Оккультизм · Симпатия · Натурфилософия

Симпатия и антипатия: забытая теория связей между вещами

Сегодня слово «симпатия» почти полностью принадлежит человеческим отношениям.

Нам нравится человек — мы испытываем симпатию.

Не нравится — антипатию.

Но исторически эти слова имели гораздо более широкий философский смысл.

Речь шла о самой природе.

Почему одно тело притягивает другое?

Почему определённое растение действует на определённый орган?

Почему одни вещества легко соединяются, а другие будто сопротивляются друг другу?

Почему магнит ищет железо?

Мир, в котором вещи знают друг друга

Попробуем на несколько минут отказаться от современной физической картины.

Представим природу как огромный организм.

Её части не изолированы.

Между небом и землёй существуют соответствия.

Между растениями, животными, минералами и человеческим телом — связи.

Одни вещи усиливают друг друга.

Другие противодействуют.

Третьи способны воздействовать через расстояние.

Такой мир не выглядит хаотичным.

Наоборот.

Он чрезвычайно связан.

Симпатия означала сродство

Под симпатией понималась естественная склонность двух вещей вступать во взаимодействие.

Не обязательно сознательное притяжение.

Не эмоциональное чувство.

А некоторый порядок природы.

Вещи как будто «соответствуют» друг другу.

Сегодня это звучит слишком расплывчато

И именно здесь начинается проблема.

Если сказать:

«эти тела взаимодействуют потому, что между ними существует симпатия»,

может показаться, что причина названа.

Но фактически вопрос просто перемещён.

Что такое эта симпатия?

Каким образом она передаёт действие?

Почему работает только между определёнными объектами?

Можно ли её измерить?

Можно ли исключить альтернативное объяснение?

Именно такие вопросы постепенно начнут разрушать старую модель.

Но не стоит слишком быстро смеяться над ней

Потому что сама проблема совершенно реальна.

В природе действительно существуют избирательные взаимодействия.

Одни вещества вступают в реакцию друг с другом легче, чем с другими.

Одни молекулы связываются с определёнными рецепторами.

Магнит взаимодействует с определёнными материалами.

Организмы реагируют на химические сигналы.

Современная наука объясняет эти процессы иначе.

Но старый наблюдатель видел результат задолго до появления нашего языка объяснения.

Магнит выглядел как доказательство симпатии

Особенно убедительным примером был магнетизм.

Магнит и железо явно взаимодействуют.

Железо буквально движется навстречу магниту.

Причём действие происходит через расстояние.

Для человека раннего Нового времени здесь легко увидеть почти идеальную естественную симпатию.

Два тела словно узнают друг друга.

Но магнит был одновременно и проблемой для такой модели.

Потому что его можно было экспериментально исследовать.

Именно эксперимент начал менять язык

Если взаимодействие реально, можно задать более точные вопросы.

И в этот момент слово «симпатия» начинает проигрывать более конкретным описаниям.

Но за пределами магнита теория продолжала жить

Симпатией объясняли очень разные отношения.

Между:

• растением и человеческим телом;
• лекарством и болезнью;
• металлом и небесным светилом;
• раненым телом и предметом, которым была нанесена рана;
• различными минералами;
• частями единого организма;
• объектами, находящимися на расстоянии.

Чем шире становилась категория, тем больше она приближалась к универсальной теории связей.

Отсюда — естественная магия

Если природа наполнена скрытыми соответствиями, знающий человек может попытаться использовать их.

Не нарушить природу.

А заставить уже существующую связь работать.

Именно так часть старой традиции понимала естественную магию.

Маг знает свойства вещей.

Знает, какие вещества связаны.

Какие противодействуют.

Какие способны влиять друг на друга.

И использует этот порядок.

Здесь возникает огромная территория соответствий

Металлы связывались с планетами.

Растения — с определёнными небесными влияниями.

Органы человеческого тела — с частями космоса.

Цвета, камни, дни, числа и вещества могли включаться в одну систему.

На этом языке строилась значительная часть европейской астрологической, алхимической и магической традиции.

Не потому, что все авторы использовали одну и ту же таблицу.

А потому, что сама идея связанного космоса была чрезвычайно устойчивой.

Микрокосм и макрокосм

Одна из самых сильных формул этой картины мира — соответствие человека и Вселенной.

Человек — малый мир.

Космос — большой.

То, что существует наверху, некоторым образом отражается внизу.

То, что существует в природе, имеет аналог внутри человеческого организма.

Симпатия делает эти уровни не просто похожими, а связанными.

Почему эта система была настолько привлекательной

Потому что она превращала огромный хаотический мир в структуру.

Ничто не существует отдельно.

У каждой вещи есть место.

У каждого свойства — соответствие.

У каждого воздействия — партнер.

Вселенная становится читаемой.

Нужно только понять её язык.

Но именно здесь скрыта интеллектуальная опасность

Если соответствие обнаруживается после события, найти его можно почти всегда.

Почему это растение помогло?

Потому что оно соответствует болезни.

Почему именно оно соответствует?

Потому что помогло.

Получается замкнутый круг.

Теория начинает подтверждать сама себя.

Антипатия работала по той же логике

Если симпатия соединяла, антипатия разделяла.

Одни вещества считались естественными врагами других.

Одни животные — противниками других.

Определённое растение могло считаться несовместимым с другим.

Так мир получал не только сеть притяжений, но и сеть отталкиваний.

Порядок природы мыслился почти как огромная система союзов и конфликтов.

Что изменил XVII век

Новая естественная философия не уничтожила идею связей между вещами.

Она потребовала другого.

Покажи, чем именно осуществляется связь.

Если два вещества взаимодействуют — покажи условия.

Если тело действует на расстоянии — опиши механизм.

Если эффект повторяется — получи его ещё раз.

Если предполагается невидимая материя — объясни, как её присутствие можно обнаружить косвенно.

То есть проблема отношений между вещами сохранилась.

Менялся стандарт доказательства.

Симпатия превращается в корпускулы

Одним из способов модернизировать старую идею было представить материального посредника.

Не просто:

«эти вещи симпатизируют друг другу».

А:

«от одного тела исходят мельчайшие частицы, которые воздействуют на другое».

Так старый язык симпатии начинал смешиваться с новой корпускулярной философией.

Это хорошо видно в текстах конца XVII века.

И здесь мы снова приходим к Валлемону

Пьер Ле Лоррен де Валлемон находится именно в этой переходной точке.

Он наследует язык скрытых соответствий, симпатии и магнитных аналогий.

Но одновременно пытается переводить их на язык:

• корпускул;
• испарений;
• пор;
• материальных истечений;
• магнитного воздействия;
• телесной чувствительности.

То есть старый вопрос остаётся.

Но объяснение постепенно становится физическим.

Гадательная лоза как машина симпатии

Особенно наглядно это видно на примере гадательной лозы.

Почему ветвь должна реагировать на руду?

Потому что между ними существует некое сродство?

Потому что металл испускает частицы?

Потому что реагирует тело лозоходца?

Потому что действует магнитоподобная сила?

Разные языки начинают описывать одно предполагаемое явление.

А с Жаком Эмаром система дошла до предела

В истории Жака Эмара лоза якобы могла реагировать уже не только на металл или воду, но и на след человека.

Это требовало совершенно новой формы соответствия.

Между кем и кем?

Между лозой и преступником?

Между телом Эмара и оставленными частицами?

Между местом преступления и человеком, совершившим его?

Чем дальше расширяется теория симпатии, тем труднее определить её границы.

Вот почему история симпатии важна для науки

Потому что она показывает переход от вопроса:

«какие вещи связаны?»

к вопросу:

«каким механизмом они связаны?»

Первый вопрос ищет соответствие.

Второй — проверяемую причинность.

И именно это различие постепенно перестраивало европейскую натурфилософию.

Симпатия не исчезла. Изменился язык

Современная наука тоже исследует связи.

Но вместо универсального понятия симпатии использует множество конкретных механизмов.

Химическое сродство.

Электромагнитное взаимодействие.

Рецепторное связывание.

Гравитация.

Межмолекулярные силы.

Биохимические сигналы.

То есть древняя интуиция, что вещи не существуют совершенно изолированно, не исчезла.

Исчезло право считать само слово «связь» достаточным объяснением.

Магия или наука?

Именно поэтому история симпатии напрямую связана с более широким вопросом, который мы разбираем в материале «Магия или наука: как в XVII веке объясняли скрытые силы природы».

Проблема была не в том, существует ли связь между вещами.

Связи существуют.

Проблема состояла в другом:

как отличить реальную причинную связь от красивого соответствия, найденного уже после события?

Вот где рождается новая дисциплина мысли

Наблюдать недостаточно.

Найти сходство недостаточно.

Назвать соответствие недостаточно.

Нужен способ проверить:

происходит ли эффект без знания результата?

повторяется ли он?

можно ли его предсказать?

исчезает ли он при изменении условий?

есть ли альтернативное объяснение?

Почему Валлемон здесь особенно показателен

Его «Оккультная физика» существует прямо на границе двух миров.

С одной стороны — старые симпатии, скрытые качества и действия на расстоянии.

С другой — магнетизм, корпускулы, испарения и попытка построить материальный механизм.

Это не современная наука.

Но и не простое повторение древней магической схемы.

Перед нами процесс перестройки языка.