Короткий ответ: Гермес Трисмегист — это не просто человек и не просто бог

Гермес Трисмегист — сакральный авторский и учительский образ греко-египетской традиции, сформировавшийся в мире, где египетский бог Тот и греческий Гермес уже воспринимались как соответствующие друг другу божественные фигуры.

Под его именем дошёл большой и неоднородный корпус произведений: философские речи, богословские диалоги, астрологические, магические, алхимические и другие тексты. Они возникали не одновременно и не обязательно в одной школе.

Поэтому выражение «Гермес написал» требует осторожности. Внутри традиции это нормальная формула: текст говорит голосом Гермеса. Исторически же она не означает, что все эти произведения создал один человек, сидевший за одним столом в один век.

Почему египетский Тот и греческий Гермес оказались одним Гермесом

Когда греческий мир встретился с Египтом, он не просто заменил египетские имена собственными. Происходило более сложное узнавание: бог одной культуры мог быть понят как иной образ знакомого бога другой.

Для Гермеса таким египетским соответствием стал Тот. Это было почти неизбежно. Тот связан с письмом, счётом, знанием, речью, священными формулами, календарём и мудростью. Греческий Гермес — посредник, проводник, толкователь, бог речи, передачи и пересечения границ.

В греко-римском Египте эти два образа постепенно наложились друг на друга. Египетский Джехути-Тот мог быть назван по-гречески Гермесом. Сам великий центр культа Тота — Хемену — греки называли Гермополем, городом Гермеса.

Но Гермес Трисмегист — уже не простое переименование Тота. Это следующий шаг. В нём божественный писец и хранитель знания превращается одновременно в учителя, пророка и автора откровений.

Почему он «Трисмегист» — Трижды Величайший

Греческое Trismegistos означает «трижды величайший» или «трижды великий». И здесь снова важно не спутать историческое происхождение имени с поздним объяснением.

В египетской традиции Тот получал усиленные эпитеты величия. Именно в этой среде исследователи видят важный фон для возникновения греческого титула Hermes Trismegistos.

Но Европа Возрождения дала этому имени красивое и влиятельное объяснение. Марсилио Фичино писал, что Гермес был назван Трижды Величайшим, поскольку был величайшим философом, величайшим жрецом и величайшим царём.

Был ли Гермес Трисмегист реальным человеком?

Мы не располагаем историческими свидетельствами, позволяющими идентифицировать одного человека по имени Гермес Трисмегист как автора Corpus Hermeticum, «Асклепия» и всей остальной герметической литературы.

Более того, сами тексты указывают на сложную традицию. Они различаются по стилю, композиции, философским акцентам и времени возникновения. Современная наука связывает философский Corpus Hermeticum прежде всего с римским Египтом первых веков нашей эры, а не с эпохой фараонов за тысячелетия до греческой философии.

Но из этого не следует, что Гермеса надо объявить «просто выдумкой». Псевдонимная и сакрально-авторская традиция в древнем мире работала иначе, чем современное представление об авторском праве.

Имя древнего мудреца могло обозначать источник авторитета и линию знания, а не паспортные данные писателя. Когда текст вкладывает речь в уста Гермеса, он помещает её внутрь определённого священного происхождения.

Эти два языка не обязательно должны уничтожать друг друга. Первый объясняет, как традиция понимала себя. Второй — что позволяют утверждать сохранившиеся исторические свидетельства.

Кто такой Гермес внутри самих герметических текстов

Здесь становится ещё интереснее, потому что Гермес не всегда занимает одну и ту же позицию.

В первом трактате Corpus Hermeticum — Пимандре — он сам оказывается учеником. Ему является Пимандр, божественный Ум, и Гермес получает откровение о происхождении космоса, природе человека и его возвращении к божественному.

В других текстах уже Гермес наставляет Тата и Асклепия. Он становится Отцом, Учителем и посвящающим. Но это не значит, что перед нами литературная биография, где герой постепенно стареет от главы к главе.

Корпус не роман и не единое произведение одного автора. Повторяющаяся фигура Гермеса создаёт другое единство: единство роли носителя и передатчика знания.

Если хочется сначала разобраться с первым откровением, идите в «Пимандр или Поймандр: что это за текст». А если нужна карта всех семнадцати трактатов, мы уже собрали полный разбор состава Corpus Hermeticum.

Если Гермес — Учитель, то кто его ученики?

В герметических текстах знание почти никогда не висит в воздухе. Оно передаётся от одного сознания другому. Именно поэтому так важны имена Тата, Асклепия и Аммона.

Перед нами возникает образ не публичной философской школы в современном смысле, а сакральной педагогики: вопрос, ответ, наставление, подготовка, молчание, постепенное раскрытие того, что ученик способен воспринять.

Этот слой у нас уже разобран отдельно, поэтому здесь не будем повторяться: «Ученики Гермеса Трисмегиста и структура герметической школы» .

Возрождение увидело в Гермесе человека почти невозможной древности

И вот здесь начинается вторая жизнь Гермеса.

Когда в XV веке греческие герметические рукописи оказались во Флоренции, Марсилио Фичино перевёл первые четырнадцать трактатов на латинский язык. Для него Гермес был не позднеантичным литературным образом. Он принадлежал к древнейшей цепи божественной мудрости.

Фичино помещал Гермеса примерно во времена Моисея и видел в нём одного из первых представителей prisca theologia — древней теологии, которая, по ренессансному представлению, постепенно проходит через Орфея, Пифагора, Платона и других мудрецов.

Поэтому Гермес оказался для Возрождения чрезвычайно удобной и одновременно взрывоопасной фигурой. Он казался языческим мудрецом, который говорил о Боге, Уме, Слове, бессмертии и сотворении задолго до появления христианской философии.

Он становился доказательством того, что истина могла быть древнее привычных границ между Египтом, Грецией и христианским миром.

А потом пришёл Исаак Казобон — и древняя биография Гермеса начала рушиться

В начале XVII века филолог Исаак Казобон подверг герметические тексты историко-языковому анализу. Его вывод оказался разрушительным для ренессансной хронологии: эти произведения невозможно было уверенно относить к эпохе Моисея.

Их язык, понятия и культурный мир указывали на значительно более позднюю эпоху. Современные исследования помещают основные философские трактаты Corpus Hermeticum в греко-римский Египет первых веков нашей эры.

С этого момента изменился сам вопрос.

Раньше спрашивали: какую первозданную мудрость сохранил древнейший Гермес? Позднее стали спрашивать: какая религиозная и философская среда поздней античности породила тексты, говорящие его именем?

Но Гермес не исчез. Изменился способ его читать.

Эту трансформацию — от Отцов Церкви и гуманистов до Казобона и исторической критики — мы подробно разбираем в статье «История интерпретаций Гермеса Трисмегиста» .

Гермес — отец алхимии?

И да, и нет — в зависимости от того, что именно мы утверждаем.

Если сказать, что один исторический Гермес Трисмегист лично создал алхимию, написал Corpus Hermeticum, «Изумрудную скрижаль» и все алхимические трактаты, — это легенда, а не установленный исторический факт.

Но если сказать, что имя Гермеса стало одним из центральных символов алхимической традиции, это уже историческая реальность.

Помимо философской Hermetica существовала так называемая техническая Hermetica: астрология, магия, алхимия, медицина и другие искусства, также связывавшиеся с Гермесом. Позднее огромную роль сыграла «Изумрудная скрижаль» и формула герметического искусства, уже гораздо теснее связанная с алхимической рецепцией.

Именно поэтому сегодня слова «герметический» и «алхимический» часто воспринимаются почти как синонимы. Исторически они пересекаются, но полностью совпадать не должны.

Для этой линии мы специально сохраняем отдельную рубрику журнала «Алхимия», чтобы философский Corpus Hermeticum не растворился в поздней алхимической литературе.

Почему Гермесу приписывали так много книг

Потому что имя Гермеса стало знаком происхождения знания.

Представьте культуру, где текст не обязан доказывать свою ценность новизной автора. Напротив, его сила может заключаться в древности линии, к которой он принадлежит. Новый трактат, помещённый под именем Гермеса, говорит читателю: это знание происходит не от частного человеческого мнения.

Отсюда возникает огромная трисмегистическая литература — намного больше семнадцати трактатов Corpus Hermeticum.

Часть произведений утрачена. Часть дошла фрагментарно. Часть сохранилась на греческом, латинском, коптском, армянском, арабском и других языках. Поэтому изучение Гермеса быстро перестаёт быть изучением одной «книги».

Если хочется увидеть масштаб этого массива: «Трисмегистическая литература: сохранившиеся тексты, утраты и судьба герметического корпуса» .

Какого Гермеса мы встречаем в Базеле 1532 года

Не «исторического Гермеса», реконструированного современной наукой. И не абстрактный символ, вырванный из эпохи.

Перед нами Гермес Ренессанса — тот Гермес, которого Европа получила через Марсилио Фичино.

В предисловии Фичино он представлен как великий философ, великий жрец, великий царь и один из основателей древней теологии. Его учение помещается в цепь, которая ведёт через Орфея и Пифагора к Платону.

А сам базельский том показывает ещё больше. После «Пимандра» и «Асклепия» читателю предлагаются Ямвлих, Прокл и Порфирий. Это не случайное собрание файлов под одной обложкой.

Так раннее Новое время строило карту древней мудрости: Гермес, платонизм, теургия, боги и даймоны, магия природных соответствий, нисхождение и восхождение души находились рядом.

Так кем же был Гермес Трисмегист?

Если нужен один короткий ответ — его не существует.

Для египетско-греческой религиозной среды за ним стоит соединение Гермеса и Тота. Для герметических диалогов он Учитель и получатель откровения. Для ренессансного Фичино — древнейший мудрец, жрец, философ и царь. Для алхимической традиции — один из величайших символов тайного искусства. Для современного историка — сакральная авторская фигура, под именем которой формировалась многослойная литература поздней античности и последующих эпох.

И, возможно, главная ошибка состоит именно в попытке заставить все эти ответы уничтожить друг друга.

История говорит нам, что мы не можем восстановить паспорт Гермеса. Традиция говорит, что его имя оказалось достаточно сильным, чтобы пережить почти две тысячи лет.

А сами тексты задают третий вопрос — гораздо более неудобный: не кем был Гермес, а что он предлагает узнать о самом человеке.