Пятая глава Mankind United называется: «Золотое правило — или — власть золота: что выберем?»

Это не случайный эффектный заголовок. Он очень точно описывает всю архитектуру книги.

С одной стороны находится Golden Rule — Золотое правило: нравственный принцип, согласно которому человек должен поступать с другими так, как хотел бы, чтобы они поступали с ним.

С другой — власть накопленного богатства, когда деньги перестают быть только средством обмена и превращаются в способность определять возможности и решения других людей.

Наиболее важное отличие Белла от обычной нравственной проповеди состоит в одном слове: «практически».

Уже в первой главе главной целью Международного института называется поиск способов, с помощью которых Золотое правило можно было бы практически применять во всех человеческих отношениях.

Белла не удовлетворяет ситуация, когда человек признаёт красивый нравственный принцип в религии или философии, но живёт внутри экономической системы, побуждающей его действовать противоположным образом.

Поэтому для Белла недостаточно просто призывать богатого быть добрее, работодателя — щедрее, политика — честнее, а банкира — справедливее.

Если сама конструкция общества создаёт постоянную выгоду от неравного положения людей, нравственное наставление будет постоянно конфликтовать с материальными стимулами системы.

Белл не утверждает, что сам по себе любой обмен, доход или материальное благо является злом.

Его атака направлена прежде всего на накопительную функцию денег.

В начале пятой главы он формулирует проблему предельно ясно: пока существует такой вид денег, который можно сосредоточить в огромных количествах, их владельцы получают возможность диктовать свою волю правительствам и народам.

Здесь соединяются экономическая и нравственная части книги.

Большое богатство не просто позволяет жить лучше. В авторской модели оно способно покупать доступ к кредиту, промышленности, политическому влиянию и человеческому труду.

Порядок глав здесь важен.

Сначала Белл подробно описывает Hidden Rulers — «Тайных Правителей» и финансовую силу «Менял».

Затем показывает собственную версию того, как накопленный капитал позволяет контролировать экономические и политические процессы.

И только после этого ставит вопрос: какой принцип должен заменить власть денег?

Поэтому Golden Rule — не отдельная религиозная вставка. Она является прямым ответом на проблему власти, сформулированную в предыдущих главах.

Саму концепцию Hidden Rulers мы разбираем отдельно в статье «Тайные Правители Мира у Артура Белла» .

Здесь находится, возможно, самая характерная идея всей книги.

Белл утверждает: если Золотое правило действительно принимается всерьёз, оно должно менять не только индивидуальное поведение, но и правила собственности, труда и обмена.

В одном из центральных фрагментов автор прямо пишет, что если Golden Rule должно служить мерой человеческих отношений, необходимо создать экономическую систему, которая защищала бы людей от алчности, эгоизма и нечестности.

Одной из главных мишеней автора становится Private Profit System — «Система частной прибыли».

По версии Белла, прибыль заинтересована в том, чтобы спрос превышал предложение. Если товара достаточно для всех, возможность повышать цену уменьшается.

Отсюда автор делает радикальный вывод: система частной прибыли имеет встроенный стимул поддерживать относительный дефицит, тогда как интерес общества — производить достаточно для удовлетворения потребностей.

Это одна из тех точек, где философский тезис книги становится экономическим.

Следующий шаг Белла ещё радикальнее.

Он рассуждает: если один человек обладает значительно большими материальными возможностями и привилегиями, чем другой, само это различие создаёт почву для зависти, страха, конфликтов и защиты собственности.

Поэтому нравственный принцип взаимности постепенно приводит автора к идее absolute economic equality — абсолютного экономического равенства.

Но внутри книги переход последователен: равное нравственное достоинство должно получить материальное выражение.

Здесь Mankind United отличается от простого призыва «забрать у богатых и поделить».

Белл прямо замечает: если просто разделить существующие деньги поровну, со временем они снова окажутся сосредоточены у небольшой части населения.

Поэтому он предлагает менять не только распределение денег, но и свойства самого средства обмена.

Деньги должны быть устроены так, чтобы их накопление в огромных количествах перестало давать долговременную власть над экономической жизнью других людей.

Поздние главы книги показывают, во что должен превратиться нравственный принцип на уровне институтов.

Появляется Universal Service Corporation — Корпорация всеобщего служения.

Её устав, по замыслу Белла, должен буквально включать Золотое правило в основу управления.

Руководители должны отбираться за способности и желание служить, а не за происхождение, личное богатство или близость к владельцам капитала.

Производство и распределение должны работать ради удовлетворения потребностей членов, а не ради максимизации частной прибыли.

Именно здесь становится окончательно понятно: Mankind United — это попытка превратить этическую максиму в проект экономической конституции.

Было бы ошибкой считать, что автор объясняет всё исключительно системой.

Он много говорит об алчности, эгоизме, честолюбии, стремлении к поклонению и желании господствовать над другими.

Однако вместо требования сначала создать «идеального человека» Белл предлагает другую последовательность: построить общественный порядок, который не вознаграждает самые разрушительные человеческие качества.

В религиозных главах книги эта мысль сформулирована особенно резко.

Белл противопоставляет исповедание принципа и его осуществление.

Молитвы, проповеди и нравственные заявления, по его мнению, ничего не меняют, если человек после этого продолжает участвовать в отношениях, построенных на противоположной логике.

Поэтому автор постоянно возвращается к необходимости действовать.

Читателю необязательно соглашаться с экономическими выводами автора, его теорией Тайных Правителей или проектом абсолютного равенства, чтобы увидеть главный философский вопрос.

Может ли нравственность существовать отдельно от экономических стимулов?

Если общество публично утверждает, что все люди обладают равным достоинством, но материально вознаграждает максимальное использование чужой зависимости, насколько устойчиво такое противоречие?

Именно здесь книга 1930-х годов выходит за пределы своей специфической идеологии.