Раннее печатное свидетельство | Leipzig, 1828 |
Базовое издание | Leipzig: Carl Focke, 1828, Band III; Österreichische Nationalbibliothek 33.V.14 |
Автор | Карл Готлоб Каспари |
Переводчик | Михаил Титов |
Жанр | Исторический первоисточник, История медицины, Медицинский трактат XIX века |
Тематика | История медицины, Натурфилософия, Гомеопатия, Медицина XIX века, История физиологии, Терапия, Гальванизм, Магнитный камень, История электромедицины, Materia medica |
Издательство | Дом Камбо |
Год написания оригинала | 1828 |
Год издания TITOV Edition | 2026 |
О книге | О книге: мера врачебного искусстваВ 1828 году Гартлауб представил медицинской публике почти завершённый труд своего умершего коллеги Карла Готлоба Каспари. Эта книга продолжала два предыдущих тома его библиотеки и одновременно сохраняла часть материалов незавершённого замысла. Историческое предисловие показывает, как редактор оценивал наследие автора в момент появления новых работ Ганемана о хронических болезнях. Три дисциплины — единая архитектураПатология отвечает в системе Каспари на вопрос о природе нарушений; диагностика — о распознавании их проявлений; терапия — о способах воздействия в рамках его медицинской теории. Именно последовательность этих дисциплин отличает книгу от перечня лекарственных средств. Для современного читателя она раскрывает историю систематизации медицинского знания. Наблюдение и индивидуальность случаяВ рассуждениях о болезни автор обращает внимание на время возникновения симптома, обстоятельства его изменения, последовательность проявлений, привычную деятельность человека и его окружение. Особенно показательны страницы о душевных болезнях: Каспари обсуждает значение повседневной жизни и отношений с людьми. Эти исторические идеи не заменяют современной диагностики или психиатрической помощи. Динамическое и механическоеРазделение терапии на динамическую и механическую выражает представления автора о разных типах врачебного действия. Он сопоставляет медицинские школы, обсуждает принцип similia similibus и противопоставляет его исторической концепции contraria contrariis. В книге представлены убеждения врача XIX века, а не доказательство эффективности этих принципов. Границы терапии — незавершённый вопросФрагмент, предназначенный для четвёртого тома, Гартлауб присоединил к третьему. В нём Каспари исследует пределы возможностей врача и отношение к самостоятельному течению болезни. Этот исторический спор позволяет читателю задуматься о различии между наблюдением, объяснением и доказательством причинной связи. Гальванизм, магнетизм и ранняя физиологияВ приложенных исторических исследованиях встречаются записи о гальванических воздействиях и магнитном камне. Они показывают методы регистрации ощущений и попытки врачей объединить сведения о физических явлениях с теориями жизнедеятельности. Исторический контекст необходим, чтобы не смешивать магнетизм, гальванизм и современную доказательную электромедицину. Библиографическая основаCarl Caspari, Die allgemeine homöopathische Therapie nach reinen Erfahrungen bearbeitet nebst Untersuchungen über die Heilkräfte des Galvanismus und des Magnetsteins, Bibliothek für die homöopathische Medizin und Materia medica, Band III. Leipzig: Carl Focke, 1828. Русское издание TITOV EDITION, 2026. Источник: Австрийская национальная библиотека, 33.V.14. Шесть направлений дальнейшего чтенияГомеопатическая патология — первый том; Общая гомеопатическая диагностика — второй том; Мой опыт в гомеопатии — дискуссия о системе Ганемана; Руководство по диететике — история образа жизни; Гомеопатический диспензаторий — история фармации; Домашний и дорожный врач — медицинская культура XIX века. Предназначено для исторического и академического чтения, не для самостоятельного лечения. |
Язык | Русский |
Оригинальное название | Die allgemeine homöopathische Therapie nach reinen Erfahrungen bearbeitet nebst Untersuchungen über die Heilkräfte des Galvanismus und des Magnetsteins |
Казань, ул. Шмидта, 8 · Выдача после подтверждения
СДЭК по России
В пункт выдачи или курьером до двери. Стоимость рассчитывается при оформлении заказа.
Самовывоз в Казани
Дом Камбо, ул. Шмидта, 8, напротив Корстона. Только по предварительному звонку.
Почта России
Доставка по всей России, включая удалённые регионы. Трек-номер после отправки.
Полная книга доступна читателям с активной подпиской.
Карл Готлоб Каспари. О природе врачебного искусства, его границах, гальванизме и магнитном камне.
Последняя книга большого замысла немецкого врача — по лейпцигскому изданию 1828 года. Исторический текст на русском языке, сохранённый вместе с предисловием Гартлауба.
Выбрать формат книгиИсследовать содержаниеВ 1828 году Карл Георг Кристиан Гартлауб подготовил к печати почти завершённую рукопись, оставшуюся после смерти Каспари. Третий том стал продолжением двух предыдущих — патологии и диагностики — и одновременно свидетельством незавершённого издательского замысла.
Гартлауб добавил к общей терапии фрагмент, предназначавшийся для четвёртого тома, и выбрал из наследия автора наблюдения о гальванизме и магнитном камне. Его историческое предисловие позволяет увидеть, где заканчивается замысел Каспари и начинается работа редактора.
«Она представляет собой результат сопоставления данных патологии и диагностики с данными Materia medica.»
К. Г. Каспари · Общая терапияТри сохранившихся тома образуют последовательный маршрут по медицинской мысли Каспари. В каждом рядом с основным трактатом находится материал о физических или предполагаемых динамических воздействиях.
Причины болезни, восприимчивость организма, месмеризм.
1827 · Открыть том →IIИскусство наблюдения и положительное электричество.
1827 · Открыть том →Пределы врачебного действия, гальванизм, магнитный камень.
1828 · Настоящее изданиеОпределение врачебного искусства, сравнение медицинских систем, динамическая и механическая терапия.
Незавершённый фрагмент о пределах человеческого вмешательства.
Собрание записей и наблюдений с атрибуциями.
Исторические сообщения о случаях, приписываемых гальванизму.
Отдельный корпус записей ощущений и изменений состояния.
В исторической системе автора природа выступает действующим началом, без которого невозможно восстановление организма. Каспари сопоставляет понятия разных эпох: природу Гиппократа, архей ван Гельмонта, телесную душу и жизненную силу.
Целительная сила природы в понимании автора.
Организующее начало его физиологической концепции.
Историческое лекарствоведение, с которым автор сопоставляет патологию и диагностику.
Эти понятия представлены в историческом смысле, а не как установленные механизмы современной физиологии.
Каспари противопоставляет две латинские формулы и на их основе строит полемику со своими современниками. Это характерное для его эпохи разделение не описывает современную доказательную медицину.
«Противоположное противоположным» — так автор обобщает подходы оппонентов.
«Подобное подобным» — принцип гомеопатической школы Ганемана.
Вслед за изложением принципов гомеопатической системы Каспари разделяет терапию на две области. Это разделение определяет внутреннюю архитектуру его основного трактата.
Историческая теория лекарственного действия, сопоставления симптомов и индивидуальных особенностей болезни.
Ручное врачебное вмешательство, которое автор также связывает с хирургией.
В главах о душевных состояниях Каспари обращает внимание на привычную деятельность человека, его переживания и отношение окружающих. Историческое выражение Seelendiät — «диета души» — обозначает у него упорядочение душевной жизни и условий окружения.
Эта часть интересна не как руководство по психиатрии, а как свидетельство того, каким образом врач 1820-х годов пытался связывать телесное и душевное. В книге сохраняется язык эпохи, включая его спорные и устаревшие представления.
Фрагмент «Каковы границы терапии?» содержит размышления о двух крайностях: слишком большой уверенности врача в собственном искусстве и чрезмерном доверии к самостоятельной деятельности природы. Именно его Гартлауб перенёс из замысла четвёртого тома в третий.
В этой части особенно ясно проявляется различие между теоретическим идеалом, ожиданием результата и сознанием пределов человеческой помощи.
В заключительных разделах меняется форма текста: вместо длинных аргументов — отдельные наблюдения, временные отметки, имена исследователей и ссылки. Гальванизм входит в книгу как предмет исторической попытки описать воздействие электрических явлений на живое тело.
Отдельный раздел «Гальванические исцеления» сохраняет сообщения о случаях, а не результаты современных контролируемых исследований.
Последний крупный раздел посвящён природному магниту. В нём собраны описания ощущений и изменений состояния. Для историка науки эти записи интересны формой: локализация, характер ощущения, время, условия и последовательность.
Исторический магнитный камень не следует смешивать с современными медицинскими технологиями, использующими магнитные поля.
Издательское приложение предлагает различать пять измерений исторической записи. При чтении важно не дополнять отсутствующие сведения и отделять свидетельство наблюдателя от интерпретации.
Словарь издания помогает различать исторические термины, не подменяя их современными диагнозами и теориями.
| Термин | Значение в контексте книги |
|---|---|
| Lebenskraft | жизненная сила — Организующее начало в физиологической концепции автора; с ним связывается возможность реакции живого организма. |
| Naturheilkraft | целительная сила природы — Самостоятельная восстановительная деятельность организма в системе представлений Каспари. |
| Materia medica | лекарствоведение — Собрание описаний лекарственных веществ и приписываемых им действий. |
| Arzneikrankheit | лекарственная болезнь — Понятие авторской теории о болезненных проявлениях, вызываемых лекарственным воздействием. |
| Wechselwirkungen | чередующиеся действия — Различные, иногда противоположные проявления действия вещества, рассматриваемые в их последовательности. |
| Seelendiät | диета души — Историческое выражение для упорядочения душевной жизни и условий окружения больного. |
| Galvanismus | гальванизм — Историческое направление исследований электрических явлений и их воздействия на живое тело. |
| Magnetstein | магнитный камень — Природный магнит; предмет заключительного собрания наблюдений. |
| Mesmerismus | месмеризм — Историческая система представлений о животном магнетизме, упоминаемая в связи с предыдущими томами. |
Том III. Историческое предисловие К. Г. К. Гартлауба.
Источник перевода: Österreichische Nationalbibliothek. Цифровая копия Google Books.
Русское издание с отдельно обозначенным издательским аппаратом.
Текстологическая прозрачность: в трёх наблюдениях (печатные страницы 156, 174 и 186) числовые интервалы окончательно не установлены. Пометки сохранены; значение «14 ч.» на с. 174 не подтверждено.
Маршрут по пяти основным разделам исторического корпуса.
Ключевые понятия и исторические термины.
Различение источника, содержания, обстоятельств и собственных вопросов.
Вопросы для возвращения к ключевым темам и аргументам автора.
В книгу также включены введение, послесловие, сведения об авторе и переводчике, рекомендации для дальнейшего чтения.
Четыре самостоятельных исследования раскрывают внутреннюю архитектуру книги. Выберите свой маршрут — от философии терапии до истории эксперимента и душевной жизни.
Шесть книг из заключительного раздела русского издания. От ранних работ Каспари — к истории медицинской химии и философии Нового мышления.

Как формировались вопросы, получившие развитие в «Общей терапии».
Открыть книгу →
История представлений об образе жизни и окружающей среде.
Открыть книгу →
История аптечного искусства и систематизации лекарственных сведений.
Открыть книгу →
Как профессиональный медицинский язык входил в повседневную жизнь XIX века.
Открыть книгу →
Другая эпоха и традиция исторического лекарствоведения.
Открыть книгу →
Философский текст Нового мышления, не руководство по лечению.
Открыть книгу →Да. Оригинал опубликован в Лейпциге в 1828 году как третий том «Библиотеки гомеопатической медицины и Materia medica».
Том опубликован посмертно. Гартлауб просмотрел найденную рукопись, добавил фрагмент о границах терапии и выбрал наблюдения о гальванизме и магнитном камне.
Да, в историческом разделе о гальванизме и отдельном собрании сообщений о гальванических исцелениях.
Книга читается самостоятельно; для понимания всего проекта полезны «Патология» и «Диагностика».
Нет. Это историческое издание. Эффективность гомеопатии для лечения заболеваний не подтверждена надёжными научными доказательствами. Книга не заменяет профессиональную медицинскую помощь.
Последний том Каспари возвращает читателя к фундаментальному вопросу истории врачебного искусства: что означает наблюдать, объяснять и действовать?
Выбрать формат книгиБиблиотека TITOV.STOREОткрыто 20% текста издания «Общая гомеопатическая терапия — Карл Готлоб Каспари, 1828».
Карл Готлоб Каспари
Общая гомеопатическая терапия
Разработанная на основании чистого опыта, с исследованиями целебных сил гальванизма и магнитного камня.
TITOV EDITION
2026
Сведения об издании
Карл Каспари Общая гомеопатическая терапия
Русский перевод немецкого издания 1828 года. Библиотека гомеопатической медицины и Materia medica, том III. Лейпциг: Carl Focke, 1828.
Источник перевода: Österreichische Nationalbibliothek, шифр 33.V.14. Цифровая копия Google Books. Историческое предисловие К. Г. К. Гартлауба сохранено.
TITOV EDITION · TITOV.STORE Редакционная подготовка, 2026.
Настоящее издание представляет исторический памятник медицинской мысли XIX века. Описанные в нём гипотезы, лечебные методы и дозировки не являются современными медицинскими рекомендациями. Эффективность гомеопатии для лечения заболеваний не подтверждена надёжными научными доказательствами. Книга не предназначена для самолечения или замены профессиональной медицинской помощи.
Сайт издательства: titov.store
Текстологическое примечание. В трёх наблюдениях (печатные страницы 156, 174 и 186) числовые интервалы не установлены окончательно. Пометки в тексте сохранены; значение «14 ч.» на с. 174 не следует считать подтверждённым.
Введение. Искусство видеть болезнь 5
Предисловие редактора 9
Общая терапия 11
I. О соединении хронических болезней с хроническими 24
A. С хроническими естественными болезнями 24
B. С хроническими искусственными болезнями 25
C. С хронической местной болезнью 25
II. О соединении хронических болезней с острыми 26
A. С острой болезнью, более слабой, чем хроническая 26
B. С острой болезнью, превосходящей хроническую по силе 26
C. С однородной острой болезнью 26
III. О соединении острых болезней с острыми 27
A. С новой разнородной болезнью 27
B. С новой однородной болезнью 27
I. Динамическая терапия 30
II. Механическая терапия 124
Каковы границы терапии? 131
Гальванизм 152
Гальванические исцеления 172
Магнитный камень (Lapis magneticus.) 178
Послесловие. Мера врачебного искусства 210
Приложения 212
I. Карта интеллектуального путешествия 212
Общая терапия · с. 1–131 212
Каковы границы терапии? · с. 132–154 212
Гальванизм · с. 154–174 212
Гальванические исцеления · с. 175–180 212
Магнитный камень · с. 181–210 213
II. Словарь языка Каспари 213
III. Как читать записи наблюдений 214
IV. Семь вопросов для углублённого чтения 215
Об авторе 216
О переводчике 217
Что читать далее. От наблюдения к целостной картине человека 218
1. Карл Готлоб Каспари. Мой опыт в гомеопатии (1823) 218
2. Карл Готлоб Каспари. Руководство по диететике (1825) 218
3. Карл Готлоб Каспари. Гомеопатический диспензаторий (1825) 219
4. Карл Готлоб Каспари. Домашний и дорожный врач (1826) 219
5. Адриан фон Минзихт. Сокровищница и арсенал медицинской химии 219
6. Кристиан Д. Ларсон. Самоисцеление 219
Контакты 220
Нашли ошибку? 221
В 1828 году в Лейпциге вышел третий том «Библиотеки гомеопатической медицины и Materia medica» Карла Готлоба Каспари. Автор уже не мог увидеть свою книгу: её подготовил к публикации врач Карл Георг Кристиан Гартлауб, обнаруживший в оставшихся рукописях почти законченный труд. В этом обстоятельстве заключена особая ценность издания. Перед нами не случайное собрание заметок, а часть большого замысла — связать сведения о болезни, искусство распознавания её проявлений и представления о возможностях врачебного воздействия.
Каспари открывает трактат определением терапии. Для него врачебное искусство начинается с понимания нарушенной деятельности организма, а не с перечисления средств, которыми располагает врач. Он связывает результаты патологии и диагностики с Materia medica, то есть с накопленным знанием о лекарственных веществах. Три дисциплины становятся последовательными ступенями одного исследования: что изменилось в организме, каким образом это изменение обнаруживается и что, согласно избранной системе, может на него воздействовать.
Особое место в этой системе занимает природа. Каспари понимает её как действующее начало, без которого, по его убеждению, невозможен процесс исцеления. Он обращается к Гиппократу, Цельсу, Кардано и другим представителям врачебной мысли, чтобы проследить, как менялось отношение к самостоятельной деятельности живого организма. За историческим разнообразием названий — от природы и архея до жизненной силы — он ищет преемственность самого вопроса о том, что делает восстановление возможным.
От общей философии лечения автор переходит к подробностям наблюдения. Ему важны не только характер боли или место её появления, но и время возникновения, условия усиления и ослабления, последовательность изменений. В этой системе мышления одинаковое название болезни не исчерпывает её индивидуального облика. Врачебное знание должно, по мысли Каспари, соединять общие закономерности с неповторимостью отдельного случая.
Не менее выразительны страницы о душевных болезнях. Автор рассматривает привычную деятельность человека, его окружение, переживания и отношение к нему окружающих. В рассуждении о больном, которого резко лишают знакомой среды и возможности заниматься привычными делами, проступает существенная для книги тема: врач имеет дело с человеческой жизнью во всей её сложности, а не только с отдельным телесным или душевным проявлением.
Второй крупный текст, «Каковы границы терапии?», придаёт всему произведению особую глубину. Каспари ставит вопрос о пределах врачебного действия и сопоставляет две крайности: чрезмерную уверенность в искусстве врача и чрезмерное доверие к самостоятельной деятельности природы. Этот незавершённый фрагмент, предназначенный для следующего тома, Гартлауб присоединил к третьему. Благодаря этому читатель может сопоставить уверенность автора в принципах его системы с размышлениями о границах их применения.
Завершающие разделы о гальванизме и магнитном камне меняют ритм книги. Вместо протяжённого рассуждения появляются короткие записи наблюдений, временные отметки, имена исследователей и ссылки. Здесь можно увидеть, как историческая медицинская мысль собирала материал для будущих обобщений. Важно читать эти записи в их собственном жанре: описание ощущения, сообщение о случае и теоретическое объяснение выполняют разные задачи.
Предлагаем двигаться по книге в двух направлениях. Сначала проследить общую архитектуру аргумента, затем возвратиться к отдельным наблюдениям и посмотреть, какие подробности автор считал существенными. Издательские приложения в конце тома помогут соединить эти уровни чтения. Они созданы для настоящего издания и не входят в текст Каспари.
Библиотека гомеопатической медицины и Materia medica
Доктор К. Каспари Том третий Лейпциг, 1828. Издательство Карла Фоке.
Преждевременная и неожиданно быстрая смерть постигла автора настоящего сочинения, когда он как раз собирался заняться его изданием. Хотя вследствие этого и потерпел крушение его замысел посредством непрерывного ряда томов превратить этот труд в собрание всех приобретённых в гомеопатии опытных данных, однако, поскольку в наследии автора обнаружилась почти полностью готовая рукопись настоящего тома, я счёл уместным после её просмотра представить этот том врачебной публике, тем более что его содержание — общая терапия — столь тесно примыкает к двум предыдущим томам.
Когда автор разрабатывал этот том, он ещё не знал о перевороте, который недавно произошёл в гомеопатии благодаря сочинению Ганемана «Хронические болезни и т. д.»; это в достаточной мере оправдывает, почему некоторые его взгляды, например на относительную излечимость или неизлечимость некоторых болезней, не согласуются с новейшими опытными данными. Тем не менее в этом сочинении, как и во многих более ранних плодах умственной деятельности автора, содержится немало достойного внимания и высокой оценки, что заставляет нас тем искреннее сожалеть о его утрате. Во всяком случае, нигде нельзя не заметить искреннего и ревностного стремления к истине и дальнейшему развитию науки.
Фрагмент, озаглавленный «Каковы границы терапии?», автор предназначал для четвёртого тома своей библиотеки; мне показалось уместным присоединить его к этому третьему тому в качестве приложения.
Из обнаруженного в наследии собрания симптомов испытанных лекарственных средств я выбрал симптомы гальванизма и магнитного камня, которые лучше всего примыкают к лекарственным средствам, представленным в предыдущих томах, — месмеризму и электричеству, хотя оба ряда симптомов и нуждаются в дальнейшем дополнении.
Нынешний господин издатель предложил редактору продолжить эту гомеопатическую библиотеку. Такое предприятие сопряжено со многими трудностями и требует зрелого обдумывания, если оно должно удовлетворить справедливым требованиям, которые можно к нему предъявить. Поэтому необходимое об этом будет сообщено в одном из последующих объявлений.
Лейпциг, во время ярмарки Jubilate, 1828. Доктор К. Г. К. Гартлауб.
Терапия есть искусство устранять нарушения нормальной деятельности человеческого организма.
Она представляет собой результат сопоставления данных патологии и диагностики с данными Materia medica.
Природа собственными силами исцеляет многие более или менее значительные недуги, но ещё большее их число — при содействии врача. При всяком исцелении она должна действовать, иначе все лекарственные средства остаются недейственными; это признавал уже Гиппократ, и со времени возникновения врачебного искусства до наших дней Темисон, ученик Асклепиада, был единственным, кто отрицал эту целительную силу природы и приписывал успех своих усилий одному лишь врачу, но совершенно безосновательно. Будем ли мы называть действующее начало, безусловно необходимое для проявления лекарственных сил и без которого они совершенно ничего не могут сделать, вслед за Гиппократом природой, или ἐνορμῶν, вслед за Эразистратом — πνεῦμα ζωτικόν, вслед за ван Гельмонтом и Сильвием — археем, вслед за Шталем и Платнером — животной или телесной душой, либо вслед за новейшими авторами — жизненной силой, мы неизменно приходим к тому, что лекарственное воздействие на организм возможно лишь до тех пор, пока эта сила в нём господствует. Если бы в ней не было необходимости, мы могли бы воскрешать и мёртвых; но её полное угасание обозначает предел врачебной помощи. Мы можем наблюдать это как при совершенно незначительных болезнях, так и при более тяжёлых, особенно в образованиях, которым вообще свойственна меньшая степень жизненности. Если надкожица вследствие воспаления лишилась жизненной силы, ничто не препятствует её шелушению; если ноготь вследствие ушиба совершенно утратил жизненность, то даже величайшая заботливость не предотвратит его потери; если в самом малом абсцессе воспаление до известной степени ослабило способность поражённых участков к реакции, то ничто уже не может вызвать рассасывания и остановить разрушения; при некоторых нарушениях структуры, например окостенениях, никакое лекарственное средство не способно оказать воздействие на столь изменённую часть; против немощей преклонного возраста, возникающих из постепенного уменьшения жизненной силы, мало что можно сделать, и помощь, которую удаётся оказать, бывает лишь кратковременной; мышца же, отделённая от организма, сохраняет восприимчивость к гальваническому раздражению лишь недолгое время. Правда, врач нередко ещё может помочь в состояниях, когда смерть, кажется, приближается с каждым мгновением; однако в таком случае либо это лишь кажимость и жизненная сила в своём проявлении скорее стеснена и подавлена, нежели разрушена, либо она, как обычно, покидает не весь организм разом, но дольше сохраняется в известных его частях, например во внутренностях брюшной полости, на которые ещё можно воздействовать лекарственными средствами, когда остальные части уже не обнаруживают восприимчивости.
Итак, исцеление болезней состоит в благотворном изменении состояния жизненной силы, вызываемом целительными силами, благодаря которому она становится способной вновь восстановить первоначальное гармоническое течение жизненных функций, которое было нарушено.
В первые времена существования медицины деятельность врача, как свидетельствует Гиппократ в своей книге «О древней медицине» (De prisca medicina, гл. III), состояла исключительно в предписаниях относительно образа жизни, и лишь постепенно случай привёл к употреблению лекарственных средств. Притом лечение одним лишь регулированием образа жизни вполне заслуживало похвал, которые воздаёт ему Гиппократ, и было бы весьма желательно, чтобы врачи вообще придавали ему должное значение, ибо каждый, если он хочет быть искренним, должен признаться, что во многих случаях мог бы исцелять одним только этим способом, без всяких лекарств, если бы не прибегал к помощи аптеки в угоду рутине и моде. Различные болезни, благополучно проходящие среди беднейших слоёв населения без всякого участия врача, убедительно свидетельствуют об этом, а ещё более — выздоровление больных, находившихся в самом опасном состоянии, при лечении, нередко совершенно нецелесообразном и основанном на совершенно различных системах.
Естественно, первое применение лекарственных средств было чисто эмпирическим; но едва накопилось сколько-нибудь значительное количество приобретённых таким образом опытных данных, как началось и построение медицинских систем. Что все они были в высшей степени несовершенны, имели лишь гипотетический характер и по большей части представляли собой гуморально-патологическую бессмыслицу, показывает первый же взгляд на них. Эмпирики после Гиппократа были единственными, кто понимал это, а потому оставили теории и пользовались в своей практике только собственным и чужим опытом и применением сходных случаев. Однако от них следует отличать позднейших эмпириков, принявших эпилогизм — искусство заключать от имеющихся опытных данных к неизвестному, которое и ныне бродит призраком в аллопатических системах. Это построение недопустимых и не основанных ни на каком опыте теорий продолжалось таким образом от древнейших до новейших времён, хотя врачи нередко высказывали неодобрительные суждения о них как в общем, так и в частностях и признавали их слабые стороны.
Так, Гиппократ в книге «О древней медицине» (De prisca medicina, гл. 4) высказывается следующим образом: «Большинство врачей, как мне кажется, подобны плохим кормчим, которых никто не уличает в ошибке, когда они ведут свой корабль по спокойному морю. Но когда их одолевает сильная буря, тогда каждому становится очевидно, что корабль погиб вследствие их неопытности. Таким же образом негодность большинства врачей остаётся скрытой от людей, когда они допускают ошибки при лечении легко больных, которым даже самые грубые заблуждения не угрожают опасностью (а ведь подобные недуги постигают людей часто и гораздо чаще тяжёлых); но при большой, тяжёлой и опасной болезни их искусство и заблуждения становятся очевидны всем». Подобным образом высказывается Цельс в предисловии к первой книге: «Философы сами по себе были бы величайшими врачами, если бы одно лишь рассуждение могло сделать их таковыми; но они богаты словами и бедны в отношении врачебного искусства», — и в шестой главе второй книги: «Однако скромно прибавлю, что медицина есть искусство, основанное на гипотезах, и что её гипотетические основания, хотя часто и оказываются верными, порой могут не оправдаться; поэтому нельзя признавать ложным то, что среди тысячи случаев в одном не оправдывается, — часто надежда рушится, и умирает тот, на выздоровление которого врач вначале твёрдо надеялся. Сами лечебные средства нередко ухудшают состояние».
В подобном смысле высказывается Кардано в своих «Сочинениях» (Oper., т. VII, с. 216, De methodo medendi — «О методе лечения»): «Ошибочно поступают те, кто обременяет больного множеством лекарств: тем самым они препятствуют действию даже одного из них, вредят, ослабляют больного, истощают его напрасными расходами и делают это для того, чтобы казаться весьма сведущими. Оттого тот, кто знает меньше, всегда назначает больше всего лекарств, поскольку полагает, что всё помогает всем; и они обманываются одним изречением Князя врачей: „А когда лекарство не помогло, перейди к другому“, — с добавлением: выждав такой промежуток времени, в течение которого оно могло бы помочь. Ибо если и тогда оно не поможет, следует искать другое лекарство». Подобным образом высказывается Линдестольпе в сочинении «О ядах» (De venenis): «Простые лекарства — наилучшие из всех. Поэтому ничто в изучении и применении медицины не заслуживает большего осуждения, чем смесь множества лечебных средств и частая их перемена». Весьма справедливо говорит Геккер в своей «Терапии», чувствуя собственную слабость: «Главным образом отсутствие высшего, общезначимого принципа врачебного искусства было причиной большого различия систем», — и этот недостаток с теми же последствиями существует доныне для всех тех, кто не признаёт общезначимого гомеопатического принципа лечения.
Было бы непостижимо, каким образом одной и той же цели — исцеления болезни — могли стремиться достигнуть столь различными и неизменно нецелесообразными путями, если бы это не объяснялось тем, что во главе каждой из этих теорий стоял в корне ложный принцип лечения, применение которого никогда не могло иметь хорошего успеха, каким бы образом ему ни следовали. Поскольку врачи не понимали своего заблуждения, они приписывали вину за обманутые ожидания исключительно применённому ими методу и изобретали всё новые методы, уже само множество и разнообразие которых свидетельствует об их недостаточности. Все системы, созданные до гомеопатии, вполне можно назвать аллопатическими, ибо во всех них мы находим принятый и многообразно применяемый принцип лечения contraria contrariis — противоположное противоположным.
Так, методики расслабляли своё strictum и стягивали laxum, а когда ни то ни другое не помогало, прибегали к метасинкрисису, посредством которого, как они полагали, можно было превратить состав всего тела в иной; так Гален противопоставлял холоду, теплу, влажности и сухости как существенным признакам болезней тёплые, холодные, сухие и влажные лекарства; ван Гельмонт учил успокаивать возмущённый архей, приводить в движение испуганный или вялый и направлять заблудившийся на верный путь; ятрохимики нейтрализовали кислоту в теле щёлочью, а щелочные соки — маслянистыми веществами, разжижали и сгущали кровь и желчь сообразно обстоятельствам; антифлогистики, повсюду видевшие воспаление, противопоставляли ему кровопускания, так называемые охлаждающие средства и скудную диету; Разори воздействовал на больной организм противораздражителями до тех пор, пока либо благая природа не одерживала победу, либо смерть не делала их излишними; сторонники теории возбуждения укрепляли при астенических состояниях и ослабляли при стенических; врачи-натурфилософы рассматривали всякую болезнь, или дифференциацию, как сокращение и расширение и противопоставляли им тенденции к расширению и сокращению; новейшие же врачи, которые, собственно, не следуют никакой системе или, вернее, следуют всем прежним системам разом, укрепляют, ослабляют, применяют противовоспалительные средства, насыщают кислородом, умеряют возбуждение нервной системы, вызывают сокращение при воображаемом turgor venarum (набухании вен), рассасывают вымышленные уплотнения в нижней части живота, выводят ими же созданные закупорки, изменяют, подобно методикам, целые конституции и, когда всё оказывается тщетным, магнетизируют больных до тех пор, пока те не научатся лечить себя сами.
Этим освящённым древностью заблуждениям уже были принесены в жертву миллионы больных, когда наконец бессмертный преобразователь медицины Ганеман установил действительно общезначимый принцип лечения, согласно которому все динамические болезни могут с одинаковым успехом подвергаться лечению и исцеляться. Поскольку этот принцип прямо противоположен прежним, я, прежде чем идти далее, хочу для краткого обзора поставить рядом существенные различия обеих сторон.
Первое и главное различие между ними заключается в высших терапевтических принципах: аллопаты издавна лечат по правилу contraria contrariis, гомеопаты же — similia similibus, то есть первые всегда стремятся вызвать состояние, противоположное данной болезни, а вторые — состояние, по возможности ей подобное.
Гомеопаты всегда воздействуют прежде всего на solidum vivum, на нервную систему, подобно лучшим из прежних и новейших врачей вообще, таким как Темисон, ван Гельмонт, Рейль, Броун и другие; аллопаты же часто пытаются воздействовать на жидкие части организма и непосредственно улучшать их.
Гомеопаты всегда воздействуют на саму болезнь, аллопаты же часто — на её продукты, которые совершенно невосприимчивы к такому воздействию.
Гомеопаты всегда лечат специфическим средством, соответствующим каждому отдельному случаю; аллопаты знают лишь немногие такие средства и применяют лекарства, подходящие лишь предположительно.
Гомеопаты всегда выбирают средство, соответствующее всей совокупности болезненных явлений, аллопаты полагают, что для отдельных симптомов необходимо давать также отдельные средства.
Гомеопаты индивидуализируют болезни и лекарственные средства, аллопаты обобщают и те и другие.
Гомеопаты всякий раз применяют лишь одно лекарство, аллопаты смешивают несколько лекарств между собой.
Гомеопаты предоставляют каждой дозе лекарства надлежащее время для полного проявления её действия, аллопаты повторяют её по своему усмотрению, не предоставляя ей этого срока.
Гомеопаты применяют лекарственное средство лишь в одной-единственной дозе, аллопаты же предписывают принимать свои средства неоднократно подряд.
Гомеопаты исследуют силы лекарственных средств, прежде чем применять их, на себе и других здоровых людях; аллопаты же испытывают их на больном организме, руководствуясь предположениями, и получают таким образом, с одной стороны, ненадёжные результаты, а с другой — причиняют вред.
При таких прямых противоположностях следовало бы считать невозможным, чтобы аллопаты могли исцелить какую-либо болезнь, и тем не менее это случается. Поэтому, чтобы опровергнуть это кажущееся существенным возражение против высказанного мною порицания аллопатии, я вынужден изложить причины, лежащие в основе этой мнимой пользы аллопатии. Мы увидим, что большей частью даже при употреблении немногих известных этим врачам специфических средств именно случай обеспечивает им счастливый исход.
Прежде всего напомню об уже затронутом ранее — целительной силе природы. Мало того, что она излечивает весьма многие, нередко значительные болезни без всякого участия врача, — она зачастую одновременно преодолевает и самые сильные атаки нецелесообразно применённых лекарственных средств. Она освобождается от них посредством обильных выделений и быстро восстанавливает целостность организма. Иногда болезни проходят весь свой ход, хотя природа и не противопоставляет им ничего решительного, а затем прекращаются сами собой, после чего природа вновь продолжает действовать в своём обычном порядке. Это происходит иногда и при употреблении неподходящих средств, которые не оказывают никакого влияния. Следовательно, врач гораздо реже, чем он думает, действительно заслуживает признания за исцеление болезни.
Во-вторых, каждое лекарственное средство обладает гораздо большими целебными силами, чем известно аллопатам, и было бы удивительно, если бы эти средства часто не подходили к болезням, против которых их избирают; в особенности это касается таких употребительных средств, как ртуть, ромашка и валериана, которые применяются почти повсюду и благотворны при весьма многих недугах. Если даже эта помощь в действительности лишь несовершенна, её всё же нередко достаточно, чтобы направить природу на правильный путь. Так, ромашку причисляют к противоспазматическим средствам и всегда применяют попутно там, где предполагают спазматическое состояние; поскольку такое предположение возникает весьма часто, было бы странно, если бы её нередко не давали кстати. Хинная кора как жаропонижающее средство и сера как противоядие от чесотки при огромном количестве случаев, в которых их употребляют, естественно, должны нередко оказываться подходящими.
В-третьих, аллопаты смешивают между собой столько лекарств, что обыкновенно в каждом рецепте находится одно, которое подходит хотя бы до некоторой степени, — ещё одна причина успеха такого лечения. Если, например, при желудочном расстройстве дают нашатырь и горький экстракт, растворённые в ромашковой воде, то одно из этих трёх средств легко может оказаться гомеопатически подходящим и оказать специфическую помощь. Таким образом, врач полагает, что дал разрешающее или тоническое лекарство, тогда как в действительности он бессознательно исцелил гомеопатически.
Если далее принять во внимание, что весьма значительная часть аллопатической терапии состоит в сильных раздражениях, которым больной организм подвергают во множестве, — то в виде прямых воздействий на саму страдающую часть, то в виде косвенных воздействий, противораздражений, на другие органы, — и учесть, что при многих болезнях требуется лишь одно раздражение, чтобы жизненная сила вновь могла вступить в свои права, то легко понять, что и этим путём излечиваются многие недуги.
Хотя стремление аллопатов вызвать состояние, противоположное наличной болезни, сводится лишь к паллиативной помощи, всё же и в ней нередко заключается причина исцеления. Некоторые болезни укореняются в организме столь непрочно или настолько мало изменяют его жизненность, что уже неоднократного навязывания противоположного состояния достаточно, чтобы заставить их отступить; либо благодаря неоднократному подавлению недуга организм получает время вновь и вновь собирать силы, так что болезнь протекает без опасности. Приведу лишь один пример — рожистое воспаление. Ни один аллопат не может сказать, что действительно излечивает его, ибо при его лечении оно протекает столь же долго, обыкновенно девять дней, как протекало бы и без его участия; гомеопат же излечивает его, ибо сокращает продолжительность его течения. Подобным образом обстоит дело с воспалениями органов грудной клетки и многими другими болезнями.
Итак, там, где аллопатическое лечение быстро достигает успеха и результат оказывается стойким, всегда можно предположить, что исцеление произошло бессознательно гомеопатическим путём и ему благоприятствовал случай. Ибо если сопоставить время, необходимое для осуществления остальных исцелений, со временем, которого требует гомеопатическое исцеление тех же болезней, то последнее оказывается столь необычайно коротким, что невольно возникает сильное искушение предположить: в первом случае природа сама совершила бы исцеление за то же время. Аллопаты должны были бы сами чувствовать это, если бы точнее знали течение болезней и понимали, как можно воздействовать на них специфическими средствами, сокращать их течение, пресекать их так называемые стадии и приводить болезни к завершению, а также как нецелесообразные лекарства без необходимости продлевают их и прибавляют к ним посторонние симптомы.
Критерии, по которым можно судить, оказано ли целебное воздействие на патологическое состояние, следующие: умеренное усиление недуга вскоре после приёма лекарства, которое, однако, иногда вовсе отсутствует, и наступающее вскоре вслед за ним улучшение или по меньшей мере приостановка болезни, сокращение её естественного течения и более мягкое, безвредное её течение. Противоположные обстоятельства всегда позволяют заключить о нецелесообразном лечении и неподходящих лекарственных средствах.
Теперь прежде всего возникает вопрос: каким образом Ганеман открыл гомеопатию, столь долго ускользавшую от взоров врачей?
Это открытие мог совершить лишь добросовестный, проницательный и неутомимый наблюдатель природы, соединявший обширное знание недостатков врачебной науки со свободным от предрассудков и непредубеждённым умом. Обладая этими качествами в высокой степени, Ганеман последовал указаниям, которые природа достаточно ясно даёт тем, кто желает её познать, и обнаружил, что там, где она выступает против болезней с целительным действием, она избирает совершенно иной путь, нежели тот, которым обыкновенно шли врачи.
В самом деле, вместо того чтобы, подобно врачам, возбуждать в организме состояние, противоположное болезни, подлежащей исцелению, природа при своих исцелениях вызывает состояние, подобное наличной болезни. Доказательствами истинности этого наблюдения служат защита, которую прививание оспы даёт против натуральной оспы, защита, которую лишаи дают против чумы, исцеление некоторых сыпей и определённых воспалений глаз посредством прививания оспы, препятствия, которые рахит нередко ставит приживлению прививки, основанное на опыте народное поверье, что насморк предохраняет от некоторых болезней, исцеление застарелого мокнущего герпеса вследствие присоединившейся кори, о котором Гуфеланд упоминает в своём журнале (XXIII), устранение застарелого кашля вследствие присоединившегося воспаления лёгких, водянки и опуханий печени и селезёнки — посредством перемежающейся лихорадки, которая способна также вызывать и то и другое, и тому подобное. То обстоятельство, что такие исцеления в целом редки и встречаются при немногих болезнях, большей частью экзантематических и обладающих определённым характером, не говорит против них и зависит от того, что природа располагает немногими подобными вспомогательными болезнями, редко вызывает их намеренно и столь же редко случай приводит их при таких обстоятельствах и в такие моменты, когда они могут оказать целебное действие.
Напротив, там, где природа соединяет несходные болезни, исцеления первой из них не происходит; при известных условиях наступает её приостановка на всё время существования вновь присоединившейся болезни, а при иных обстоятельствах — соединение обеих. Ганеман подтверждает это наблюдениями, согласно которым естественные и искусственные язвы на время своего существования приостанавливают течение чахотки, эпилепсии и некоторых воспалений глаз; парша волосистой части головы в двух случаях, о которых рассказывает Тульпий, приостанавливала эпилепсию; язвенная болезнь лёгких приостановилась с появлением натуральной оспы и завершила своё течение после её заживления; свинка исчезла сразу же после того, как прививка коровьей оспы прижилась, и лишь по завершении течения прививочной болезни завершила своё течение; уже сформировавшаяся вакцинная пустула отступила перед появившейся корью и завершила своё развитие лишь после её шелушения; уже развившаяся скарлатина с воспалением зева прервалась на четыре дня, пока образовывались коровья оспа и её воспалительный венчик. Подагра и сифилис иногда осложняют друг друга (если первая не является ртутным заболеванием); чесотка и сифилис также могут вступать в подобные сочетания. Таким образом, кое-где встречаются подлинные осложнения, хотя и немногочисленные, ибо многие недуги, принимаемые за них, связаны между собой лишь как причина и следствие и не должны рассматриваться как различные заболевания.
Из этих наблюдений Ганеман прежде всего сделал вывод, что человеческий организм способен одновременно воспринять лишь одно общее динамическое поражение. От каждой болезни, говорит он, организм получает особую настроенность; второй, иной настроенности от новой болезни он, вследствие своей природы, подчинённой неизменным законам единства, либо вовсе не может принять, либо может принять лишь отказавшись от первой. Если же новая настроенность неспособна устранить прежнюю, то её пришлось бы слишком долго навязывать организму, вследствие чего обе сливаются в третью болезнь, также единую, которая называется осложнённой.
Второй вывод, который Ганеман сделал отсюда, состоял в следующем: «Более сильное динамическое поражение устраняет другое, если первое сходно с последним по своему характеру».
Из этих общих положений он затем вывел следующие частные.
Уже существующая в организме хроническая естественная болезнь препятствует возникновению новой хронической болезни, за исключением случая, когда по меньшей мере новая болезнь является миазматической или эндемической и организм в течение довольно продолжительного времени подвергался воздействию её заразного начала. В этом случае, поскольку обе болезни обыкновенно разнородны и новая, следовательно, не может гомеопатически уничтожить старую, либо прежняя болезнь, если она слабее, приостанавливается новой на всё время её течения, либо обе сливаются в осложнённую болезнь, которая вновь составляет лишь одну болезнь — промежуточное состояние между обеими.
Несравненно чаще, чем естественные болезни, сами собой сливающиеся и таким образом осложняющие друг друга, встречаются искусственные болезни, когда на организм, страдающий хроническим недугом, воздействуют продолжительным неподходящим лечением: искусственные болезнетворные силы вызывают в организме искусственную хроническую болезнь иного характера, которая соединяется с прежним недугом и образует таким образом новый, чудовищный, осложнённый недуг.
Если же организму, страдающему хронической болезнью, искусственно навязывают новую, притом местную и именно поэтому менее способную слиться с прежней болезнь, которая не имеет с ней сходства и, следовательно, не может исцелить её гомеопатически, то естественная болезнь обыкновенно приостанавливается на всё время, пока поддерживается искусственная.
Если в организме уже существует застарелая хроническая естественная или искусственная болезнь, то она, как более сильная, препятствует возникновению новой острой разнородной естественной болезни, а нередко и искусственно навязываемой острой болезни.
Если же организму, страдающему хроническим недугом, всё-таки навязывается новая острая болезнь и последняя сильнее, но разнородна с прежней, то хроническая болезнь затихает лишь на то время, пока острая проходит своё течение, а затем вновь проявляется в неизменном виде.
Равным образом, если в организме уже существует хроническая болезнь и ему навязывается весьма сходная с ней острая болезнь, то хроническая болезнь полностью уничтожается острой и гомеопатически исцеляется.
Если организм, уже поражённый острой болезнью, заражается новой острой, но разнородной болезнью, то более слабая отступает, однако не уничтожается, а лишь приостанавливается до тех пор, пока более сильная не завершит своего течения.
Если же организму, уже поражённому острой болезнью, навязывается заражение другой острой однородной болезнью, то более сильная полностью устраняет более слабую, гомеопатически.
В этих принципах Ганеман увидел верное отражение господствующих способов лечения и характера их действия.
Стечение несходных болезней, которые хотя и ограничивали и приостанавливали друг друга, но не исцеляли, поразительно соответствовало образу действий аллопатии, которая посредством противоположных или по меньшей мере несходных состояний, вызываемых ею в организме, изменяет, приостанавливает, продлевает болезни, но не исцеляет их, или даже своими средствами порождает осложнённый недуг; которая внезапными противораздражениями заставляет недуг на некоторое время затихнуть, но не уничтожает его. Лишь для более благоприятного случая, когда встречаются две сходные болезни и одна исцеляет другую, гомеопатически уничтожает её, в аллопатии не находилось аналогии. Она встречалась лишь в отдельных случаях применения домашних средств и в некоторых случайных наблюдениях. К ним в особенности относятся исцеление отмороженных конечностей холодной водой, снегом, льдом, замороженной квашеной капустой; обожжённых конечностей — посредством приближения их к огню, прикладывания спирта или терпентинного масла; некоторых жарких лихорадок — крепким вином; случаи, когда человек вследствие падения на голову терял память и вновь обретал её вследствие второго падения на голову, когда паралич конечностей устранялся намеренно вызванным испугом; уничтожение предрасположенности к оспенной болезни посредством прививки; более продолжительное утоление жажды и устранение жара тела при напряжённых движениях на солнечном припёке водкой и чаем, нежели холодной водой; известное наблюдение, согласно которому опьянение, приобретённое вечером, вместе с дурными последствиями, которые оно вызывает на следующее утро, может быть устранено употреблением того же вина, и тому подобное. Сюда же следует отнести зачастую весьма быстрое исцеление начинающегося панариция посредством погружения пальца в очень горячую воду, устранение так называемой желудочной кислотности минеральными кислотами, исцеление некоторых желудочных спазмов винным уксусом, который способен также их вызывать.
Тем самым естественные исцеления посредством сходства симптомов были доказаны самым очевидным образом и было показано, что этот метод является самым мягким, надёжным и быстрым из всех существующих и, следовательно, заслуживает предпочтения перед прежними. В этом двояком опыте Ганеман теперь обладал ключом к своей будущей системе, её основными чертами: в результате стечения несходных болезней — образом реже применимого энантиопатического метода, а во взаимном действии сходных болезней — сущностью чисто гомеопатического метода; приведённые случайные исцеления этого рода показали ему, что лекарственные силы также должны исцелять посредством возбуждения сходного состояния в больном организме.
Возможность исцеления посредством сходства симптомов признавали уже некоторые врачи. Между прочим, у Аматуса Лузитануса (curat. medic., cent. II, p. 319, Venetiis, 1557) встречается следующее место: «Гален же упоминает в книге о териаке, обращённой к Пизону, что фалангий, разновидность растения трилистника, помогает при укусах животного фалангия. Если, однако, случится приложить это растение к месту, не поражённому животным, то растение вызывает те же поражения и симптомы (говорит он), которые, как известно, животное производит своим укусом, так что не должно казаться удивительным, если лекарства, поскольку они действуют по сходству, превращаются в те же соки, на которые они направлены. Однако зачастую соки выводятся лекарствами, не имеющими с ними сходства». — Примечательно, что эта истина с самого возникновения медицины, от Гиппократа до новейших времён, ощущалась и высказывалась некоторыми врачами, но всякий раз вновь предавалась забвению.
Естественно, для осуществления своего нового лечебного принципа Ганеману требовалось точное и всестороннее знание всех лекарственных сил, и этот подлинный исследователь природы приобрёл такую главную опору терапии посредством самых трудоёмких и тщательных исследований лечебных веществ на самом себе и других здоровых людях, которые он изложил в своём «Чистом лекарствоведении».
Блестящий результат этого великого предприятия состоял в том, что для каждого отдельного случая болезни было открыто специфическое лечебное средство, что старый принцип Цельса — исцелять быстро, безопасно и приятно (cito, tuto atque jucunde) — наконец стал осуществимым и что вся медицина, прежде распадавшаяся на отдельные части — хирургию, внутреннюю медицину, глазные болезни и родовспоможение, — была сосредоточена в одной точке: бесконечное приобретение для врачей и больных.
Для врача-гомеопата терапия теперь распадается на две части: динамическую и механическую. Последнюю можно было бы назвать также хирургической, поскольку лишь при ней действительно вступает в действие ручная помощь.
Она основывается на принципах, согласно которым организм может одновременно воспринять лишь одну болезнь динамического характера, и потому эта болезнь либо препятствует присоединению новой, если последняя слабее, либо сама уничтожается ею, если та сильнее и сходна с ней по характеру. Тогда новая болезнь занимает место старой, вытесняет её из её местопребывания и проходит собственное течение, по завершении которого вновь наступает здоровье. Правда, у природы недостаёт таких сходных вспомогательных болезней, но зато она вложила в наши руки лекарственные силы, которые подражают естественным болезням с поразительным сходством и могут быть с большей пользой употреблены для их исцеления, поскольку в нашей власти умерять их силу по желанию. Если мы теперь внесём такую умеренную лекарственную болезнь в организм, уже страдающий сходной естественной болезнью, то первая займёт место последней, последняя отступит, а первая вследствие своей умеренности пройдёт короткое, быстрое течение, и таким образом здоровье возвратится.
Это, естественно, предполагает, что лекарство всегда должно быть сильнее болезни, подлежащей исцелению, и так оно и есть. В пользу этого говорят следующие основания. Лекарства вообще обладают большей способностью болезненно изменять состояние человеческого организма, чем естественные болезнетворные влияния, ибо, согласно повседневным наблюдениям, человек постоянно подвергается последним и всё же в целом редко заболевает от них, тогда как лекарственным влияниям он никогда не может подвергаться долго, не испытав их действия. Во-вторых, болезнь, уже овладевшая человеком, делает его чрезвычайно восприимчивым к новой лекарственной болезни вследствие избирательного сродства сходных симптомов; поэтому лекарство проявляет именно те из своих действий, которые необходимы для исцеления в каждом данном случае. Третье доказательство дают нам гомеопатические исцеления самой природы, при которых прежняя болезнь уничтожается присоединившейся позднее, вероятно, отчасти потому, что новое впечатление всегда действует на организм сильнее, чем прежнее, привычное, подобно тому как вторая вспышка молнии нередко уничтожает действие первой. Наконец, следует также принять во внимание, что причина прежней болезни уже исчезла и более не поддерживает её, тогда как новая лекарственная болезнь получает усиление от порождающего её вещества.
Лекарственные болезни нередко столь обманчиво сходны с естественными, что различие между ними можно обнаружить лишь в порождающих их факторах. Если, например, холод исцеляет отмороженную конечность, огонь — обожжённую, если электричество исцеляет паралич, вызванный ударом молнии, то нам не остаётся ничего иного, как искать различие между ними в разнородности веществ, служащих источником этих целебных сил.
Поскольку гомеопатическая терапия воздействует исключительно на solidum vivum — нервную систему — и рассматривает изменения, которые она тем самым вызывает также в жидких частях организма, лишь как вторичные и зависимые от изменения твёрдых частей, то она, естественно, обычно отвергает и опорожнения. Уже Эразистрат (300 г. до Р. Х.) понимал бесполезность выведения как крови, так и предполагаемых непереваренных веществ и потому отвергал то и другое; ван Гельмонт (1600) поступал так же. В новейшие времена даже врачи, имевшие более чистые динамические представления о жизненном процессе и болезни, оставались приверженцами всевозможных опорожнений, и Ганеман был первым, кто теоретически и практически показал их нецелесообразность. Случай, когда крайняя опасность для жизни требует немедленного кровопускания, мыслящий гомеопат, без сомнения, распознает, если таковой всё же встретится; равным образом там, где какое-либо болезнетворное вещество необходимо быстро удалить из желудка, он применит рвотное средство; далее, если в желудок попали химически действующие вещества и угрожают быстрым разрушением его и смертью, он не преминет нейтрализовать их химическими противодействующими средствами, но никогда не станет делать этого без самого определённого показания и никогда не будет придерживаться такого способа действий дольше, чем того требует необходимость.
Существует особый вид заболевания, который, по всей вероятности, заключается во внезапном подавлении или связывании жизненной силы, как, например, при обмороках, асфиксии от удара молнии, испорченного воздуха, утопления, злоупотребления опиумом и т. д., и потому не требует лечения в собственном смысле слова. Сюда относится также время приступа некоторых хронических недугов — падучей болезни, некоторых астматических расстройств и т. д., когда применение специфического средства во время пароксизма часто было бы опасным. Здесь допустимо и целесообразно оказать на данный момент паллиативную помощь, отложив специфическую до окончания приступа. Когда здесь посредством антипатических средств, таких как тёплые ванны, растирания против холодности тела, сильные пахучие средства, электрические сотрясения, месмеризм, кофейные клизмы, вновь пробуждена сама жизнедеятельность, то большей частью никакой дальнейшей помощи для полного восстановления здоровья не требуется. Однако мне представляется весьма вероятным, что в большинстве этих случаев исцеление достигается гомеопатическим путём, ибо электрические сотрясения, запах электрической материи, месмеризм и летучие пахучие средства, согласно опыту, вызывают у здоровых людей обмороки и асфиксические состояния. Их большая польза здесь, по-видимому, заключается скорее в их чрезвычайно быстром и преходящем действии, нежели в их антипатическом отношении, ибо и при применении против отдельных проявлений хронических болезней они не вызывают того вторичного ухудшения, которого можно было бы ожидать от антипатического средства.
За исключением этих немногих пунктов, терапия заключается в следующих чисто гомеопатических принципах.
Чтобы исцелять, врач должен устранять причину симптомов каждой данной болезни, или лежащую в их основе внутреннюю сущность.
Поскольку эта сущность болезни не может быть отчётливо познана нашими чувствами, а в практике необходимо строго избегать всех обманчивых умозаключений, то при лечении болезни мы можем с уверенностью держаться лишь имеющихся симптомов и всего того, что больной может сообщить о возникновении и развитии своего недуга.
Именно посредством такого способа действий можно быть уверенным в исцелении сущности болезни, ибо так как каждая болезнь зависит от своеобразного расстройства жизненного процесса и, следовательно, выступает в виде группы столь же своеобразных симптомов, а оба они неразрывно связаны между собой как причина и следствие, то средство, специфически устраняющее последние, необходимо должно исцелять и первое.
Следуя указанию, которое сама природа ясно представила нашим взорам, каждую болезнь надлежит исцелять посредством другой, возможно более сходной с нею болезни, и врач достигает этого, применяя против неё специфическое для каждого отдельного случая средство. Он находит его, выбирая из действий лекарств те, которые во всех отношениях наиболее сходны с симптомами болезни, подлежащей исцелению. Помимо сходства симптомов, терапевт должен должным образом учитывать происхождение и причины болезни, возраст и пол пациента, некоторые атмосферные влияния и т. д., которым особенно соответствуют некоторые лекарства, так что из двух средств, одинаково подходящих по сходству симптомов, он применяет то, которое преимущественно соответствует последним обстоятельствам. Совершенно верно, что причина не связана механически со своим продуктом — болезнью, но большей частью исчезает, произведя своё действие, и что поэтому врач не может ничего предпринять против неё, да и не нуждается в этом; однако столь же верно, что причины болезней, равно как пол и возраст, налагают на свои продукты своеобразный отпечаток, благодаря которому они особенно подходят для определённых лекарств. Точно так же каждое лекарство порождает определённую, свойственную ему болезнь, которая особенно охотно проявляется в том или ином возрасте, под влиянием известных погодных условий, душевных перемен и т. п.; точно так же каждое лекарственное вещество особенно легко и верно преодолевается тем или иным противоядием, имеющим с ним наибольшее сродство, и его действия угасают, так что невозможно отрицать определённый характер продукта болезнетворной силы. Если лекарственная болезнь и естественная болезнь находятся в таком отношении, что одна уничтожает другую, то и между их факторами должно существовать такое же отношение, иначе они не могли бы сообщить своим продуктам эту способность. Истинность этого утверждения мы можем даже доказать химически на некоторых веществах и в будущем, вероятно, сможем сделать это на гораздо большем их числе. Сера и ртуть химически уничтожают друг друга и образуют новое тело; они также взаимно устраняют свои динамические действия в человеческом организме как противоядия. Хинная кора и железо химически разлагают друг друга, и хинная кора превосходно исцеляла колики и кровотечения, вызываемые железом; мышьяк и серная печень химически разлагают друг друга и являются столь же надёжными динамическими противоядиями. И таким образом это двойственное отношение противоядий можно будет обнаружить в тысяче других случаев, как в растительном, так и в минеральном царстве, когда химия распространит свои открытия до этих пределов.
Итак, полезно и необходимо учитывать причины болезней, и у нас нет недостатка в наблюдениях, подтверждающих это. Арника особенно полезна против недугов, возникших от удара, ушиба или растяжения; болиголов — против катаракты и затвердений желёз, возникших от удара; рвотный орех, игнациевы бобы, ромашка и прострел — против различных расстройств, возникших от досады; рвотный орех — против некоторых заболеваний органов живота, вызванных умственным напряжением, а также против известных недугов, возникших вследствие подавления потливости ног; ромашка и сладко-горький паслён — против многих простудных заболеваний; хинная кора — против болезней от потери крови и соков, против недугов, возникших вследствие подавления насморка, и т. д. Всё это факты, неопровержимо свидетельствующие в пользу моего утверждения. Кроме того, бывают случаи, когда причина болезни продолжает действовать и врачу чрезвычайно важно знать об этом: во-первых, чтобы обезвредить её там, где это возможно; во-вторых, чтобы по крайней мере знать самые надёжные паллиативные средства против её действий там, где её нельзя устранить. Первый случай имел бы место, если бы кто-либо вследствие своего жилища или занятия подвергался воздействию вредных испарений и т. п., от которых часто заболевал, и если бы требовалось сделать организм невосприимчивым к ним. Так, от перемежающихся лихорадок, возникающих вследствие болотного воздуха, можно предохранить себя, нося при себе порошок хинной коры, и, вероятно, профилактическое внутреннее употребление этого лекарства оказывает такое же действие. Второй случай имеет место при неизлечимых нарушениях строения органов и неустранимых механических раздражителях, например противоестественном образовании костей, которые время от времени вызывают болезненные явления; их также необходимо успокаивать наиболее подходящими средствами.
Чем точнее симптомы применяемого лекарства соответствуют картине болезни во всех её оттенках, чем разительнее в них воспроизводятся особенности последней относительно времени возникновения, усиления, исчезновения и чередования явлений, душевных перемен и т. д., тем надёжнее и быстрее наступает исцеление и тем оно прочнее. Однако средство не следует считать неправильно выбранным лишь потому, что оно не охватывает всех, в том числе менее значительных, проявлений болезни, ибо эти последние большей частью исчезают сами собой вместе с теми, от которых зависят. Внимание врача должно быть направлено преимущественно на наиболее заметные, тягостные и необычные симптомы, каковы сосудистая лихорадка, преимущественно поражённый орган, поражение мозга, всей нервной системы, душевные перемены, болезненные ощущения совершенно особого рода и все обстоятельства, способствующие определению характера всей болезни. Отсутствие в действии лекарства менее значительных явлений — лёгкой головной боли, присоединившейся позднее зубной боли, не слишком тягостного недомогания в конечностях и т. п. — не должно удерживать нас от применения в остальном вполне подходящего средства. При огромном количестве лекарств, которые ещё предстоит испытать и силы которых, следовательно, ещё не находятся в нашем распоряжении, мы иногда оказываемся в положении, когда не можем найти для болезни средства, вполне соответствующего хотя бы наиболее важным её симптомам; случается даже, что оно содержит одну часть болезни, а другой, столь же важной, прямо противоположно. Тем не менее это не препятствует гомеопатическому способу действий. Тогда выбирают наиболее близкое по соответствию средство, которое, хотя и не приводит к полному исцелению, всё же непременно вызывает благоприятное изменение болезни, устраняет часть опасности и делает её более восприимчивой к другому вспомогательному средству, которое затем приближает исцеление к его цели. Или же можно разделить болезнь на две группы и для каждой отдельно применить специфическое средство. Если, например, болезнь состоит из двух рядов явлений, которые проявляются одновременно или в различные времена, но не встречаются вместе у одного средства, то для их устранения выбирают два средства, наиболее соответствующие этим группам, и сначала применяют то, которое охватывает наиболее неотложные явления, а после их устранения немедленно второе. Таким образом исцеление удаётся столь же хорошо и почти столь же быстро, как если бы для него потребовалось лишь одно средство.
Для терапевтического употребления могут быть использованы лишь первичные действия лекарств. Последействия, будучи лишь ответными реакциями живого организма на первичные действия, не могут служить этой цели, поскольку не исходят непосредственно от целебного вещества и, следовательно, не могут прямо действовать на больной организм. Последнему именно его болезнь помешала бы реагировать таким последействием, поскольку первичные действия принятого средства в таком случае должны быть противоположны ей, а значит, исчезло бы сходство симптомов, обусловливающее всякое гомеопатическое воздействие.
Чередующиеся действия лекарств, как и другие первичные действия, используются в лечебных целях, однако предпочтительнее всего и с наибольшим успехом — тогда, когда подлежащая исцелению болезнь протекает с подобным же чередованием явлений, ибо в противоположном случае, если соответствующее чередующееся действие не наступает весьма постоянно, на него нельзя было бы вполне уверенно рассчитывать. Когда применяют лекарство, весьма склонное вызывать чередующиеся действия, то есть возбуждать даже во время исцеления симптомы, противоположные имеющимся симптомам болезни, необходимо, как только это произойдёт, дать вторую дозу того же средства, которая уничтожит нежелательные симптомы и возвратит исцеление на правильный путь. В противном случае исцеление приостанавливается и задерживается по меньшей мере на всё время существования чередующегося симптома — явление при острых недугах столь же обременительное, сколь и вредное.
Сила правильно выбранного гомеопатического средства чрезвычайно велика, и по ней ясно видно, насколько восприимчив организм в болезненном состоянии к своему специфическому целебному средству. Оно совершает своё действие нередко даже тогда, когда незадолго перед этим принимались аллопатические средства, перед которыми болезнь нисколько не отступала и действие которых теперь мгновенно пересиливается новым, подлинно целебным веществом. Поэтому, когда врача вызывают к больному, до того лечившемуся аллопатически, не всегда необходимо, а при острых заболеваниях — менее всего, предварительно применять общие и особые противоядия к употреблявшимся лекарственным веществам, такие как камфора, кофе и прочие; можно сразу приступить к вполне гомеопатическому воздействию. Если аллопатические лекарства уже изменили картину болезни и внесли в неё новые, посторонние симптомы, то и их учитывают и уничтожают гомеопатически вместе со всей совокупностью симптомов.
При большом различии лекарств по продолжительности их действия выбор их должен сообразовываться также с характером болезни. Действие одних исчерпывается в весьма короткое время, за 8, 16 или 24 часа, других — лишь через 14 дней или три недели; особенно к концу болезней они нередко действуют чрезвычайно долго. Минеральные средства большей частью действуют дольше растительных. Поэтому врач поступает правильно, выбирая при хронических недугах средства более продолжительного действия, а при острых — менее продолжительного, чтобы в первых случаях ожидаемое улучшение не оказалось слишком кратким, а в последних неизбежное ухудшение не было слишком долгим или даже опасным и чтобы вся болезнь не затягивалась. Поэтому минеральные вещества особенно хорошо подходят при хронических недугах. Некоторые средства склонны повторять своё действие спустя определённый промежуток времени, как, например, валериана, сурьма и прочие. Их особенно охотно и целесообразно выбирают тогда, когда и течение болезни обнаруживает известную периодичность, например когда она имеет обыкновение возвращаться через несколько месяцев или четверть года. Некоторые средства, как белладонна, склонны на третий и четвёртый день после приёма вызывать второе ухудшение, которое не следует ошибочно принимать за возобновление болезни; оно вскоре проходит и уступает место полному исцелению.
Так же обстоит дело и с отдельными действиями целебных веществ, из которых одни имеют обыкновение развиваться очень скоро после приёма, другие же — лишь спустя несколько дней. Эти последние, естественно, исцеляют соответствующие им симптомы болезни не ранее истечения этого срока, и потому врач не вправе ни ожидать, ни обещать этого раньше. Так, ртуть вызывает свой шанкр лишь спустя несколько дней и потому начинает оказывать целебное действие на венерическую язву только на четвёртый день; подобным же образом она действует при исцелении некоторых высыпаний. Материальные изменения вещества при действии лекарств, как правило, обнаруживаются лишь спустя некоторое время, поскольку для этого необходимо уже значительное расстройство жизненного процесса; поэтому при подобных болезнях благотворного действия от применения этих средств большей частью следует ожидать лишь через несколько дней.
В каждом случае одновременно дают лишь одно простое лекарство. Правда, мы применяем также некоторые сложные вещества, например киноварь и серную печень, однако химическим путём они превращены в новое вещество особой природы и обладают собственными действиями, которые следует признать простыми. Но соединять несколько самостоятельно существующих целебных веществ в одну смесь всегда нецелесообразно и противоречит здравому смыслу: во-первых, они разлагают друг друга химически, а во-вторых, если первое не происходит, они динамически разрушают действия друг друга. В этом случае они, конечно, тоже образуют новое вещество с особыми силами, которых мы, однако, не знаем, поскольку они отличаются от сил обоих простых веществ.
Я не могу обойти здесь молчанием одно обстоятельство, часто оказывающее большое влияние на выбор лекарств и порой чрезвычайно его затрудняющее: я имею в виду слишком малое количество симптомов болезни. Чаще всего это встречается при хронических недугах, при так называемых местных заболеваниях, которые правильнее было бы называть односторонними, поскольку при кажущемся отсутствии общих расстройств они проявляются почти исключительно в небольшой части воспроизводительной сферы организма, а также при некоторых заболеваниях, сопровождающихся болью, которые, по-видимому, сосредоточились в небольшой части нервной системы. Если при этом не удаётся установить даже предшествовавшее болезненное состояние, то зачастую бывает трудно решиться на выбор целебного средства: хотя многие средства кажутся подходящими, за недостатком более точных признаков выбор остаётся ненадёжным. В таком случае необходимо сначала применить средство, которое подходит лучше остальных: оно, правда, не всегда исцелит болезнь, но вызовет проявление до сих пор не замеченные сопутствующие расстройства, тем самым дополнит совокупность её симптомов и значительно облегчит выбор нового, более подходящего средства. Последнее дают по завершении действия первого лекарства. Если при совершенно неясных симптомах больной чувствует себя весьма дурно, так что такое состояние скорее можно приписать притуплению чувствительности, не позволяющему больному отчётливо воспринимать свои недуги, то маковый сок устраняет это оцепенение внутренней чувствительности, и симптомы болезни отчётливо проявляются при последействии. Тогда становится возможным выбрать новое специфическое средство с более полным успехом. При некоторых апоплексиях, асфиксиях и тому подобных состояниях наблюдается это явление.
Другое препятствие для лечения порой представляет избыток симптомов, которые бывают даже противоположны друг другу, как, например, у ипохондриков и страдающих истерией, у которых вся чувствительная система болезненно изменена и возбуждает множество необычных ощущений. Здесь необходимо уметь правильно оценивать значение отдельных симптомов, чтобы не ошибиться в выборе. Наибольшего внимания всегда заслуживают наиболее сильные, наиболее тягостные симптомы, те, которые затрагивают важнейшие органы, сосудистая лихорадка, симптомы, зависящие от всей нервной системы, и наиболее своеобразные по своему характеру. Множество более лёгких расстройств, которые сами зависят от более важных, вызваны внешними обстоятельствами, по своей природе не представляют опасности и мало или вовсе ничего не прибавляют к характеру болезни, исчезают сами собой вместе с более важными и не имеют большого определяющего значения при выборе средства.
Другое препятствие для исцеления иногда возникает, особенно при хронических болезнях, вследствие того, что прежде неоднократно производились кровопускания, как это часто бывает в аллопатической практике, например при застойных расстройствах, хронических воспалительных недугах и тому подобных состояниях. Тогда нередко даже самые подходящие средства вызывают сильное ухудшение без последующего улучшения либо улучшение бывает весьма непродолжительным; недуг вскоре возвращается и сопровождается постоянными приливами крови и набуханием вен, когда вновь приближается время, в которое прежде производились кровопускания. В таких случаях хинная кора нередко оказывает превосходную услугу, умеряя волнение крови и делая действие лекарственных средств более продолжительным. Из этого видно, насколько мало пригодно кровопускание для исцеления застойных явлений: оно, напротив, усугубляет их и закрепляет в преимущественно страдающем месте. Уступать часто настойчивому желанию больных повторить кровопускание в такой момент — значит в высшей степени препятствовать исцелению, ибо быстро наступающее облегчение кратковременно, скоро проходит и лишь делает недуг более упорным. Гораздо выгоднее не страшиться ухудшения, ожидаемого от гомеопатического средства, за которым следует более длительное и устойчивое состояние здоровья.
При выборе лекарственного средства принято обращать особое внимание на имеющиеся у больного изменения душевного состояния, и большей частью этот принцип вполне оправдывается. Однако он допускает и исключения, по крайней мере в отношении тех особенностей душевного склада, которые обычно обозначают именем темперамента. При весьма острых болезнях, сообщающих организму восприимчивость к лекарственным средствам, соразмерную их тяжести, нередко приходится видеть, что весьма полезными оказываются лекарства, которые, по-видимому, вовсе не соответствуют душевному состоянию; наряду с ними то же явление особенно характерно при менструальных расстройствах у женщин. Мне не раз удавалось быстро и совершенно устранять задержку менструации посредством пульсатиллы при чрезвычайно вспыльчивом, сварливом и упрямом характере.
Большое препятствие для выздоровления возникает также вследствие продолжающегося действия причины болезни, когда она по своей природе не может быть устранена. Так обстоит дело, например, с болезненными явлениями, возникающими при прорезывании зубов, беременности и некоторых нарушениях строения тканей. В первых двух случаях естественный процесс, развившийся в производительной сфере организма, является фактором болезни, которая непрестанно получает от него новую пищу и, поскольку этот источник нельзя пресечь, допускает, собственно, лишь паллиативную помощь, то есть гомеопатические средства могут устранять болезненное состояние поражённых частей лишь на то время, на какое это позволяет производительная деятельность; как только последняя вновь переходит в наступление, болезнь возвращается, что обычно происходит через короткий промежуток времени. Упорство подобных расстройств при прорезывании зубов гораздо больше, чем при беременности, поскольку последняя протекает в более обособленном органе, образующем особый микрокосм. При этом с благодарностью убеждаешься, что природа наделила многие лекарственные вещества сходными силами; ибо здесь, где одно и то же расстройство так часто возвращается и столь же часто должно быть устранено, врачу чрезвычайно помогает наличие нескольких лекарств, которыми он может в известной последовательности пользоваться против почти неизменного состояния, которое либо вовсе не уступает одному и тому же средству, либо уступает ему лишь пару раз. Средства более длительного действия здесь применимы лишь изредка и при не столь сильно повышенной чувствительности; большей частью приходится пользоваться средствами краткого и быстрого действия, чтобы по возможности избегать ухудшений и скорым улучшением поддерживать силы, которые часто быстро падают и именно во время прорезывания зубов лишь скудно восполняются организмом.
Также при таких нарушениях строения тканей, которые упорно сопротивляются всякой помощи, лишь изредка или вовсе никогда не следует применять средства длительного действия, поскольку они вызывают сильные ухудшения, за которыми, однако, не следует соответственно длительного улучшения. Поскольку эти болезни обычно обнаруживают своё существование патологическими явлениями не непрерывно, а вызывают их как бы приступами, то правильно будет время от времени устранять эти явления средствами по возможности быстрого и краткого действия, благодаря чему одновременно на некоторое время умеряется способность организма вновь допускать их возникновение в себе. Таким образом можно по крайней мере надолго сохранить покой в организме и вместе с тем предупредить всё возрастающее истощение сил. Если допустимо судить о внутренних неизлечимых нарушениях строения тканей и патологических образованиях по тем, которые встречаются на поверхности тела, то употребление средств длительного действия могло бы быть нецелесообразным уже потому, что при этом мог бы увеличиться даже объём этих образований; ведь при наружных патологических образованиях я неоднократно замечал, что при одном лишь внутреннем употреблении целебных средств они значительно увеличивались. Легче всего, по-видимому, ещё удаётся на весьма продолжительное время устранять явления запора, часто связанные с подобными недугами в нижней части живота.
Наряду с целесообразным выбором средства врач должен следить за тем, чтобы его доза была надлежащим образом мала, то есть была ровно настолько велика, чтобы исцелить болезнь, не вызывая новых расстройств. Слишком большие дозы, правда, столь же верно исцеляют болезнь, однако вызывают новые расстройства и своим более длительным действием задерживают выздоровление. Это происходило бы в меньшей степени, если бы они легче, чем это бывает, вызывали выделения посредством пота, мочи и стула, благодаря чему их сила ослаблялась бы и отводилась, что столь часто идёт на пользу больным при огромных дозах аллопатических лекарств. Поскольку человек именно вследствие своей болезни приобретает необычайную восприимчивость к специфическому целебному средству против неё, а последнее исцеляет отнюдь не своим количеством, но своим качеством, то при чисто динамических болезнях доза почти никогда не может быть слишком малой: ведь даже при наибольшем разведении она будет обладать ещё достаточной силой, чтобы удерживать больной организм в состоянии лекарственного поражения столько времени, сколько необходимо, чтобы он оставил своё прежнее болезненное состояние (status morbosus). Лишь недуги со значительным повреждением какого-либо органа и, быть может, застарелая подагра и сифилис составляют исключение…
Продолжить чтение полностью можно после покупки электронной версии. Для комфортного чтения используйте кнопку «Читать онлайн» в блоке покупки.
Раннее печатное свидетельство | Leipzig, 1828 |
Базовое издание | Leipzig: Carl Focke, 1828, Band III; Österreichische Nationalbibliothek 33.V.14 |
Автор | Карл Готлоб Каспари |
Переводчик | Михаил Титов |
Жанр | Исторический первоисточник, История медицины, Медицинский трактат XIX века |
Тематика | История медицины, Натурфилософия, Гомеопатия, Медицина XIX века, История физиологии, Терапия, Гальванизм, Магнитный камень, История электромедицины, Materia medica |
Издательство | Дом Камбо |
Год написания оригинала | 1828 |
Год издания TITOV Edition | 2026 |
О книге | О книге: мера врачебного искусстваВ 1828 году Гартлауб представил медицинской публике почти завершённый труд своего умершего коллеги Карла Готлоба Каспари. Эта книга продолжала два предыдущих тома его библиотеки и одновременно сохраняла часть материалов незавершённого замысла. Историческое предисловие показывает, как редактор оценивал наследие автора в момент появления новых работ Ганемана о хронических болезнях. Три дисциплины — единая архитектураПатология отвечает в системе Каспари на вопрос о природе нарушений; диагностика — о распознавании их проявлений; терапия — о способах воздействия в рамках его медицинской теории. Именно последовательность этих дисциплин отличает книгу от перечня лекарственных средств. Для современного читателя она раскрывает историю систематизации медицинского знания. Наблюдение и индивидуальность случаяВ рассуждениях о болезни автор обращает внимание на время возникновения симптома, обстоятельства его изменения, последовательность проявлений, привычную деятельность человека и его окружение. Особенно показательны страницы о душевных болезнях: Каспари обсуждает значение повседневной жизни и отношений с людьми. Эти исторические идеи не заменяют современной диагностики или психиатрической помощи. Динамическое и механическоеРазделение терапии на динамическую и механическую выражает представления автора о разных типах врачебного действия. Он сопоставляет медицинские школы, обсуждает принцип similia similibus и противопоставляет его исторической концепции contraria contrariis. В книге представлены убеждения врача XIX века, а не доказательство эффективности этих принципов. Границы терапии — незавершённый вопросФрагмент, предназначенный для четвёртого тома, Гартлауб присоединил к третьему. В нём Каспари исследует пределы возможностей врача и отношение к самостоятельному течению болезни. Этот исторический спор позволяет читателю задуматься о различии между наблюдением, объяснением и доказательством причинной связи. Гальванизм, магнетизм и ранняя физиологияВ приложенных исторических исследованиях встречаются записи о гальванических воздействиях и магнитном камне. Они показывают методы регистрации ощущений и попытки врачей объединить сведения о физических явлениях с теориями жизнедеятельности. Исторический контекст необходим, чтобы не смешивать магнетизм, гальванизм и современную доказательную электромедицину. Библиографическая основаCarl Caspari, Die allgemeine homöopathische Therapie nach reinen Erfahrungen bearbeitet nebst Untersuchungen über die Heilkräfte des Galvanismus und des Magnetsteins, Bibliothek für die homöopathische Medizin und Materia medica, Band III. Leipzig: Carl Focke, 1828. Русское издание TITOV EDITION, 2026. Источник: Австрийская национальная библиотека, 33.V.14. Шесть направлений дальнейшего чтенияГомеопатическая патология — первый том; Общая гомеопатическая диагностика — второй том; Мой опыт в гомеопатии — дискуссия о системе Ганемана; Руководство по диететике — история образа жизни; Гомеопатический диспензаторий — история фармации; Домашний и дорожный врач — медицинская культура XIX века. Предназначено для исторического и академического чтения, не для самостоятельного лечения. |
Язык | Русский |
Оригинальное название | Die allgemeine homöopathische Therapie nach reinen Erfahrungen bearbeitet nebst Untersuchungen über die Heilkräfte des Galvanismus und des Magnetsteins |
Мы отправляем книги и натуральные продукты по России и помогаем выбрать удобный способ получения. Бумажные издания и физические товары отправляются службами доставки, а электронные книги предоставляются в цифровом формате.
Отправляем заказы по всей России. Для доставки доступны СДЭК и Почта России.
Стоимость, сроки и доступные способы получения определяются при оформлении заказа.
Вы можете забрать заказ самостоятельно в пространстве «Дом Камбо» по адресу: Казань, ул. Шмидта, 8, напротив Корстона.
Выдача осуществляется по предварительному согласованию. Пожалуйста, дождитесь подтверждения готовности заказа перед визитом.
Электронные издания не требуют доставки. После успешной оплаты цифровые материалы предоставляются в соответствии с условиями выбранного товара.
Возможность отправки за пределы России, сроки и стоимость уточняются индивидуально перед оплатой.
Если вам нужна международная отправка, пожалуйста, свяжитесь с нами до оформления заказа.
Доступные способы оплаты отображаются при оформлении заказа. После подтверждения оплаты мы приступаем к обработке заказа в соответствии с условиями покупки.
Напишите нам — поможем уточнить наличие, формат издания, способы оплаты и доставки.
TITOV.STORE — пространство книг, знаний и натуральных продуктов, созданное Михаилом Титовым. Здесь соединяются издательская работа, исследование первоисточников и внимательный подход к выбору продуктов для повседневной жизни.
Мы стремимся не просто продавать товар, а помогать человеку ориентироваться в книгах, продуктах и форматах личной работы.
Для нас важны происхождение, содержание, качество выбора и уважение к пути каждого человека.
Издания TITOV EDITION, редкие переводы, исторические первоисточники и тексты, которые сложно найти в обычных магазинах.
Чай, грибные комплексы, добавки и другие продукты для внимательного, осознанного выбора.
Если вам сложно выбрать книгу, продукт или формат обращения, можно написать напрямую и получить человеческий ответ.
Выбираете книгу, чай или натуральный продукт? Напишите Михаилу Титову — поможем разобраться в ассортименте и подобрать подходящий вариант.
+7 (927) 434-58-43