важнее сама архитектура ступени: контроль дыхания выступает мостом между грубым телесным уровнем и более тонкой работой с вниманием.

Пратьяхара: перестать быть открытой дверью

Современная жизнь делает эту ступень неожиданно актуальной.

Экран вспыхнул — внимание ушло.

Пришло сообщение — внимание ушло.

Возник звук — внимание ушло.

Появилась тревожная мысль — внимание ушло.

Открылась новая вкладка — внимание ушло.

Человек может прожить целый день, практически ни разу самостоятельно не выбрав, чему именно будет принадлежать его сознание.

Пратьяхара в изложении Рамачараки означает возможность ослабить автоматическую власть чувственного потока.

Без этой способности следующий шаг — концентрация — почти невозможен.

Дхарана: одна точка вместо тысячи

Рамачарака переводит эту ступень в понятный западному читателю язык концентрации.

Ум становится однонаправленным.

Не прыгает бесконечно между объектами.

Не каждую секунду начинает новую внутреннюю историю.

Выбранный объект удерживается достаточно долго, чтобы внимание перестало быть случайным.

Именно поэтому контроль внимания для Патанджали в изложении Рамачараки — не техника продуктивности.

Это подготовка к изменению самого способа познания.

Дхарана, дхьяна, самадхи: три ступени становятся одним движением

Три высшие стадии Рамачарака объединяет под названием самьяма.

Рамачарака описывает самадхи языком своего времени и собственного философского корпуса, сопоставляя его с «духовным сознанием» и тем, что на Западе называли «космическим сознанием».

Вот здесь особенно важно не путать оригинальную систему Патанджали с терминологией самого Аткинсона.

Когда автор говорит «Cosmic Consciousness», мы уже слышим не только древнюю индийскую философию.

Мы слышим западный эзотеризм начала XX века.

Самадхи — не просто очень сильное переживание

Рамачарака делает здесь важное различие.

Не всякое необычное состояние является духовным достижением.

Эмоциональный экстаз.

Психический феномен.

Транс.

Яркое видение.

Ощущение энергии.

Даже крайне необычный субъективный опыт сам по себе ещё ничего не доказывает.

Для Рамачараки подлинное высшее состояние должно иметь последствия:

• большую ясность;
• духовное изменение;
• ментальное развитие;
• углубление понимания;
• освобождение, а не зависимость от повторения феномена.

Для текста 1909 года это удивительно трезвое различение.

А что насчёт сиддхи и сверхъестественных способностей?

Рамачарака не обходит эту тему. Он перечисляет приписываемые продвинутым практикам необычные способности: ясновидение, знание прошлых воплощений, действие сознания на расстоянии и целый ряд ещё более фантастических «высших сил».

Но дальше происходит важный поворот.

Он не делает из них главный аргумент в пользу системы.

Наоборот, Рамачарака начинает отделять духовное развитие от того, что называет ненормальным психическим развитием.

Человек может получить сильное переживание и стать ещё более зависимым от собственной исключительности.

Может начать охотиться за состояниями.

За «силами».

За подтверждением собственной особости.

И тогда практика, которая должна была разрушать цепляние, создаёт новую форму цепляния.

Рамачарака здесь неожиданно жёсткий

Он считает, что вокруг Раджа-йоги накопились методы, направленные не на освобождение и управление умом, а на производство необычных психических состояний.

Именно этот слой он подвергает критике.

При этом саму систему целиком не отбрасывает.

Его позиция примерно такая:

Это очень характерный способ работы самого Аткинсона.

Он берёт традицию.

Разбирает её.

Отбирает то, что считает ценным.

Отбрасывает то, что не соответствует его собственной философии.

И затем строит уже свою систему.

Именно здесь начинается собственная «Раджа-йога» Рамачараки

Название может запутать читателя.

У Патанджали есть Раджа-йога в том смысле, в котором её представляет Рамачарака.

И существует отдельная книга самого Йога Рамачараки «Raja Yoga».

Но это не просто изложение Патанджали другими словами.

Рамачарака прямо говорит, что в собственной работе он выбрал те элементы ментального контроля, которые считает пригодными для западного человека, соединил их с идеями других индийских йогов и добавил методы западного оккультизма.

И это снова возвращает нас к ключевой статье о Рамачараке и Уильяме Уокере Аткинсоне .

Патанджали, санкхья и Веданта: теперь видно всю развилку

После трёх статей можно собрать довольно ясную карту.

Именно так построена сильная часть книги Рамачараки.

Сначала метафизика.

Потом различение.

Потом практический механизм.

Поэтому читать эти главы отдельно можно, но вместе они становятся значительно интереснее.

Как читать Патанджали у Рамачараки сегодня

Не как современный академический комментарий к «Йога-сутрам».

И не как прямую стенограмму древней индийской традиции.

Перед нами западный автор начала XX века, который читает Патанджали через доступные ему исследования, собственный опыт, New Thought и эзотерическую философию своей эпохи.

Поэтому полезно держать одновременно три слоя.

• Первый: сама философская архитектура, которую Рамачарака связывает с Патанджали.
• Второй: собственные оценки Рамачараки — что он принимает и что считает ошибочным.
• Третий: исторический контекст западного эзотеризма начала XX века.

Тогда книга начинает работать совсем иначе.

Мы не спрашиваем только:

«Прав ли Рамачарака?»

Мы видим более интересную картину:

Самый современный вопрос этой старой главы

За сто лет изменилось почти всё.

Но один механизм стал, возможно, ещё заметнее.

Наше внимание практически постоянно пытаются захватить.

Уведомления.

Ленты.

Алгоритмы.

Тревога.

Новости.

Желания.

Реклама.

Чужие мнения.

Собственные воспоминания.

Миллионы вритти.

Именно поэтому вопрос Патанджали не выглядит музейным:

Можно не принимать метафизику Пуруши.

Можно спорить с представлениями о пране.

Можно критически относиться к описаниям самадхи и психических феноменов.

Но проблема захваченного внимания никуда не исчезла.

Наоборот.

Она стала индустрией.

И здесь появляется разница между подавлением и свободой

Если человек просто ненавидит собственные мысли и пытается заставить голову замолчать, он всё ещё находится в борьбе с Читтой.

Одно движение ума пытается уничтожить другое движение ума.

Система становится интереснее там, где появляется способность видеть движение, не отдавая ему автоматически управление.

И тогда старый образ Патанджали становится почти прозрачным: