Оккультизм · Натурфилософия · XVII век

Магия или наука: как в XVII веке объясняли скрытые силы природы

Представьте человека конца XVII века.

Он знает, что магнит способен двигать железо без прикосновения. Видит, как запах распространяется по комнате, хотя его частицы невидимы. Наблюдает испарение воды. Читает сообщения о необычных лекарствах, действии растений и веществах, способных изменять тело.

А рядом существуют рассказы о гадательной лозе, симпатиях между предметами, странных исцелениях и воздействиях на расстоянии.

Что из этого природа?

Что ошибка?

Что суеверие?

А что — неизвестный закон, который ещё просто не открыт?

Сегодня у нас есть готовые полки

Физика.

Химия.

Биология.

Медицина.

Психология.

Магия.

Оккультизм.

Мы привыкли раскладывать идеи по этим категориям почти автоматически.

Но исторически категории формировались постепенно.

В XVII веке человек мог одновременно заниматься астрономией, магнетизмом, ботаникой, медицинскими веществами, алхимией и вопросами о скрытых свойствах тел — не чувствуя, что перескакивает между несовместимыми дисциплинами.

Главная проблема — действие без видимого контакта

Если камень толкнуть, причина движения понятна.

Если огонь нагревает металл, взаимодействие кажется непосредственным.

Но магнит ставил перед философией гораздо более сложный вопрос.

Железо движется.

Магнит его не касается.

Между ними нет видимого механизма.

Тем не менее эффект реален.

Именно поэтому магнетизм стал одним из главных примеров того, что невидимое воздействие может быть частью природы.

Отсюда легко сделать следующий шаг:

если одна скрытая сила существует, почему не могут существовать другие?

Скрытое ещё не означало сверхъестественное

Латинское occultus означает «скрытый».

Поэтому старое выражение «оккультное качество» могло обозначать свойство, действие которого наблюдается, но причина остаётся непонятной.

Магнит притягивает железо.

Некоторые вещества воздействуют на организм.

Растения обладают определёнными свойствами.

Но почему?

Ответ «таково скрытое качество вещи» некоторое время мог считаться допустимым.

Постепенно этого стало недостаточно.

Подробнее сам смысл термина мы разобрали в статье «Что означала “оккультная физика” в XVII веке».

Новая философия потребовала показать механизм

Это один из главных сдвигов эпохи.

Не просто сказать:

«тело обладает силой».

А спросить:

что именно происходит между причиной и результатом?

Этим объясняется растущий интерес к корпускулярным моделям.

Вместо таинственного качества можно попытаться представить мельчайшие частицы, выходящие из тела, перемещающиеся через среду и воздействующие на другое тело.

Модель могла оказаться ошибочной.

Но тип вопроса менялся радикально.

Испарения были невидимыми — но совершенно реальными

Это ещё один важный источник старых гипотез.

Человек видел, как вода постепенно исчезает.

Чувствовал запах вещества на расстоянии.

Замечал воздействие дыма.

Понимал, что человеческое тело выделяет тепло, влагу и запах.

Следовательно, невидимые вещества действительно покидают тела и распространяются в пространстве.

Отсюда возникала мощная идея:

Так возникало пространство для очень смелых теорий

Если от воды поднимаются испарения, ими можно попытаться объяснить поиск подземного источника.

Если металл выделяет тонкие частицы — поиск руды.

Если человек оставляет запах и телесный след — можно попытаться объяснить даже рассказ о лозоходце, который идёт по следу преступника.

Так разумная идея о невидимой материи постепенно начинала объяснять явления совершенно разного качества.

Именно здесь возникала опасность.

Хорошая модель может стать плохим универсальным объяснением

Предположим, новая теория объясняет один эффект.

Возникает желание применить её ко второму.

Потом к третьему.

И очень быстро теория начинает объяснять всё.

Металл.

Воду.

Запах.

Болезнь.

Движение лозы.

Человеческий след.

Симпатию.

Антипатию.

Но теория, объясняющая вообще всё, часто перестаёт быть проверяемым объяснением.

Симпатия: мир, где подобное отзывается на подобное

Одна из старых идей натурфилософии состояла в том, что между определёнными вещами существуют естественные связи.

Одни тела будто бы тяготеют друг к другу.

Другие противодействуют.

Одни вещества способны передавать действие на расстоянии.

Так возникал язык симпатии и антипатии.

Сегодня он звучит метафорически.

Для многих авторов раннего Нового времени это был вполне серьёзный способ описания порядка природы.

Естественная магия не всегда означала колдовство

Это ещё одна ловушка современного языка.

Выражение «естественная магия» сегодня кажется почти очевидным оксюмороном.

Но исторически оно могло обозначать исследование редких, скрытых и удивительных свойств самой природы.

Не вызов духов.

Не нарушение природного порядка.

А использование свойств, которые уже вложены в природу, хотя человеку ещё трудно их понять.

Но богословская граница тоже существовала

Не всякое необычное действие можно было без проблем объявить скрытой природной силой.

Если практика обещала открыть тайную информацию, найти преступника, узнать скрытое или получить знание, недоступное обычным чувствам, возникал религиозный вопрос.

Не является ли это гаданием?

Не вмешиваются ли духовные силы?

Не выдаётся ли запрещённая практика за физическое явление?

Поэтому вокруг многих феноменов одновременно спорили натурфилософы и богословы.

Гадательная лоза оказалась идеальным испытанием

Гадательная лоза ставила перед эпохой почти все эти вопросы сразу.

Она движется в руках.

Но почему?

Если из-за минералов — это физика?

Если из-за особой чувствительности человека — физиология?

Если благодаря симпатии — скрытое качество?

Если она сообщает неизвестную информацию — гадание?

Если движение создаёт сам оператор — ошибка восприятия?

Один небольшой инструмент становился лабораторией философских конфликтов эпохи.

А потом появился Жак Эмар

В 1692 году история стала значительно острее.

Жак Эмар участвовал в поиске подозреваемых после двойного убийства в Лионе и утверждал, что способен идти по следу человека с помощью лозы.

Если принять такое утверждение всерьёз, требовалось объяснить уже не свойства руды или воды.

Нужно было объяснить человеческий след.

Что именно остаётся после прошедшего человека?

Корпускулы?

Испарения?

Запах?

Некая скрытая связь?

Именно такие истории резко обостряли границу между допустимой гипотезой и красивым вымыслом.

Валлемон выбирает природу

В 1693 году Пьер Ле Лоррен де Валлемон публикует La Physique occulte.

Его стратегия очень показательна.

Там, где можно было объявить явление демоническим, он пытается искать естественный механизм.

Испарения.

Корпускулы.

Магнетизм.

Поры.

Транспирация.

Материальная передача воздействия.

Сегодня отдельные объяснения Валлемона не выдерживают научной проверки.

Но направление его мысли чрезвычайно характерно для эпохи.

Вот почему «Оккультная физика» — такое точное название

Не потому, что Валлемон создавал «тайную альтернативную науку».

А потому, что его интересовала физика скрытого.

Наблюдаемый эффект.

Невидимая причина.

Попытка построить между ними материальную цепь.

Подробно саму книгу мы разбираем в статье «Оккультная физика» Валлемона: что это за книга 1693 года.

Где же проходила граница между магией и наукой?

Нигде в одной точке.

Она двигалась.

Именно этот процесс постепенно менял карту знания.

Магия часто отступала не потому, что исчезла тайна

Тайны оставались.

Менялось требование к объяснению.

Раньше достаточно было назвать скрытое свойство.

Потом понадобился механизм.

Затем — эксперимент.

Потом — повторяемость.

И всё меньше значения имело количество впечатляющих свидетельств, если эффект нельзя было получить в условиях проверки.

Но и новая наука ошибалась

Это важно.

История науки — не прямая линия от суеверия к истине.

Новые теории тоже были ошибочными.

Корпускулы могли использоваться там, где они ничего не объясняли.

Магнитные аналогии переносились на явления, не имеющие отношения к магнетизму.

Испарениями объясняли слишком многое.

Но разница заключалась в другом.

Появлялась возможность отказаться от гипотезы, если она не выдерживает проверки.

Поэтому XVII век так важен

Именно в эту эпоху мы видим момент, когда старые и новые способы мыслить о природе ещё существуют одновременно.

Один автор говорит о симпатии.

Другой — о частицах.

Третий — о магнетизме.

Четвёртый — о демоническом вмешательстве.

Пятый предлагает эксперимент.

И все они спорят об одном событии.

Для историка это почти идеальная ситуация.

Можно увидеть, как буквально на глазах меняются правила того, что считается убедительным объяснением.

Мы знаем финал. Они — нет

Это самая большая ловушка при чтении старых книг.

Мы уже знаем, какие теории победили.

Знаем, как устроен магнит.

Знаем гораздо больше о химии, физиологии, геологии и психологии движения.

Поэтому легко смотреть на человека 1693 года сверху вниз.

Но он находился совсем в другой позиции.

Перед ним был набор наблюдений и противоречивых свидетельств.

Он не знал будущего.

Он должен был решить, какой путь исследования выбрать.

Магия или наука?

Для XVII века сам вопрос поставлен слишком грубо.

Правильнее спросить:

каким способом человек пытается объяснить неизвестное?

Ссылкой на авторитет?

Тайным соответствием?

Демоном?

Скрытым качеством?

Механизмом?

Экспериментом?

И готов ли он отказаться от своей теории, если результат окажется другим?

Именно здесь постепенно появляется граница, которую сегодня мы воспринимаем как само собой разумеющуюся.