О книге «Традиционная история и характерные очерки народа оджибве»
Эта книга появилась потому, что Джордж Копвей боялся исчезновения памяти.
Он видел, как меняется мир его народа.
Торговые пути превращались в дороги другого общества.
Миссии создавали школы.
Старые территории дробились.
Лес отступал.
Алкогольная торговля разрушала людей.
Устная память всё ещё жила в рассказах стариков, но уже было понятно: если её не записать, огромное количество историй уйдёт вместе с последними носителями старого мира.
Из этого ощущения и возникает «Традиционная история и характерные очерки народа оджибве».
Джордж Копвей — Ка-ге-га-га-боу
Имя автора на титульном листе существует сразу в двух пространствах.
Джордж Копвей.
И Ка-ге-га-га-боу.
Уже в этом двойном имени заключена центральная тема всей книги: человек между мирами.
Он принадлежит народу оджибве.
Помнит традиционную жизнь.
Знает охоту.
Слышал рассказы стариков.
Знает собственную землю.
Но пишет английскую книгу.
Обращается к белой аудитории.
Пользуется христианской риторикой.
И пытается защитить свой народ средствами той самой культуры, которая всё сильнее изменяет его мир.
Невозможность простой классификации
Что это за книга?
История?
Этнография?
Автобиография?
Политический памфлет?
Сборник легенд?
Географическое описание?
Миссионерская апология?
На самом деле — всё сразу.
Именно поэтому попытка втиснуть Копвея в один современный жанр обедняет текст.
Автор изнутри культуры
Большинство ранних европейских книг о коренных народах создавались внешними наблюдателями.
Копвей пишет иначе.
Его воспоминания включены непосредственно в рассказ.
Он вспоминает собственную охоту.
Свои путешествия.
Знакомых вождей.
Конкретные озёра.
Военные рассказы.
Истории, услышанные от старших.
Он не просто описывает объект.
Он говорит о своём народе.
Но и не «чистый голос древней традиции»
Это столь же важно.
Копвей уже находится внутри интенсивного культурного контакта.
Он христианин.
Он поддерживает образование.
Он говорит о «цивилизации» языком XIX века.
Он способен одновременно защищать культурную память оджибве и поддерживать изменения, которые современный читатель будет оценивать значительно критичнее.
Не исправлять противоречие
Современному редактору легко было бы выбрать «правильного» Копвея.
Оставить его восхищение лесом.
Убрать миссионерскую риторику.
Сохранить критику колониальной несправедливости.
Переписать язык «цивилизации».
Но тогда исчез бы реальный человек 1850 года.
Поэтому русское издание сохраняет напряжение текста.
Глава I. Их страна
История народа начинается с территории.
Это принципиально.
Прежде чем говорить о войнах, религии или политике, Копвей показывает землю.
Озёра.
Реки.
Горы.
Леса.
Климат.
Животных.
Пути.
Земля как память
Современная карта показывает координаты.
У Копвея место значительно плотнее.
Озеро связано с промыслом.
Берег — со сражением.
Мыс — с преданием.
Гора — с образом духа.
Остров — со стоянкой.
Река — с переселением.
География является формой истории.
Озеро Верхнее
Один из центральных миров книги — Ке-Че-Гамми, Великое озеро оджибве.
Копвей описывает его размеры, берега, острова, пороги, рыбные места и легенды.
Для него почти каждый участок этого пространства связан с человеческой памятью.
Расписные скалы
Копвей приводит пространное описание Расписных скал на берегу Верхнего озера.
Скалы, вода, пещеры, грохот волн и ощущение человеческой малости превращают географическое наблюдение почти в религиозный опыт.
Природа и Творец
Это ещё один пример двойного языка Копвея.
Он воспринимает землю своего народа через собственную память и одновременно через христианское представление о Творце.
Два мира постоянно существуют рядом.
Глава II. Происхождение и переселение
Следующий шаг — движение народа через пространство.
Копвей собирает предания о прежних местах проживания, переселениях, советах и распределении территории.
Как проверяли устное предание
Особенно интересна описанная им методика.
Не всякий рассказ автоматически признавался исторической истиной.
Копвей обращает внимание на несколько признаков:
- совпадение основных частей рассказа;
- признание его старейшинами;
- связь с конкретными людьми;
- связь с конкретным местом;
- согласованность различных свидетельств.
Так устная традиция оказывается не беспорядочным набором сказок, а собственной системой сохранения памяти.
Вожди как хранители истории
Копвей прямо говорит о вождях как хранителях общей истории народа.
Историческое знание является общественной ответственностью.
Переселение и территория
Миграционные предания соединяются с историей конфликтов.
Дичь.
Рыба.
Охотничьи угодья.
Доступ к воде.
Территория никогда не является абстракцией.
Глава III. Их дичь
На первый взгляд это просто описание животных.
На деле — одна из глав о хозяйственной системе народа.
Животное даёт:
- пищу;
- мех;
- одежду;
- материал;
- торговый товар;
- часть ритуальной культуры.
Лесное знание
Чтобы выжить в описанном Копвеем мире, мало знать название животного.
Нужно знать след.
Сезон.
Снег.
Воду.
Переход.
Кормовое место.
Поведение зверя.
Способ изготовления оружия.
Традиционный образ жизни существует как огромная совокупность практического знания.
Первый медведь Копвея
История первой самостоятельной охоты автора — один из тех фрагментов, где этнография неожиданно превращается в живую литературу.
Мы видим не типичного «индейского охотника», а конкретного молодого человека.
Он боится.
Помнит рассказы отца.
Ошибка кажется ему нападением.
Он стреляет.
Проверяет, действительно ли животное мертво.
Такие эпизоды разрушают музейную дистанцию.
Медведь как пища и больше чем пища
Отношение к медведю показывает, насколько плохо работает современная схема, где хозяйственное и духовное всегда существуют отдельно.
Медведя убивают.
Его мясо едят.
Но голове и лапам может оказываться особое уважение.
Табак становится частью отношений с убитым животным.
Глава IV. Игры и упражнения
Игры дают возможность увидеть общество в другом состоянии.
Не на войне.
Не на охоте.
Не во время религиозной церемонии.
А в коллективном удовольствии.
Игра в мяч
В соревновании могли участвовать сотни людей.
Существовали команды.
Предводители.
Ставки.
Ворота.
Зрители.
Жёсткий телесный контакт.
И огромный общественный интерес.
Женские игры
Копвей отдельно описывает игры молодых женщин.
Это важная деталь, позволяющая увидеть не только мужскую военную культуру, вокруг которой часто строились европейские рассказы об индейцах.
Глава V. Войны с сиу
Военная история занимает значительное место в коллективной памяти.
Копвей говорит о происхождении конфликтов, территории, сражениях, героях и передаче рассказов молодому поколению.
Почему война сохраняется в предании
Первоначальная причина конфликта может быть забыта.
Но память о погибших создаёт новую причину продолжать борьбу.
Так личная месть и коллективная история начинают поддерживать друг друга.
Главы VI–VIII. Ирокезские войны
Три главы продолжают военную тему и показывают столкновения оджибве с западными и восточными ирокезами.
Через эти рассказы раскрывается политическая карта региона Великих озёр.
Не изолированные племена
Книга разрушает ещё один распространённый миф.
Народы Северной Америки не существовали как изолированные маленькие миры.
Они заключали союзы.
Воевали.
Торговали.
Переселялись.
Контролировали территории.
Вступали в отношения с французами, британцами и американцами.
Глава IX. Предания
Этот раздел особенно важен для понимания формы памяти.
Копвей не отделяет легенду от истории настолько жёстко, как это сделал бы современный академический историк.
Но он и не объявляет всякий рассказ историческим фактом.
«Звезда и лилия»
Легендарная форма сохраняет эмоциональный и символический слой культуры, который не существует в сухой хронологии.
«Долгая погоня»
Историческое сказание связывает личную судьбу, конфликт и память.
«Гнездо грома»
Здесь особенно заметен мир, в котором природное явление и сакральный образ не разделены современной стеной.
«Два кузена»
Ещё один рассказ сохраняет социальные и нравственные структуры через повествование.
Алкоголь
Отдельное историческое предание посвящено последствиям употребления спиртного.
Эта тема позднее станет одной из центральных в критике культурного контакта.
Глава X. Их язык и их письмена
Это один из наиболее ценных разделов всей книги.
Язык рассматривается не только как средство разговора.
Это хранилище культуры.
Индейская пиктография
Особое место занимает картинное письмо.
Знаки способны фиксировать память о событиях, маршрутах, людях и отношениях.
Для русского издания их сохранение принципиально.
Почему таблицы воспроизводятся факсимильно
Перерисовать старую пиктографию «красивее» означало бы создать уже новый источник.
Поэтому графический материал сохраняет историческую форму.
Письменность шире алфавита
Книга заставляет поставить интересный вопрос:
что мы вообще называем письмом?
Если знак способен сохранять и передавать значимую информацию внутри культуры, отсутствие европейского алфавита не означает отсутствие средств фиксации памяти.
Глава XI. Управление
Копвей показывает политическую организацию народа.
Вожди.
Советы.
Авторитет.
Решения.
Общественные отношения.
Перед нами не аморфная масса, а общество со своими механизмами порядка.
Глава XII. Религиозные верования
Одна из самых сложных частей для современного переводчика.
Английская этнографическая лексика XIX века часто использует слова, значения которых сегодня значительно изменились.
Medicine
В контексте коренных народов это слово не всегда означает медицину в современном клиническом смысле.
Оно может относиться к сакральной силе, ритуальному предмету, знанию, человеку или способу отношений с невидимым.
Поэтому механический перевод создавал бы ложное понимание.
Почему нельзя называть всё шаманизмом
Слово «шаманизм» удобно.
И именно поэтому опасно.
Оно способно стереть конкретные различия между религиозными институтами разных народов.
Русская редакция избегает такого упрощения.
Маниту и духовный мир
Копвей описывает культуру, где отношения с невидимым миром вплетены в повседневную жизнь.
Но эти представления должны пониматься внутри конкретной традиции оджибве, а не через собранный позднее универсальный образ «индейской духовности».
Глава XIII. Оджибве Западной Канады
Здесь текст становится почти справочником.
Копвей перечисляет отдельные общины, места проживания и имена вождей.
Для историка это ценный снимок конкретного времени.
Глава XIV. Миссии и усовершенствования
Название этой главы само принадлежит XIX веку.
Копвей смотрит на образование и христианизацию значительно благожелательнее, чем многие современные исследователи колониального процесса.
Именно поэтому этот текст необходимо сохранять, а не исправлять.
Человек перехода
Если удалить христианского Копвея, останется выдуманный «чистый индеец».
Если удалить его оджибвейскую память, останется обычный миссионерский публицист.
Реальный Копвей существует между этими двумя полюсами.
Главы XV–XVI. Северо-Запад
Появление европейских торговцев меняет всю систему отношений.
Мех становится элементом мировой торговли.
Старые маршруты включаются в новые экономические сети.
Территория получает новую цену.
Контакт — это не одно событие
Колонизация здесь видна не как одна дата.
Это процесс.
Торговец.
Миссионер.
Школа.
Алкоголь.
Договор.
Оружие.
Перемещение.
Новая граница.
Каждый элемент постепенно меняет общество.
Глава XVII. Североамериканские индейцы вообще
К финалу Копвей выходит за границы собственного народа.
Он пытается говорить уже о судьбе коренных народов Северной Америки в целом.
Право говорить самим
Это, возможно, важнейший исторический жест книги.
Копвей больше не хочет, чтобы белая публика узнавала об индейцах только от других белых авторов.
Он занимает место пишущего субъекта.
Не объекта наблюдения.
Почему книга была политическим действием
Для Копвея публикация истории — способ доказать, что у его народа есть:
- страна;
- память;
- история;
- язык;
- политическое устройство;
- религиозный мир;
- культурная преемственность;
- право на будущее.
Исчезновение как угроза
Копвей пишет в эпоху, когда сама возможность исчезновения народа воспринималась им как реальная угроза.
Поэтому запись становится формой сопротивления забвению.
Но оджибве не исчезли
Современное издание принципиально не заканчивает историю в 1850 году.
Народ жив.
Язык жив.
Современные авторы анишинаабе продолжают писать, преподавать, спорить и создавать новые формы культуры.
Поэтому Копвея необходимо читать как голос конкретной эпохи, а не как последнее свидетельство исчезнувшего мира.
Русское издание
Главной задачей перевода было дать услышать именно человека XIX века.
Не улучшить.
Не сделать политически удобнее.
Не превратить его в современного антрополога.
И не романтизировать.
Историческая лексика
Слова «цивилизация», «дикость», «краснокожие», «бледнолицые» и другие формулы эпохи нельзя полностью удалить без потери исторического сознания автора.
Они сохранены в тех местах, где являются частью его собственной системы взглядов.
Имена и топонимы
Особое внимание уделено:
- именам;
- названиям общин;
- озёрам;
- рекам;
- топонимам;
- словам языка оджибве.
Именно такие элементы особенно сильно искажались старым машинным распознаванием.
Лондон 1850
Основным текстологическим ориентиром остаётся:
The Traditional History and Characteristic Sketches of the Ojibway Nation. London: Charles Gilpin, 1850.
Бостон 1851
Бостонское издание следующего года используется как дополнительный контрольный источник.
Из него восстановлены иллюстрации и некоторые графические материалы, отсутствующие или повреждённые в основной текстовой базе.
Современный издательский аппарат
TITOV EDITION сопровождает исторический корпус материалами, позволяющими читать его критически:
- исторической справкой;
- текстологической справкой;
- комментариями;
- словарём;
- историческими пояснениями;
- библиографией;
- рекомендациями современных работ.
Почему рядом нужны современные авторы
Один текст 1850 года никогда не способен дать окончательное описание живого народа.
Поэтому редакция рекомендует читать Копвея рядом с более поздними и современными авторами анишинаабе.
Это позволяет увидеть не только потерю, но и продолжение.
Первобытные общества?
Сам термин требует осторожности.
Если под ним понимать «примитивных людей, находящихся на низшей ступени развития», он почти ничего не объясняет.
Если же речь идёт о традиционных обществах, где жизнь непосредственно связана с землёй, водой, сезоном, родством, охотой, ручным трудом и коллективной памятью, тогда книга Копвея даёт чрезвычайно богатый материал для сравнения.
Не идеальный мир
Войны были реальны.
Насилие было реально.
Голод и тяжёлый труд были реальны.
Межплеменные конфликты были реальны.
Романтизация скрывает историю не меньше, чем презрение.
Но иной способ внимания
И всё же книга показывает мир, где человек значительно теснее зависит от непосредственной среды.
От сезона.
От воды.
От движения животных.
От состояния леса.
От памяти старших.
От знания места.
Человек не существует отдельно от земли
Это одна из самых сильных линий всего издания.
Современный городской человек способен воспринимать природу как пространство отдыха.
Для общества, описанного Копвеем, земля является системой существования.
Она кормит.
Определяет маршрут.
Создаёт границы.
Хранит могилы.
Помнит битвы.
Содержит легенды.
Почему эта книга нужна сегодня
Не для того, чтобы «стать индейцем».
Не для копирования чужих ритуалов.
Не для создания красивой универсальной картинки шаманизма.
А для встречи с другим способом организации человеческой реальности.
Для будущей библиотеки традиционных культур
Книга Копвея может стать одним из фундаментальных томов серии первичных источников о коренных народах.
Особенно ценны тексты, где сами представители традиционных культур говорят о:
- земле;
- родстве;
- войне;
- рождении;
- браке;
- охоте;
- смерти;
- ритуале;
- языке;
- памяти;
- колониальном контакте;
- изменении собственной культуры.
Главная ценность книги
Не экзотика.
Не перья.
Не «тайная индейская мудрость».
Главная ценность — голос.
Человек из народа оджибве в середине XIX века говорит читающему миру:
у нас есть прошлое.
У нас есть страна.
У нас есть память.
Мы способны сами рассказывать собственную историю.
Итог
«Традиционная история и характерные очерки народа оджибве» — это одновременно история народа, этнография традиционной жизни, собрание устных преданий, политический документ и свидетельство великого культурного перелома. Копвей пишет в момент, когда старый мир ещё жив в памяти, языке, охотничьих маршрутах и рассказах стариков, но уже стремительно меняется под воздействием торговли, христианских миссий, колониального государства и переселения.
Именно поэтому книга ценна сегодня. Она позволяет увидеть коренной народ Северной Америки не как безымянную часть романтического прошлого, а как общество с собственной историей, политикой, языком, религиозным миром, конфликтами, противоречиями и правом самому говорить о себе.
Историко-критическое примечание: книга отражает язык, мировоззрение и политические представления Джорджа Копвея и эпохи 1850 года. Авторские оценки «цивилизации», христианской миссии, народов, войн и традиционных верований сохранены как элементы исторического источника и не должны автоматически приниматься за современный исторический или антропологический консенсус. | 
