Есть вопрос, который способен разрушить слишком простую религиозную картину мира одной короткой фразой.

Если всё происходит от Бога, откуда появляется зло?

Можно ответить: зло создал не Бог, а свободное существо.

Но тогда возникает следующий вопрос.

Откуда у этого существа вообще появилась возможность стать злым?

Если в первоначальном мире существовало только совершенное добро, каким образом внутри него смогло возникнуть желание, противоположное этому добру?

Якоб Бёме не обходит этот узел.

Напротив.

Значительная часть «Авроры» может быть прочитана как одна большая попытка понять именно эту проблему.

Ошибка начинается со слишком простой картины света и тьмы

Обычно нам хочется представить космос так:

свет существует сам по себе, тьма существует где-то напротив; свет принадлежит добру, тьма принадлежит злу.

Бёме мыслит сложнее.

Его интересует не только готовый свет.

Его интересует рождение света.

То есть процесс, в котором свет вообще становится явленным.

А для этого приходится говорить о напряжении, сопротивлении, стягивании, горечи, огне и переломе.

Именно здесь проблема добра и зла соединяется у него с философией природы.

Сначала возникает не зло, а различие

Это принципиальный момент.

Не всякая суровость у Бёме является злом.

Не всякий огонь является адом.

Не всякое напряжение означает падение.

Первые качества природы вообще связаны с силами, которые современный читатель легко назвал бы «тёмными»: стягиванием, резкостью, горечью, огненным напряжением.

Но без них невозможны различие и движение.

Если ничто не стягивает, не возникает определённости.

Если нет сопротивления, не возникает напряжения.

Если нет напряжения, не происходит перелома.

А без перелома не открывается свет.

Именно поэтому сначала необходимо понять семь качеств природы в «Авроре» . Без них разговор Бёме о зле становится почти непонятным.

Терпкость ещё не зло

Бёме постоянно показывает, что природа нуждается в различающих силах.

Терпкость стягивает.

Горечь возбуждает.

Возникает внутреннее движение.

Эти силы могут звучать неприятно, но без них мир оставался бы неразличённым и неподвижным.

Поэтому нельзя взять всё суровое и сразу положить его в коробку с надписью «зло».

Огонь — место развилки

Затем система подходит к одному из самых сильных образов Бёме.

К огню.

Огонь способен уничтожать.

Он причиняет боль.

Он связан с яростью.

Но тот же огненный процесс становится местом, где рождается свет.

И это не мелкая деталь.

Поэтому вопрос Бёме звучит уже иначе:

не просто «где зло?», а:

почему одна и та же сила может войти в свет или остаться в собственной ярости?

Свет не уничтожает природу

В более простой модели можно было бы ожидать, что свет появляется и уничтожает всё суровое.

Но тогда исчезли бы и различие, и движение, и сама способность природы быть проявленной.

Бёме строит другую конструкцию.

Свет не просто стирает предшествующие качества.

Он меняет их отношение.

Силы остаются различными, но больше не существуют как взаимное разрушение.

Они входят в другой порядок.

И здесь появляется любовь.

Не как сентиментальное чувство, а как состояние, в котором различие перестаёт быть войной частей против целого.

Тогда что такое тьма?

У Бёме невозможно дать одно короткое определение, которое закроет все случаи.

Но в контексте «Авроры» тьма тесно связана с состоянием, в котором свет не раскрывается в соответствующем качестве.

Остаётся суровость.

Остаётся напряжение.

Остаётся огненная способность.

Но она уже не входит в мягкое взаимное рождение.

Именно поэтому адский огонь и небесный огонь у Бёме могут быть описаны через родственный язык, хотя их состояние совершенно различно.

Здесь появляется Люцифер

История Люцифера нужна Бёме именно в этом месте.

Он не просто рассказывает традиционную историю о гордом ангеле.

Люцифер становится космологическим примером.

Он обладает силой.

Обладает высоким положением.

Обладает способностью действовать.

Но затем хочет возвысить собственную силу в самой себе.

Не служить общему порядку рождения, а сделать собственное качество центром.

Именно это меняет всё.

Подробнее этот процесс разбираем отдельно: «Падение Люцифера в „Авроре“ Якоба Бёме» .

Зло как замыкание силы на самой себе

Здесь возникает одна из наиболее интересных идей раннего Бёме.

Представьте силу, которая должна существовать в отношении с другими силами.

Она получает от них.

Она отдаёт.

Она ограничивает другие и одновременно сама ими ограничивается.

Из этого взаимодействия рождается более высокий порядок.

Теперь представьте, что одна сила говорит:

я хочу быть только собой и хочу всё остальное подчинить себе.

Сама способность действовать никуда не исчезает.

Но изменяется её направление.

То, что в целостном порядке участвовало в жизни, теперь становится разрушительным.

Гордыня поэтому страшнее обычной ошибки

У Бёме гордыня Люцифера имеет гораздо более глубокий смысл, чем просто плохая черта характера.

Гордыня — это воля сделать себя центром.

Сила хочет принадлежать самой себе.

Она перестаёт принимать своё место в общем порядке.

Она не хочет быть частью рождения.

Она хочет стать основанием.

Поэтому гордыня оказывается почти метафизической ошибкой.

Творение пытается существовать так, будто источник находится в нём самом.

Почему за гордыней приходят жадность, зависть и гнев

В «Авроре» Бёме позднее говорит о четырёх силах, которые характеризуют дьявольский порядок:

Здесь уже особенно хорошо видно: этика у Бёме вырастает из его космологии.

Пороки — это не случайный список запрещённых состояний.

Они повторяют один механизм: часть перестаёт жить относительно целого.

Почему это касается не только Люцифера

Если бы вся проблема относилась только к падшему ангелу, «Аврора» была бы просто странной космологической легендой.

Но Бёме постоянно возвращает этот механизм к человеку.

То, что происходит на уровне ангельского мира, может воспроизводиться в человеческой воле.

Человек тоже способен жить из любви, то есть во взаимном порядке.

И способен превратить собственное желание в абсолютный центр.

Поэтому история Люцифера становится зеркалом человека.

Ад начинается не после смерти

Это ещё одна важная линия.

Ад у Бёме нельзя понимать только как географическое место, куда когда-нибудь будут отправлены грешники.

Адский способ существования может начинаться уже внутри самой воли.

Если сила остаётся в суровом рождении и не входит в светлое отношение любви, она несёт собственное мучение в себе.

Огонь остаётся огнём, но не становится светом.

И это один из самых сильных образов всей философии Бёме.

А что тогда означает «гнев Божий»?

Это один из наиболее трудных терминов для современного читателя.

Фраза легко создаёт картину разгневанного Бога, который эмоционально выходит из состояния спокойствия и решает наказать человека.

Но у Бёме язык гнева значительно теснее связан с суровой стороной природы.

Это не просто человеческая эмоция, перенесённая на Бога.

Через «гнев» Бёме описывает огненную, строгую, различающую сторону рождения, когда она существует вне мягкости света.

Именно поэтому его терминология так опасна для быстрого современного пересказа.

Почему зло не является отдельной материей

Если собрать предыдущие линии, становится понятна одна важная вещь.

Бёме не нужно вводить второе самостоятельное вечное начало зла, которое существовало бы рядом с Богом.

Для объяснения разрушения достаточно показать, как силы, необходимые для проявленной природы, могут войти в повреждённое отношение.

Поэтому зло оказывается связано не столько с «материалом», сколько с режимом действия.

Это делает систему Бёме значительно сложнее простого дуализма «светлая материя против тёмной материи».

Здесь становится понятнее Салиттер

Именно в этом контексте становится особенно очевидно, почему термин Salitter нельзя просто превращать в химическую селитру .

Бёме говорит о повреждении природы, о формирующих силах, о состоянии, которое способно изменяться.

Если мы заменим весь этот уровень одним веществом, исчезнет сама логика его космологии.

Адам повторяет проблему Люцифера

Затем та же схема переходит к человеку.

Библейское грехопадение для Бёме тоже нельзя понять как случайное нарушение одного внешнего запрета.

Он пытается увидеть, что изменилось в самом отношении человека к природе и Божественному порядку.

И поэтому Книга Бытия становится внутри «Авроры» частью его космологии.

Подробнее: «„Аврора“ и Книга Бытия: как Бёме объясняет сотворение мира» .

Почему человек способен и к свету, и к тьме

Потому что человек, по Бёме, не находится за пределами природы.

Он является микрокосмом.

Те же силы, которые проявляются в большом мире, действуют и в нём.

Отсюда становится понятным, почему «Аврора» постоянно переходит от космоса к человеческому телу, сердцу, желчи, чувствам и воле.

Человек не наблюдает драму света и тьмы со стороны.

Она повторяется внутри него.

Почему Бёме нельзя превращать в современную психологию

Здесь возникает соблазн.

Сказать:

«Ну понятно. Свет — это осознанность, тьма — подсознание, Люцифер — эго, а семь качеств — психологические состояния».

Получается удобно.

И почти наверняка слишком просто.

Бёме действительно связывает космос и человека.

Но его язык остаётся богословским, натурфилософским и теософским.

Он говорит не просто о внутреннем переживании человека, а об устройстве реальности.

Поэтому при чтении лучше сначала сохранить собственные термины автора.

Мы подробно разбирали этот принцип здесь: «Как читать „Аврору“ Якоба Бёме и не потеряться в её языке» .

Почему один перевод может изменить всю проблему зла

Представьте место, где меняется отрицание.

Было: «может».

Стало: «не может».

Или наоборот.

В обычной фразе это ошибка.

В рассуждении о Боге, свете, природе и гневе это уже другая философия.

Именно поэтому при подготовке издания TITOV EDITION ключевые места «Авроры» сверялись с рукописной традицией, а поздние редакции не принимались автоматически за окончательный авторский текст.

О том, что обнаружила эта работа: «Подлинная рукопись „Авроры“ 1612 года: что изменили поздние издания» .

Так Бёме оправдывает зло?

Нет.

Это важное различие.

Показать, из какого механизма может возникнуть зло, не означает назвать зло добром.

Бёме крайне жёстко говорит о гордыне, жадности, зависти, гневе, дьявольской воле и повреждении человека.

Но он хочет понять не только моральную оценку.

Ему нужен ответ на более глубокий вопрос:

как зло вообще стало возможным в мире, происходящем от Бога?

И какой ответ предлагает «Аврора»?

В ранней форме его можно выразить так.

Это ещё не вся поздняя философия Бёме.

Но фундамент уже здесь.

Именно из этой проблемы будут дальше развиваться его размышления о принципах, воле, рождении, человеке и восстановлении.

Почему эта идея до сих пор цепляет

Потому что она выводит проблему зла за пределы слишком простого «плохие делают плохое».

Бёме показывает, что разрушительным может становиться не только нечто чуждое жизни.

Разрушительной может стать сама сила жизни, если она перестаёт существовать во взаимном порядке.

Сила становится властью.

Отличие — превосходством.

Желание — присвоением.

Огонь — яростью.

И именно поэтому Люцифер для Бёме не чужое чудовище.

Он радикальный пример того, что может произойти с самой способностью желать.

Якоб Бёме · «Аврора»

В первой большой книге Бёме проблема света, тьмы и зла соединяется с его учением о качествах природы, огне, Люцифере, человеке и сотворении мира.

Смотреть книгу «Аврора» Все книги Якоба Бёме