Иногда мне кажется, что современная культура отношений совершила довольно изящный фокус: взяла естественное напряжение между мужчиной и женщиной, превратила его в борьбу за власть, а потом продала обеим сторонам эту борьбу как путь к самоуважению.

Он должен доказать, что состоялся. Она должна показать, что не нуждается ни в ком. Он считает вложения. Она оценивает уровень. Он боится оказаться использованным. Она боится оказаться подавленной. На первой встрече ещё даже не успели нормально посмотреть друг другу в глаза, а внутри уже идёт аудит: кто что принёс, кто чего стоит, кто кому что должен и кто первым потеряет позицию.

Один приносит на свидание резюме. Вторая — корону. Потом оба искренне удивляются, куда, собственно, делась любовь.

Богиня, которой всё время нужны доказательства

Особенно интересно наблюдать за одним из современных женских нарративов. Не за женщинами вообще — это важно. А именно за определённой культурой вокруг идеи «женщины-богини». Сама метафора прекрасна. В женщине действительно можно видеть достоинство, красоту, созидающую силу, тайну рождения, телесность, глубину и власть природы. Проблема начинается в тот момент, когда внутреннее достоинство превращается во внешний прайс.

Богиня вдруг начинает нуждаться в бесконечном подтверждении собственного статуса. Мужчина должен добиваться. Доказывать. Выдерживать тесты. Создавать определённый уровень. Быть сильным, но достаточно удобным. Решительным, но угадывать желания. Проявлять инициативу, но строго в пределах утверждённого сценария. Хорошо зарабатывать, правильно чувствовать, красиво ухаживать, не уставать и желательно ещё своевременно догадаться, что именно он сегодня сделал не так.

И у меня здесь возникает довольно детский вопрос. Если ты действительно богиня, почему рядом с тобой обязательно должен жить человек, который постоянно сдаёт экзамен на право находиться в твоём присутствии?

Внешняя валидация вообще хитрая штука. Она может выглядеть дорого. Цветы, рестораны, деньги, статус мужчины, количество внимания, ревность, готовность «доказать поступками». Всё это может быть прекрасной частью отношений. Но если без этого человек мгновенно перестаёт чувствовать собственную ценность, вопрос уже не к партнёру.

Это голод. Просто иногда очень хорошо одетый.

Мужчины ответили тем же самым

Мужской интернет, конечно, не остался в долгу. Там возникла зеркальная религия: женщину нужно правильно выбирать, проверять, контролировать, вовремя ставить границы, не давать ей «сесть на шею», не показывать чрезмерной привязанности и обязательно сохранять возможность первым выйти из отношений.

Есть целая культура, в которой нежность воспринимается почти как потеря ранга. Если мужчина скучает — слабый. Если сильно любит — зависимый. Если показывает боль — проиграл. Если женщина оказывает влияние на его решения — всё, брат, тебя захватили. Теперь срочно нужно вернуть себе трон.

То есть обе стороны постепенно приходят к одному и тому же решению: чтобы меня никогда не ранили, я первым превращу близость в систему контроля.

Женщина говорит: «Докажи, что достоин меня». Мужчина отвечает: «Докажи, что заслуживаешь моих ресурсов». Один боится быть недостаточным. Вторая боится быть выбранной недостаточно сильно. Оба называют это стандартами.

А под стандартами часто лежит старый человеческий страх: если я расслаблюсь и действительно подпущу тебя близко, ты получишь возможность сделать мне больно.

Старые тексты почему-то не предлагают победить противоположный пол

Чем больше я работаю со старыми герметическими и оккультными текстами, тем забавнее выглядит современная война мужчины и женщины. Там полно вещей, с которыми сегодня можно спорить. Космология устарела, язык другой, представления о природе во многом принадлежат своим эпохам. Я вообще не сторонник вытаскивать фразу XVI или XX века и объявлять её последним словом психологии.

Но некоторые структуры мысли переживают эпохи удивительно хорошо.

В нашей редакции «Пимандра» есть очень сильный образ. Человек описывается как существо, наделённое плодотворностью обоих полов, а первые человеческие образы — как равно причастные мужскому и женскому роду (Пимандр). Это не инструкция по современным отношениям и не социальная теория. Перед нами космогонический язык позднеантичной традиции.

Но сама идея интересна: изначальная полнота не описывается через уничтожение одного из начал. Напротив, внутри человека присутствует нечто, что не сводится к примитивному «мужское против женского».

Позднее эту тему на свой лад подхватывает «Кибалион», где среди семи принципов появляется Принцип Пола. Здесь нужна историческая аккуратность. «Кибалион» — не древняя рукопись Гермеса. Это американская оккультная работа 1908 года, подписанная «Тремя Посвящёнными»; наиболее сильная исследовательская гипотеза связывает её с Уильямом Уокером Аткинсоном (Кибалион).

Но для нашего разговора интереснее другое. «Кибалион» переносит мужское и женское из области биологического пола в язык принципов: активного импульса и воспринимающего, формирующего начала. Можно спорить с этой системой, но внутри неё нет идеи, что один принцип должен доказать превосходство над другим. Само творчество возможно благодаря их взаимодействию.

Аткинсон идёт ещё дальше: Воля сама по себе не творит

У Аткинсона есть формулировка, которую сегодня особенно приятно читать на фоне бесконечных тренингов мужской силы. В «Тайном учении» он связывает Волю с мужским принципом, а Желание и Воображение — с женским. Затем делает важный поворот: мысль и интеллектуальное творчество возникают из соединения обоих (Atkinson, «Тайное учение»).

Даже сама Воля, пишет он в рамках своей системы, не способна творить отдельно от Желания и Воображения. И обратное тоже верно: желание и воображение не создают результата без направляющего действия Воли.

Это прекрасная метафора, даже если вообще не принимать оккультную психологию Аткинсона буквально.

Направление без способности принять становится жёсткостью. Принятие без направления — вязкостью. Воля без воображения умеет идти, но иногда не понимает куда. Воображение без воли умеет рождать прекрасные миры и великолепно оставлять их внутри головы.

Причём в другой своей книге — «Воля» — Аткинсон определяет её вовсе не как умение давить на других. Это желание, выбор, решение, направление внимания и переход к поступку. То есть человек с сильной волей — не тот, кто заставил другого подчиниться. Скорее тот, кто способен выбрать направление собственной жизни и не перекладывать этот выбор на окружающих.

Вот это уже гораздо интереснее современных разговоров о «сильном мужчине».

Мужчина перестаёт быть собой не тогда, когда уступил женщине

Мне вообще кажется странной идея, будто мужская сила определяется количеством бытовых побед над женщиной. Кто принял окончательное решение. Кто оплатил. Кто кого «поставил на место». Кто первым написал. Кто больше нуждается. Кто кому разрешил уйти.

Мужчина начинает терять свою силу немного в другом месте: когда передаёт наружу право определять собственную ценность.

Если всё его ощущение себя зависит от того, насколько женщина им восхищается, насколько она сексуально доступна, насколько боится потерять его, насколько считает успешным — он уже очень зависим. Можно выглядеть великолепно, иметь деньги, статус, мышцы, дорогую машину и при этом жить на эмоциональном поводке у чужой оценки.

Женщина попадает в точно такую же ловушку. Если её ощущение женственности зависит от того, насколько дорогие подарки ей сделали, сколько внимания дали, как долго добивались и насколько мужчина готов пожертвовать собой ради доказательства любви, свободы здесь тоже немного.

Мы начали путать ценность и власть

Кажется, одна из главных болезней современного разговора об отношениях именно здесь. Человеку говорят: «Осознай свою ценность». Прекрасная идея. Только спустя несколько поворотов она незаметно превращается в: «Заставь другого подтверждать твою ценность».

А это уже совершенно другой процесс.

Собственная ценность существует даже тогда, когда тебя никто не выбирает. Даже когда никто не пишет утром. Даже когда рядом нет партнёра, способного продемонстрировать миру, насколько ты востребован. В противном случае ценность оказывается не внутренним качеством, а системой социального рейтинга.

И вот здесь отношения становятся рынком. У него такой доход, такой рост, такая квартира, такой уровень амбиций. У неё такой возраст, внешность, сексуальность, статус, социальный капитал. Каждая сторона подсознательно считает, насколько выгоден обмен.

Я не ханжа. Материальная реальность существует. Деньги имеют значение. Сексуальное притяжение имеет значение. Социальное положение влияет на жизнь. Способность человека обеспечивать себя, выполнять обещания, растить детей и выдерживать ответственность — всё это имеет значение.

Проблема начинается, когда человек целиком становится набором характеристик для сделки.

Потому что тогда рядом с тобой уже не мужчина и не женщина. Перед тобой инвестиционный проект.

Взрослому союзу не нужны ни прислуга, ни богиня

Здоровые отношения, насколько я вообще способен их понимать после всех собственных ошибок, начинаются не там, где два идеальных человека правильно распределили роли. Они начинаются там, где два достаточно взрослых человека уже способны стоять на своих ногах.

Мужчина не приходит наниматься на должность «достойного мужчины». Женщина не проходит кастинг на роль «правильной женщины». Никто не обязан ежедневно доказывать право быть рядом. Никто не получает пожизненную должность судьи.

И это не отменяет ухаживания. Не отменяет подарков. Не отменяет мужской инициативы, женской мягкости, силы, сексуальной игры, распределения ролей, традиции или любого другого формата, который двое действительно выбрали сами.

Разница в источнике.

Я делаю что-то для тебя не потому, что иначе перестану быть «настоящим мужчиной». Ты принимаешь это не потому, что мужчина обязан кормить твою самооценку. Мы делаем это, потому что между нами есть живое движение.

В нормальных отношениях вообще огромное количество вещей делается не из долга, а из удовольствия. Хочется принести ей кофе. Хочется приготовить ему ужин. Хочется взять ответственность. Хочется иногда отдать её другому. Хочется купить подарок, которого никто не просил. Хочется ночью придвинуться ближе. Хочется иногда закрыть дверь и два часа побыть одному.

Живой союз намного интереснее любой методички.

Алхимия знала хорошее слово: соединение

Мне нравится алхимический язык именно потому, что он не сводит трансформацию к победе одной субстанции над другой. В старых текстах постоянно возникают соединение, растворение, разделение, очищение, новый союз. Противоположности вступают в напряжение не ради того, чтобы одна наконец уничтожила другую, а чтобы возникло нечто третье.

Мне кажется, с мужчиной и женщиной происходит примерно то же самое.

Союз — это не мужчина плюс женщина, оставшиеся ровно такими же, какими были до встречи. Если отношения действительно живые, появляется третья реальность. Общая история. Свой язык. Дом. Ритуалы. Шутки, которые больше никто не понимает. Иногда дети. Иногда общее дело. Общие потери. Две чашки на кухне. Запах другого человека на подушке. Способ молчать рядом, которого не было ни с кем другим.

Вот это третье невозможно создать, если всё время охранять собственную территорию от предполагаемого противника.

Сила не нуждается в унижении противоположности

Я не верю в мужчину, которому нужно уменьшить женщину, чтобы почувствовать себя большим. И не особенно верю в женскую силу, которая существует только пока мужчина стоит на коленях.

В обоих случаях механизм один и тот же: «Мне недостаточно чувствовать свою ценность. Мне нужно, чтобы ты занял более низкую позицию, и тогда я наконец расслаблюсь».

Можно окружить это любой философией. Назвать традиционными ценностями. Назвать пробуждённой женственностью. Назвать мужским путём. Добавить немного Юнга, шаманизма, тестостерона, богинь, архетипов, ведических ролей и дорогой фотосессии.

Механизм от этого не меняется.

Человек пытается собрать собственную силу из положения другого человека.

А взрослая сила начинается ровно там, где необходимость в этом заканчивается.

Может быть, мы вообще задаём неправильный вопрос

Интернет бесконечно обсуждает, что должен мужчина и что должна женщина. Кто платит. Кто ведёт. Кто выбирает. Кто обеспечивает. Кто вдохновляет. Кто подчиняется. Кто является «призом».

Может быть, это всё не самые интересные вопросы.

Я бы спросил иначе: становишься ли ты рядом с этим человеком более живым? Ты можешь быть сильным без спектакля? Можешь быть слабым без унижения? Можно ли сказать «нет» и не потерять любовь? Можно ли дать другому свободу, не превращая её в наказание? Есть ли между вами уважение, когда заканчивается сексуальное возбуждение? Остаётся ли что-то настоящее, когда никто ничего не доказывает?

Потому что именно там заканчиваются социальные роли и начинаются отношения.

Мужчина не прислуга богини. Женщина не приложение к мужской судьбе.

Мужчина не становится царём в момент рождения. Женщина не становится богиней от одного факта принадлежности к своему полу. Эти красивые слова вообще ничего не стоят, если за ними нет внутренней работы.

В старых герметических системах противоположные начала интересны именно потому, что способны входить в отношение. Мужское без женского остаётся незавершённым. Женское без мужского — тоже. А внутри отдельного человека обе силы вообще давно разговаривают друг с другом, нравится нам это или нет.

Возможно, поэтому вся современная война полов кажется мне такой утомительно бессмысленной. Мы спорим, кто кому должен, пока теряем саму способность встретиться.

Мужчина доказывает, что ему никто не нужен. Женщина доказывает то же самое. Каждый объявляет это свободой.

А потом два совершенно свободных человека сидят в разных квартирах и объясняют интернету, почему противоположный пол окончательно испортился.

Божественное, если уж пользоваться этим словом, начинается немного дальше. Там, где тебе больше не нужно уменьшать другого, чтобы почувствовать собственную силу. И не нужно заставлять его поклоняться тебе, чтобы вспомнить собственную ценность.