Оккультизм · Преступление · 1692 год

Жак Эмар: человек, который искал убийц с помощью лозы

Его звали Жак Эмар — Jacques Aymar, позднее часто упоминаемый как Jacques Aymar-Vernay.

Крестьянин и лозоходец из Дофине уже имел репутацию человека, способного находить подземные источники, металлы и потерянные предметы.

Но летом 1692 года граница была пересечена.

Теперь от него требовалось найти не воду.

Нужно было найти убийц.

Двойное убийство в Лионе

Вечером 5 июля 1692 года в Лионе были убиты торговец вином и его жена.

Из помещения исчезли деньги. Следствие оказалось перед обычной для своего времени проблемой: свидетелей недостаточно, современные криминалистические методы ещё не существуют, а предполагаемые преступники успели уйти.

Тогда прозвучало имя Эмара.

Его привезли в Лион и привели на место преступления.

Согласно рассказам современников, когда лозоходец оказался там, где пролилась кровь, его ветвь начала реагировать. Эмар утверждал, что способен чувствовать оставленный преступниками след и идти по нему.

Самая странная погоня XVII века

Эмар двинулся из Лиона вниз по долине Роны.

Он утверждал, что лоза показывает ему маршрут беглецов.

История постепенно приобретала почти невероятный масштаб: дороги, постоялые дворы, места остановок, переправы — всё интерпретировалось как части невидимого следа, который мог обнаруживать лозоходец.

Это был девятнадцатилетний юноша, которого источники описывают как горбуна.

По материалам, дошедшим через позднейшие публикации документов дела, он признал участие в преступлении: не как непосредственный убийца, а как участник ограбления, который оставался у входа, пока его сообщники находились внутри.

30 августа 1692 года его казнили в Лионе.

Двое других предполагаемых участников ушли дальше и задержаны не были.

И вдруг Эмар стал знаменитостью

Если бы история закончилась в Бокере, она могла остаться местной легендой.

Но произошло другое.

Сообщения о деле распространились по Франции. О Жаке Эмаре начал писать Mercure Galant. Появились письма, памфлеты и трактаты.

В спор включились:

• врачи;
• богословы;
• натурфилософы;
• судебные чиновники;
• аристократы;
• защитники и противники гадательной лозы.

Проблема уже заключалась не в личности крестьянина из Дофине.

Нужно было решить гораздо более неприятный вопрос:

если Эмар действительно прошёл по следу преступников, то что именно он обнаруживал?

Может ли убийство оставить физический след?

Для современного человека странность вопроса очевидна.

Для натурфилософа конца XVII века — не обязательно.

Человеческое тело выделяет запах. Тело испаряет влагу. Вещества оставляют мельчайшие частицы. Следы могут сохраняться после исчезновения самого объекта.

Почему тогда человек не может оставить за собой нечто, чего обычные чувства не воспринимают?

Так возникла одна из самых удивительных теорий вокруг дела Эмара.

Некоторые авторы предполагали, что от тела преступника исходят особые корпускулы, которые остаются на местах, где он проходил.

Эмар якобы обладал необычной чувствительностью к этим следам.

«Материя убийцы»

Врач Шовен, участвовавший в обсуждении дела, предлагал физическое объяснение: преступники якобы оставляют после себя мельчайшие частицы, которые способны воздействовать на тело чувствительного человека.

В позднейшей литературе эту идею иногда передавали почти гротескной формулой — «материя убийцы».

Мысль поражает.

Не потому, что она оказалась верной.

А потому, что показывает интеллектуальный риск эпохи: вместо немедленного обращения к демону или колдовству некоторые авторы пытались придумать материальный механизм даже для чрезвычайно странного наблюдения.

Но существовала и совсем другая версия

Богословы могли рассуждать иначе.

Если лоза действительно сообщает человеку сведения, которые невозможно получить обычными чувствами, откуда они приходят?

Не является ли практика формой запрещённого гадания?

Не действует ли здесь духовная сила?

Не маскируется ли под «естественную физику» то, что религиозная традиция считает недопустимой дивинацией?

Так дело Жака Эмара оказалось прямо на границе трёх территорий:

физики, магии и богословия.

Именно здесь появляется Валлемон

Для Пьера Ле Лоррена де Валлемона история Эмара стала практически идеальным материалом.

Она соединяла всё, что его интересовало:

скрытые воздействия природы, движение гадательной лозы, корпускулы, испарения, магнетизм, человеческое тело и вопрос о том, необходимо ли привлекать сверхъестественное для объяснения странного события.

В 1693 году выходит его La Physique occulte.

Уже полное название книги говорит о масштабе проблемы: гадательная лоза рассматривается как средство поиска источников воды, рудников, скрытых сокровищ, воров и беглых убийц.

Подробнее сам трактат разбираем здесь: «Оккультная физика» Валлемона: что это за книга 1693 года.

Валлемон пытается спасти явление для природы

Это одна из самых интересных особенностей книги.

Валлемон не хочет заканчивать обсуждение словом «колдовство».

Он пытается представить мир, в котором тело непрерывно взаимодействует со средой.

Частицы выходят наружу.

Испарения распространяются.

Поры принимают вещества.

Магниты показывают, что воздействие возможно без непосредственного соприкосновения.

Из всего этого Валлемон строит гипотезу скрытой физики.

Но затем Эмара решили проверить

И вот здесь история делает резкий поворот.

Чем громче становилась известность лозоходца, тем очевиднее был вопрос:

может ли он показать тот же результат там, где условия контролируют другие люди?

Эмара пригласили в Париж. Интерес к нему проявил Анри-Жюль де Бурбон, принц Конде.

Начались испытания.

Эмару предлагали обнаруживать спрятанные металлы, определять места краж и работать с ситуациями, условия которых были заранее известны организаторам.

Результаты оказались совсем не похожи на триумфальное путешествие из Лиона.

Лоза начала ошибаться

В одном из испытаний Эмар не смог надёжно определить спрятанные металлы.

В другом его ввели в заблуждение рассказом о краже — и лоза начала показывать след преступления, которого не существовало.

В Шантийи возникали неверные указания на людей, непричастных к проверяемым событиям.

Известны и описания эпизода, когда Эмар прошёл над местом, где под сводом текла вода, но его лоза на неё не отреагировала.

У каждого провала появлялось объяснение.

Но именно это и разрушало убедительность метода.

Это был обман?

Слишком простой вопрос.

Мы не можем заглянуть в сознание человека XVII века и установить, что именно Эмар думал о собственных способностях.

Он мог сознательно вводить людей в заблуждение.

Он мог искренне воспринимать движения лозы как внешние сигналы.

Он мог использовать наблюдательность, знание местности, реакции окружающих и собственную интуицию, не осознавая, какую роль они играют.

Возможно и сочетание нескольких механизмов.

Поэтому исторически гораздо интереснее не выносить психологический приговор Эмару, а посмотреть, что произошло вокруг него.

Общество само превратило его в эксперимент

Сначала Эмара принимали как успешного практика.

Затем его способностям попытались дать физическое объяснение.

Потом возник богословский спор.

После этого его начали проверять в контролируемых условиях.

То есть вокруг одного лозоходца за несколько месяцев возник почти полный цикл:

наблюдение → сенсация → теория → критика → эксперимент.

В этом и заключается историческая ценность дела.

Почему Валлемон всё равно важен

Провальные испытания Эмара не делают «Оккультную физику» бессмысленной книгой.

Скорее наоборот.

Они показывают среду, в которой Валлемон работал.

Он получил множество свидетельств, противоречивые эксперименты, физические гипотезы, богословские возражения и громкую историю, захватившую французскую Республику писем.

И попытался собрать из этого целостную картину.

Он ошибался в механизмах.

Но сам вопрос был фундаментальным:

Вот почему история Эмара пережила его самого

Потому что это не просто анекдот о человеке с веткой.

Это маленькая модель огромной проблемы.

Человек наблюдает нечто необычное.

Событие получает свидетелей.

Успех превращается в репутацию.

Репутация рождает теорию.

Теория начинает объяснять всё новые явления.

А потом появляется эксперимент, который задаёт неприятный вопрос:

останется ли эффект, если убрать подсказки, ожидания и возможность интерпретировать результат задним числом?

Этим вопросом дело 1692 года неожиданно становится очень современным.

От убийства в Лионе — к «Оккультной физике»

Без Жака Эмара книга Валлемона была бы другой.

Потому что история лионского расследования радикально расширила проблему гадательной лозы.

Пока лоза искала руду, можно было говорить о свойствах металлов.

Пока она искала воду — о подземных испарениях.

Но когда она начала искать убийцу, потребовалось объяснить, каким образом человеческий поступок может оставить физически обнаружимый след.

Вот здесь обычное лозоходство превратилось в настоящую «оккультную физику».