Что такое New Thought: откуда возникло движение «Новая мысль»

Если убрать из New Thought поздние аффирмации, мотивационные лозунги и обещания «думать правильно», обнаруживается совсем другая история. Перед нами не техника позитивного мышления, а попытка заново ответить на старый вопрос: что такое человек и насколько глубоко сознание связано с той реальностью, в которой он живёт?

В начале XX века Уильям Уокер Аткинсон попытался объяснить происхождение движения изнутри. Его небольшая книга New Thought: Its History and Principles интересна именно поэтому. Он не смотрит на «Новую мысль» как историк спустя столетие. Он находится практически внутри этого интеллектуального взрыва и пытается понять, из каких потоков тот возник.

И первая неожиданность состоит в том, что сам Аткинсон не считал New Thought чем-то действительно новым.

«Новая мысль» начинается гораздо раньше Аткинсона

Аткинсон отправляет читателя не в начало XX века и даже не в конец XIX-го. Корни движения он ищет в древнем идеализме, неоплатонизме и мистической традиции, а непосредственное американское начало относит к первой половине XIX века.

В Новой Англии приблизительно между 1800 и 1825 годами возникает новый интерес к трансцендентальной философии. Старый интеллектуальный порядок постепенно расшатывается. В американскую среду входят немецкий идеализм, английский романтизм, неоплатонические идеи, представление о внутреннем присутствии Божественного и возможность непосредственного духовного познания.

Для Аткинсона особенно важен Ральф Уолдо Эмерсон. Вокруг него и близких ему мыслителей постепенно формируется американский трансцендентализм. Человек здесь уже перестаёт быть существом, полностью отделённым от Бога и мира. Возникает идея внутреннего духовного источника — той реальности, которая не просто находится где-то «над человеком», но присутствует в самом человеке.

В 1840 году появляется журнал The Dial. Вокруг движения находятся Маргарет Фуллер, Джордж Рипли, Генри Дэвид Торо и другие представители интеллектуальной Новой Англии. Для Аткинсона именно здесь становится виден один из главных предков будущего New Thought.

Второй поток: разум начинают связывать с телом

Аткинсон называет это направление «Новой психологией». Сегодня термин звучит необычно, потому что речь идёт совсем не о современной академической психологии.

Его интересуют три идеи. Первая: психическое состояние способно воздействовать на физическое. Вторая: в человеческом уме существуют скрытые возможности, которые можно развивать. Третья: человек способен посредством воли, представления и работы с собственным сознанием изменять характер и в некотором смысле «создавать себя заново».

Эти представления существовали в разных школах и под разными названиями. Одни авторы стремились объяснять их естественными причинами, другие строили вокруг них почти религиозные системы.

Именно здесь появляются фигуры, без которых история New Thought уже невозможна: Финеас Паркхерст Куимби, представители семейства Дрессеров, Уоррен Фелт Эванс и многочисленные практики того, что тогда называли mental healing, mind-cure, «ментальной наукой» и «духовным исцелением».

Два течения встречаются

С одной стороны существует философия: Единое, внутренний Дух, универсальный Разум, имманентность Божественного.

С другой — практический вопрос: если сознание действительно является фундаментальной частью человека, можно ли использовать его силу для изменения собственной жизни?

Аткинсон считает именно это соединение решающим. Трансцендентальная метафизика дала движению мировоззрение. Ментальное исцеление дало ему практику.

Поэтому New Thought быстро перестаёт быть философией только для интеллектуальных кружков. Людей интересует уже не только устройство Вселенной. Их интересует здоровье, характер, успех, страх, воля, внутреннее состояние и способность управлять собственной жизнью.

Здесь возникает характерная черта движения, которую легко узнать и сегодня: древняя идея должна быть не просто понята — она должна быть применена.

Так что же в «Новой мысли» было новым?

Аткинсон задаёт этот вопрос почти буквально.

Если идея единой духовной реальности существовала задолго до XIX века; если индийская, греческая и мистическая философия столетиями говорила о единстве бытия; если представление о внутреннем Божественном тоже не было открытием американцев — почему движение вообще называлось New Thought?

Его ответ прост: новизна находится в практическом повороте.

Философские идеи выводятся из кабинета и храма в обычную человеческую жизнь. Теперь человек должен не только рассуждать о природе сознания. Он должен проверить, что изменится, если начнёт иначе мыслить, иначе действовать и иначе относиться к себе.

Из чего состоит философское ядро New Thought

В своей книге Аткинсон постепенно сводит огромное количество школ и разногласий к нескольким фундаментальным положениям. Именно здесь становится понятно, почему переводить New Thought просто как «позитивное мышление» неправильно.

Отсюда вырастают другие темы Аткинсона: братство людей, единство жизни, развитие внутренних возможностей человека и духовная эволюция.

А где здесь позитивное мышление?

Оно есть. Но исторически оно является лишь одним из следствий гораздо более крупной системы.

Когда New Thought начинает распространяться, в обществе действительно появляется новый язык оптимизма, самостоятельности, внутренней силы и отказа от постоянного страха. Аткинсон замечает даже популярность лозунгов о том, что не следует беспокоиться и нужно смотреть на светлую сторону жизни.

Но свести всё движение к совету «думай позитивно» — примерно то же самое, что свести стоицизм к фразе «не переживай».

За психологическим языком New Thought стоит метафизическая конструкция: если человек является выражением более глубокого духовного принципа, значит его внутреннее состояние имеет значение не только психологическое, но и онтологическое.

Можно соглашаться с этой философией или спорить с ней. Но без неё невозможно понять ни Аткинсона, ни огромный пласт американской литературы о силе мысли, саморазвитии и человеческом потенциале.

New Thought — религия или психология?

В этом и заключается одна из причин его исторической живучести: движение постоянно ускользает от простой классификации.

Оно использует язык религии, но не требует единой церкви. Использует психологические идеи, но не является научной психологической школой. Говорит о здоровье, но его исторические утверждения о ментальном исцелении нельзя автоматически считать современными медицинскими доказательствами.

Сам Аткинсон подчёркивает, что New Thought не является единым культом, символом веры или организацией. Он называет его прежде всего определённым mental attitude — состоянием или установкой ума.

Поэтому внутри New Thought могли сосуществовать люди с довольно разными религиозными взглядами. Их объединяло не согласие по каждой детали, а набор фундаментальных представлений о сознании, духовной природе человека и возможности внутреннего преобразования.

Почему эта история важна сейчас

Потому что большая часть современного языка саморазвития кажется нам естественной только потому, что мы забыли его историю.

«Работай с мышлением». «Не становись жертвой обстоятельств». «Измени внутреннее состояние». «Человек обладает скрытым потенциалом». «Сознание влияет на качество жизни».

Сегодня эти выражения можно встретить где угодно — от психологии и коучинга до бизнеса и социальных сетей. Но задолго до современного рынка саморазвития похожие вопросы уже обсуждались внутри New Thought.

И именно поэтому Аткинсона имеет смысл читать не как автора старых мотивационных книг. Он представляет документ той эпохи, когда формировался новый западный образ человека: человека, который всё меньше воспринимает себя пассивным объектом судьбы и всё чаще спрашивает, какую часть собственной жизни он способен создавать сознательно.