«Творческая сила» Аткинсона и Билса: девять глав о созидательном воображении
«Творческая сила, или Ваши созидательные способности» — книга о том, что происходит между первым проблеском идеи и появлением вещи, поступка, решения или произведения. Уильям Уокер Аткинсон и Эдвард Э. Билс обращаются к воображению не как к приятному отступлению от повседневности, а как к одной из самых деятельных человеческих способностей. Здесь рождаются образы будущих построек, новых способов работы, исследований, книг, отношений и собственных жизненных перемен. Авторы предлагают рассмотреть эту внутреннюю работу внимательно — почти так, как мастер рассматривает устройство своего инструмента.
Читать книгу в TITOV.STOREВ девяти главах читатель проходит путь от природы воображения к его практическому использованию и затем к более широкому вопросу о самом искусстве творения. Чтение постепенно меняет масштаб. Сначала речь идёт о памяти, восприятии и мысленных образах. Затем в поле зрения входят план, классификация, эксперимент, изобретение и композиция. Наконец, авторы возвращают читателя к идеалу — тому внутреннему образу, благодаря которому разрозненные усилия обретают направление. Книга остаётся цельной именно потому, что каждый новый уровень продолжает предыдущий.
Не мечта вместо действия, а источник формы
Слово «воображение» слишком часто вызывает представление о человеке, оторванном от действительности. Он сидит, смотрит вдаль, придумывает несбыточные картины и ничего не предпринимает. Аткинсон и Билс начинают с другого понимания. Воображение образует возможную форму прежде, чем руки, слова и поступки смогут воплотить её. В этом отношении оно присутствует не только в искусстве. Строитель не начинает работу без представления о будущем сооружении. Предприниматель не устраивает дело, если совсем не видит его устройства. Исследователь не совершает опыт, не допуская заранее каких-то отношений между фактами.
Так раскрывается смысл заглавия. «Творческая сила» — не обещание получить результат одним только желанием. В книге последовательно показывается, почему материал опыта необходимо собрать, различить, расположить, преобразовать, сопоставить с реальными условиями и, наконец, довести замысел до осуществления. Между образом и результатом возникает дисциплина. Именно она делает воображение не противоположностью практической жизни, а её внутренней подготовительной мастерской. Поэтому читатель, ищущий лишь формулу быстрой удачи, неожиданно обнаружит здесь серьёзный труд мысли.
Первая глава: воображение и фантазия
Первое движение авторов — развести два понятия, которые повседневная речь часто смешивает. Фантазия свободно соединяет впечатления, иногда ради игры, удовольствия или необычности самого сочетания. Воображение в его более высоком, созидательном проявлении подчиняет сочетание разумному направлению и определённому результату. Оба начала пользуются возможностью ума придавать форму тому, чего нет непосредственно перед глазами. Различие появляется в характере работы и в отношении к её плодам. Одно может довольствоваться переливом картин, другое спрашивает, какую новую форму необходимо построить.
Эта глава особенно интересна людям, которые привыкли обесценивать собственные мысли фразой «это всего лишь воображение». В действительности внутренний образ может быть и пустым развлечением, и первым наброском открытия. Чтобы увидеть разницу, важно не судить о величине мечты, а заметить способ обращения с ней. Есть ли в замысле предмет? Рассматривается ли он с разных сторон? Получает ли материал из наблюдения и памяти? Допускает ли проверку? Вопросы постепенно переводят читателя из пассивного ожидания вдохновения в состояние внимательного исследователя.
Вторая глава: способности создавать образы
Следующая глава возвращает воображение к его материалу — памяти и восприятию. Мы не только получаем впечатления, но и способны вновь представить то, что когда-то видели, слышали, ощущали, пробовали на вкус или переживали в движении. Мысленный образ у авторов не сводится к картинке. Звук голоса, запах сырого дерева, прикосновение ткани, ощущение шага или движения руки также могут стать материалом внутренней работы. Поэтому у разных людей вход в творческий процесс оказывается различным. Одному легче представить форму, другому — звучание, третьему — последовательность физических действий.
Важнейшая мысль здесь состоит в том, что творческое воображение не появляется из совершенной пустоты. Оно пользуется запасом впечатлений, связей и воспоминаний. Чем внимательнее человек живёт и наблюдает, тем разнообразнее материал его будущих решений. Однако большое количество впечатлений ещё не гарантирует настоящего творчества. Необходимо научиться различать их, вспоминать вовремя и вновь вызывать в сознании. Книга предлагает увидеть в памяти не склад отживших событий, а живое собрание элементов, пригодных для новой композиции.
Третья глава: созидательное воображение
Здесь авторы подходят к центральной силе произведения. Созидательное воображение принимает материалы воспоминания, разделяет их на части, оценивает, отбирает существенное и соединяет ранее известное в новую конфигурацию. Работа включает не только умение представить, но и интеллект, определяющий отношения вещей, и волю, удерживающую направление. Особенно важен переход от случайного соединения к сознательному построению. Ум перестаёт быть зрителем собственных образов и превращается в мастера, способного изменять их порядок.
Привлекательность этой главы — в возвращении творчеству достоинства труда. Новое решение может возникнуть неожиданно, но условия его появления часто готовятся долго. Человек размышляет над задачей, изучает варианты, отказывается от слабых сочетаний, обнаруживает связь между двумя прежде независимыми наблюдениями. Каждое движение может казаться скромным, пока однажды не складывается целое. Именно поэтому авторы не резервируют творческую способность за избранными художниками. Она обнаруживается в работе учёного, инженера, ремесленника, врача, организатора и любого человека, который сознательно создаёт новую форму решения.
Четвёртая глава: строитель и план
После объяснения природы силы начинается разговор о методе. Не случайно в заглавии главы появляется строитель. Его работа немыслима без понимания того, что именно предстоит возвести, какие средства доступны, какие части главные, какие связи между ними необходимо предусмотреть. Авторы предлагают общий порядок творческой деятельности, но не превращают его в жёсткое предписание. Он существует как удобный каркас, который каждый человек приспосабливает к своей задаче. Главным остаётся определённая цель и достаточно широкий взгляд на всё поле будущей работы.
Особенно практична рекомендация мыслить письменно. Когда идея живёт только в голове, её части легко меняют очертания, смешиваются с новыми впечатлениями и начинают противоречить друг другу незаметно для самого человека. Карандаш и бумага позволяют разместить замысел перед глазами. Можно составить перечень препятствий, ресурсов, участников, материалов и ожидаемых результатов; затем увидеть, что действительно относится к задаче, а что пока лишь отвлекает внимание. На этом этапе книга неожиданно оказывается близка к реальной мастерской, где красивый проект должен выдержать встречу с размерами, временем, инструментами и прочностью конструкции.
Пятая глава: ментальная лаборатория
Метафора лаборатории раскрывает следующий этап. Чтобы получить новое сочетание, сначала нужно собрать достаточно материала. Авторы предлагают целенаправленно знакомиться с предметом будущей работы, отыскивать связанные факты, идеи и образы, раскладывать их по понятным группам. Творческая задача часто не решается не потому, что у человека нет способности изобрести, а потому, что он работает слишком бедным набором представлений. Если строитель знает лишь один материал, он будет воспроизводить привычные решения; если изучит множество материалов и способов их соединения, пространство возможностей станет шире.
В этой главе внимательный читатель обнаружит мысль, которую легко недооценить: поиск нового начинается со способности хорошо описать старое. Нужно знать, из чего состоит вещь, как она работает, с чем связана, какие части можно заменить и какие свойства проявятся при другом сочетании. Составление перечней, систематизация и возвращение к накопленным наблюдениям выглядят не слишком романтично. Но именно так создаётся подготовленная среда, в которой воображение получает возможность двигаться свободно и точно. Лаборатория не убивает вдохновение; она предоставляет ему оборудование.
Шестая глава: законы изобретательства
Когда запас образов достаточно богат, начинается следующий опыт — их соединение. Авторы рассматривают изобретение не как обязательный прыжок из небытия в совершенно неизвестное, а как изменение отношений между уже доступными элементами. История технических устройств особенно хорошо показывает этот процесс. Одна конструкция оказывается несовершенной, другая исправляет её слабость, третья соединяет достоинства двух предшественниц. Преемственность не уменьшает новизну результата. Напротив, она показывает, что творческая мысль способна долго работать над одним предметом, открывая в нём прежде скрытые возможности.
Такой подход освобождает от страха перед грандиозным словом «изобретатель». Чтобы проявить изобретательность, вовсе не обязательно создать устройство, меняющее судьбу столетия. Иногда достаточно иначе расположить инструменты, придумать более ясный способ обучения, сократить лишние действия в рабочем процессе, найти форму для сложного объяснения. Книга переносит внимание с масштаба славы на природу умственного действия. Изобретательство начинается там, где человек перестаёт считать существующее расположение вещей единственно возможным и всерьёз испытывает другие сочетания.
Седьмая глава: творческая композиция
После истории изобретательства появляется слово, привычное музыканту или художнику, но значимое и для инженера: композиция. Необходимо не просто собрать элементы, а определить их относительную ценность. Что составляет центр замысла? Что служит опорой? Какие части можно переставить, не разрушая целого? Какие связи выглядят невозможными только потому, что мы ещё не решились их проверить? Авторы предлагают экспериментировать с сочетаниями, сохраняя возможность отсева неудачных вариантов и дальнейшей работы над сильными.
Здесь особенно выразителен образ строительных кубиков. Важна не игрушечность сравнения, а свобода перестановки: прежде чем возводить окончательное сооружение, можно многократно испытывать конфигурацию частей в уме. Такая работа требует одновременно лёгкости и дисциплины. Лёгкость позволяет не отвергать необычное слишком рано; дисциплина заставляет оценивать полученное. Между этими состояниями и возникает живая композиция. Творчество оказывается не поклонением первой красивой мысли, а искусством выбирать из многих возможностей ту, которая действительно служит цели.
Восьмая глава: искусство творения
Восьмая глава расширяет техническую перспективу до философской. Аткинсон и Билс задают вопрос: что делает человеческую деятельность именно творением? Мы способны соединять материальные предметы, изменять их свойства, организовывать процессы, создавать тексты и сооружения. Однако прежде внешнего осуществления появляется внутренняя форма. Будущий результат в некоторой степени уже построен в сознании, иначе действия не могли бы следовать единому направлению. Авторы видят в этом связь между человеческой созидательной способностью и более широкой картиной всеобщей творческой силы.
Эта часть не отменяет строгости предыдущих глав. Напротив, после перечней, планов и экспериментов становится понятнее, почему философский вопрос возникает именно здесь. Человек, который однажды наблюдал воплощение собственного замысла, знает необыкновенное чувство: нечто существовало сначала как едва различимая возможность, а теперь стало предметом общего мира. Между двумя состояниями прошли работа, сопротивление материала, поправки, ошибки и встречи с другими людьми. И всё же внутренний образ сохранял способность организовывать движение. В этой связи авторы предлагают увидеть глубинное достоинство творчества.
Девятая глава: динамическая идеализация
Последняя глава возвращает читателя к первому элементу общей для серии формулы достижения — определённому идеалу. В других книгах Аткинсона и Билса она уже связывалась с желанием, ожиданием, решимостью и готовностью отдать необходимую цену. Здесь авторы уделяют особое внимание форме идеала: он может выступать не только как конкретная практическая цель, но и как внутренний образ будущего, который словно собирает вокруг себя последующие решения. Идея становится динамической не благодаря красивому названию, а потому, что начинает участвовать в выборе, внимании и деятельности.
Так композиция девяти глав завершается там, где когда-то началась: в сознании человека. Но это уже не сознание праздного мечтателя. Позади остаются наблюдение, память, классификация, план, сравнение, опыт и художественно-интеллектуальный выбор. В финале идеал не заменяет их, а объединяет. Читателю предлагают удерживать образ достаточно ясно, чтобы он мог направлять деятельность, и достаточно живо, чтобы в процессе работы сохранялась возможность новых открытий. В этом смысле заключительная глава служит не точкой, а дверью к самостоятельной практике.
Как читать книгу, если у вас уже есть замысел
Особенно сильным это произведение становится тогда, когда рядом с ним лежит незавершённая работа. Это может быть рукопись, проект дома, дело, которое давно требует новой организации, исследование, музыкальное произведение или желание устроить собственный распорядок более осмысленно. Читатель может начать с общего знакомства, а затем вернуться к соответствующим главам с одним конкретным вопросом. Каким я вижу результат? Какие факты уже собраны? Что находится лишь в памяти, но ещё не оформлено? Какие сочетания я не пробовал из привычки? Где моя цель слишком расплывчата, чтобы подсказывать решение?
Важна и другая возможность — читать без немедленного требования пользы. Тогда открывается сама философия авторов: человек живёт среди готовых форм, но не обязан принимать их как окончательное устройство мира. Он способен увидеть скрытую возможность, представить иную связь, попробовать новый порядок. Это не безграничное всемогущество и не повод забыть о труде. Это сознательное участие в созидании. Для книги, написанной в традиции Нового мышления, подобное понимание человеческого достоинства составляет сердцевину всей аргументации.
Как «Творческая сила» продолжает «Личную силу»
Для постоянного читателя TITOV EDITION новая книга особенно интересна как продолжение более широкого пути Аткинсона и Билса. В «Личной силе» внимание сосредоточено на внутреннем центре человека, на отношении сознания, воли, желания и идеала. В «Творческой силе» тот же внутренний источник рассматривается через более специальную способность: умение создавать формы, которыми затем может руководствоваться деятельность. Поэтому одна книга помогает поставить вопрос «кто направляет мою жизнь?», а другая исследует «каким образом рождается то, что я намерен создать?».
Перейти от одной к другой полезно не только ради последовательности книг. В первой читатель учится отличать собственное «Я» от случайных состояний и привычных реакций. Во второй он обнаруживает, как собранное внимание меняет качество внутреннего образа. Возникает важное соединение: владычество над собой не сводится к подавлению желаний, а творчество не сводится к бегству в фантазию. Оба пути сходятся в способности сознательно выбирать форму будущего поступка. И именно поэтому их интересно читать рядом.
Куда двигаться после девятой главы
Если сильнее всего откликнулась первая часть, стоит продолжить исследование мысленных образов и способов их удержания. Если увлекли разделы о лаборатории и изобретательстве, полезно вернуться к собственной задаче с карандашом: составить карту, найти новые связи, проверить самые простые сочетания. Если же особенно важным оказался заключительный разговор об идеале, следующей ступенью станет отдельное чтение работ о воле, желании, уверенности и сосредоточении. Так девять глав дают не один маршрут, а несколько входов в большую библиотеку человеческих способностей.
Главная ценность «Творческой силы» в том, что она возвращает читателю право относиться к собственной мысли серьёзно. Не всякая мысль достойна немедленного воплощения, но у всякого достойного воплощения когда-то была внутренняя форма. Над этой формой можно работать — терпеливо, изобретательно, с уважением к накопленному опыту и смелостью искать новые сочетания. В результате книга перестаёт быть просто чтением о воображении. Она становится приглашением устроить собственную мастерскую созидания и однажды увидеть, как её невидимая работа принимает очертания в мире.
0 комментариев