Воображение и фантазия: как Аткинсон и Билс объясняют силу мысленных образов
Что происходит, когда человек закрывает глаза и вновь слышит знакомый голос, представляет ещё не построенный дом или мысленно переставляет предметы в комнате? Мы привыкли отвечать одним словом — «воображение». Но за ним скрывается несколько различных видов внутренней работы. Одни сохраняют пережитое, другие свободно соединяют впечатления, третьи позволяют заранее увидеть конструкцию, которую ещё только предстоит воплотить. Уильям Уокер Аткинсон и Эдвард Э. Билс начинают «Творческую силу» с тщательного различения этих способностей. Для них это не спор о терминах: от точности различения зависит, сумеем ли мы пользоваться собственной созидательной силой сознательно.
Читать книгу в TITOV.STOREПервые три главы книги образуют самостоятельное исследование природы образа. Сначала авторы противопоставляют высшую созидательную работу произвольной игре фантазии. Затем показывают, как память сохраняет впечатления, полученные не только через зрение. Наконец, переходят к деятельному воображению, которое отбирает и соединяет материал ради определённого результата. Если читать эти главы вместе, становится видно: новая идея не появляется вне жизненного опыта, но и не является его простым повторением. Между воспоминанием и изобретением находится особое искусство обращения с тем, что человек уже знает.
Почему «всего лишь воображение» — бедное выражение
В обычном разговоре воображаемое часто противопоставляют действительному. Человек переживает событие — это якобы настоящее; он представляет возможное событие — значит, отходит от реальности. Такое противопоставление удобно для бытовой речи, но мало объясняет, каким образом люди вообще строят планы. Работа архитектора начинается задолго до первых ударов молотка. Учитель подбирает будущую последовательность урока прежде, чем войдёт в класс. Музыкант пробует услышать движение мелодии, пока она ещё не записана. Во всех этих случаях внутреннее представление служит подготовкой к реальному действию.
Аткинсон и Билс предлагают смотреть на этот процесс без снисходительности. Воображение может заблуждаться, как и любое человеческое суждение; его формы способны оказаться непригодными. Однако отсюда не следует, что сама способность бесполезна. Напротив, чем серьёзнее результат, тем важнее отделять ясный рабочий образ от неопределённого впечатления. Будущий предмет должен хотя бы частично получить форму в сознании, чтобы человек мог выбирать средства его создания. Поэтому слово «воображаемый» в книге обозначает не ложный, а существующий пока как внутреннее представление.
В чём разница между фантазией и воображением
Первое существенное различие касается направления мысли. Фантазия позволяет образы соединять свободно: один напоминает другой, случайная ассоциация вызывает следующую, а дальнейшая цепь может не подчиняться никакой заранее выбранной задаче. Такая свобода бывает прекрасна. Она необходима игре, юмору, сказке, неожиданной метафоре. Авторы не отрицают её своеобразного обаяния. Но когда речь заходит о созидательном результате, одного свободного движения уже недостаточно. Воображение должно соотнести возникающие формы с разумом, целью и возможностью осуществления.
Здесь возникает тонкость. Разделять фантазию и созидательное воображение — не значит провести границу между художником и инженером. Художник также нуждается в строгом отборе: в картине необходимо подчинить цвет, форму и движение единому замыслу, а в романе — выбрать точные обстоятельства и выстроить судьбы героев. Инженер, в свою очередь, нередко начинает с необычного предположения, которое консервативное мышление сразу отвергло бы как фантазию. Поэтому настоящая граница проходит внутри самого творческого процесса. Свобода воображаемых сочетаний даёт варианты, а созидательный разум превращает удачное сочетание в проверяемую форму.
Образ не обязательно должен быть зрительным
Вторая глава разрушает ещё одно привычное сужение. Когда мы говорим «мысленная картина», перед глазами обычно возникает визуальный рисунок. Но человек способен вспомнить тембр голоса, шум прибоя, запах свежей древесины, горечь напитка, прикосновение тёплого камня и ощущение движения тела. Эти впечатления также могут сохраняться и вновь появляться как образы. Именно поэтому разные люди по-разному рассказывают о работе памяти. Один прежде всего «видит» событие, другой «слышит» его, третий помнит устройство пространства и последовательность жестов.
Для творчества это имеет глубокое значение. Композитор работает не только с нотными знаками, но и с внутренним звучанием. Повар представляет сочетание вкусов и запахов. Танцовщик может мысленно пройти движение, ещё не исполнив его. Человек, проектирующий мастерскую, способен заранее ощутить, насколько удобно расположены инструменты. В каждой деятельности имеется собственный чувственный материал. Если считать воображением лишь яркие зрительные картины, легко не заметить огромное пространство других способностей, в которых уже действует та же созидательная сила.
Память как собрание строительного материала
Авторы постоянно возвращают читателя к опыту. Чтобы строить из образов новые сочетания, необходимо чем-то располагать. Мысленный материал приходит из встреч, наблюдений, чтения, труда, разговоров и прямого соприкосновения с миром. Память удерживает не только отдельные факты, но и отношения: что следует за чем, как одна форма соединяется с другой, какой результат однажды получился при определённом действии. Позднее именно эти сохранённые связи могут подсказать неожиданное решение совершенно иной задачи.
Представим мастера, который много лет наблюдал работу разных инструментов. Ему знакомы усилие руки, свойства металла, удобство рукоятки, последствия небольшого изменения угла. В какой-то момент он замечает, что устройство, созданное для одной работы, можно приспособить к другой. Внешне решение выглядит внезапным. Но в сознании давно накопился материал, позволивший соединить два ряда опыта. Так «старое» становится частью нового. Развитие воображения поэтому невозможно отделить от развития внимания к окружающему миру: чем точнее человек замечает детали, тем богаче и надёжнее запас будущих сочетаний.
Воспроизведение и преобразование — две разные работы
Воспроизводящее воображение возвращает знакомое. Вы можете представить комнату, в которой жили много лет назад, вспомнить мелодию, восстановить последовательность дороги или мысленно почувствовать форму предмета. Созидательное воображение выполняет иную задачу. Оно пользуется знакомым материалом, но меняет его расположение, вводит новые отношения, отделяет существенное от случайного. Одно похоже на возможность вновь открыть архив, другое — на работу за столом, где из найденных материалов начинают собирать новую конструкцию.
Впрочем, эта граница не делает воспроизведение низшей и ненужной способностью. Без него созидательному воображению просто нечего было бы преобразовывать. Умение точно воспоминать деталь не противоположно умению придумать новое, а служит его опорой. Изобретатель должен достаточно ясно представить существующее устройство, чтобы увидеть возможность перемены. Писатель должен помнить звучание человеческой речи, чтобы создать убедительный диалог. Архитектор должен знать материалы и пространства, чтобы вообразить будущую форму. Так книга связывает память с творчеством без искусственного разрыва между ними.
Почему яркость образа не равна его ценности
Иногда человек представляет будущее настолько сильно, что сам переживает его почти как свершившееся. Однако яркость не говорит, что план хорош, а эмоция не заменяет точности. Можно часами видеть прекрасный дом, не учитывая ни участка, ни несущих стен, ни потребностей тех, кто будет в нём жить. Можно с восторгом воображать написанную книгу, но не продумать её главную мысль и внутреннюю композицию. Аткинсон и Билс предлагают мерить созидательный образ не интенсивностью чувства, а его способностью участвовать в действительной работе.
Это не призыв приглушить вдохновение. Сильное чувство иногда помогает удерживать внимание на задаче в течение долгого времени. Вопрос в том, куда оно направлено. Если образ служит только наслаждению предполагаемой победой, человек может остаться в круге повторяющихся мечтаний. Если же он становится предметом исследования, эмоциональная энергия получает дело: появляется желание уточнить подробности, найти средства, опробовать вариант, исправить недостаток. Созидательное воображение начинается там, где внутренней картине позволено изменяться под воздействием опыта.
Как разум и воля участвуют в создании нового
Третья глава подчёркивает согласованность нескольких умственных сил. Воображение предлагает формы. Интеллект рассматривает их связи, различия и вероятную ценность. Воля удерживает направление и возвращает человека к работе, когда первоначальная новизна образа перестаёт возбуждать. Если убрать один из этих элементов, конструкция обеднеет. Без воображения мысль слишком тесно связана с известными решениями. Без разумного отбора она разбрасывается в бесконечном количестве вариантов. Без устойчивого волевого участия замысел остаётся случайным эпизодом внутренней жизни.
Эта согласованность помогает понять, почему творчество нельзя свести к отдельному упражнению в визуализации. Можно развивать способность представлять цвета или предметы, и это окажется полезным, но работа созидательного ума сложнее. Ему нужно сопоставлять, оценивать, сохранять удачное, отказываться от неподходящего и снова возвращаться к цели. Процесс одновременно свободен и требователен. Лишь на первый взгляд в нём противоречат друг другу открытость новому и строгий выбор. На самом деле первая открывает множество дверей, а второй помогает решить, через какую действительно стоит идти.
Откуда возникает оригинальность
Оригинальную идею часто представляют как нечто полностью оторванное от предшествующего опыта. Человек словно должен извлечь из пустоты форму, которой никогда не существовало ни в каком виде. В книге предлагается гораздо более плодотворная перспектива. Новое возникает тогда, когда уже известные образы, свойства и отношения соединяются непривычным способом. Отдельные элементы могут быть старыми, но их взаимное расположение оказывается прежде не замеченным. Впервые открывается возможность, которую никто не искал именно в таком сочетании.
Поэтому важным условием оригинальности становится широта наблюдения. Человек, знающий только один способ работы, будет бесконечно перестраивать один и тот же набор деталей. Человек, знакомый с несколькими областями, способен перенести принцип из одной в другую. Музыка может научить архитектора ритму, ремесло — исследователя терпению к материалу, сад — организатора пониманию роста и времени. Эти переходы не обязаны превращаться в готовую метафору: иногда они становятся конкретным техническим решением. Созидательное воображение видит возможность связи там, где привычка оставляла предметы разъединёнными.
Почему полезно учиться замечать свои образы
Обычно внутреннее представление появляется быстро и так же быстро исчезает. Мы не успеваем заметить, из каких элементов оно составлено, что вызвало его появление и какие чувства оно за собой повело. Но внимательное наблюдение за собственной мыслью постепенно меняет отношение к этим движениям. Можно различить, когда память точно возвращает знакомое, когда ассоциация увела в сторону, а когда возникло сочетание, заслуживающее дальнейшей разработки. Это не требует особой торжественности. Достаточно привыкнуть смотреть на внутреннюю работу с тем же интересом, с каким хороший ремесленник смотрит на свой стол.
Первые три главы книги можно читать с карандашом. Останавливаясь на интересном примере, полезно спросить: что в моём замысле взято из прямого наблюдения? Какая часть является простым повторением привычной формы? Что здесь соединено необычным образом? Как проверить, действительно ли это новое соединение улучшает результат? Такие вопросы не подменяют авторское исследование упражнением, но позволяют увидеть, как его идеи относятся к собственной жизни. Воображение перестаёт быть тайной способностью, о которой говорят лишь обобщённо, и становится наблюдаемой частью повседневного мышления.
Когда мечтание начинает мешать творчеству
Сама по себе способность много мечтать не плоха и не хороша. У неё есть собственная ценность: свободные картины дают отдых, расширяют внутренний мир, позволяют переживать то, чему пока нет места во внешней жизни. Трудность возникает, когда человек начинает принимать удовольствие от образа за результат его осуществления. Будущая книга уже принесла воображаемое признание, проект — воображаемый успех, разговор — воображаемое примирение. В таком состоянии дальнейшая работа кажется менее привлекательной, ведь она потребует соприкоснуться с сопротивлением реальности.
Созидательное воображение обращается с этим сопротивлением иначе. Оно не воспринимает каждое препятствие как оскорбление идеала, а включается в уточнение плана. Не хватает материала — нужно его найти. Устройство неудобно — требуется перестановка частей. Объяснение непонятно — необходимо выбрать другую последовательность. Человеческое решение не становится менее творческим от встречи с ограничениями. Иногда именно ограничение открывает возможность, которую без него невозможно было бы заметить. Книга учит относиться к воображению не как к пространству, куда мы уходим от мира, а как к силе, с которой возвращаемся в него внимательнее.
Как связаны воображение и искусство чтения
Чтение само по себе постоянно обращается к внутренним образам. Хорошая проза вызывает звук, движение, пространство и настроение, хотя страница остаётся неподвижной. Но читать исследовательскую книгу можно по-разному. Можно быстро узнавать знакомые слова и соглашаться с ними. А можно временно строить в собственном уме ту конструкцию, которую предлагают авторы: понять различие, удержать последовательность рассуждения, найти пример, мысленно проверить его на известном опыте. Второй способ ближе к теме «Творческой силы», поскольку делает чтение активным созиданием смысла.
Особенно полезно возвращаться к отдельным главам после паузы. Первый раз понятия звучат отвлечённо, затем жизнь даёт пример, который внезапно делает их точными. Вы замечаете, как готовили разговор заранее, как воображали изменение рабочего пространства, как вспоминали чужое решение и приспосабливали его к своей задаче. Авторские различия наполняются личным содержанием. Такой путь естественен для интеллектуального произведения, рассчитанного не на одноразовое потребление, а на постепенное освоение инструмента мышления.
От мысленного образа к творческой композиции
Первые три главы не заканчивают разговор, а готовят дальнейшую работу. Если воображение способно создавать новые сочетания, возникает вопрос: как управлять этим процессом более последовательно? Где хранить собранные идеи? Как разделять главные и второстепенные факторы? Что делать с неудачным вариантом? Когда необычная связь заслуживает испытания, а когда её лучше оставить? Ответы начинаются в следующих разделах книги — «Строитель и план», «Ментальная лаборатория», «Законы изобретательства» и «Творческая композиция». Там внутренние образы превращаются в организованный материал для работы.
Отсюда открывается особенно красивый смысл авторского замысла. Человеческое творчество рождается не из презрения к накопленному опыту, а из умения обращать его к ещё не существующей форме. Мы помним, наблюдаем, сравниваем, изменяем и вновь соединяем. В таком движении память не сковывает будущее, а делает его возможным. Фантазия не изгоняется, но получает соседство с разумом и волей. Воображение не противопоставляется действию, а становится его первой внутренней работой. И читатель постепенно понимает, почему Аткинсон и Билс дали этой способности такое сильное имя — творческая сила.
0 комментариев