О книге «Беседы о множественности миров»
В 1686 году Бернар Ле Бовье де Фонтенель сделал с астрономией нечто радикальное для своего времени: вынес её из кабинета учёного в ночной парк.
Вместо кафедры — прогулка.
Вместо тяжёлого трактата — беседа.
Вместо подготовленного специалиста — умная женщина, прежде почти ничего не знавшая о физике.
Вместо одной Земли в центре мироздания — Вселенная, постепенно раскрывающаяся как множество возможных миров.
Бернар Ле Бовье де Фонтенель
Бернар Ле Бовье де Фонтенель родился в Руане в 1657 году и прожил почти сто лет, до 1757 года.
Он оказался буквально между двумя эпохами.
Его юность принадлежала интеллектуальной культуре XVII века.
А зрелая деятельность уже открывала дорогу Просвещению.
Он писал художественные, философские и научно-популярные произведения и стал одним из мастеров ясного разговора о сложных идеях.
Французская академия и Академия наук
В 1691 году Фонтенель был принят во Французскую академию.
С 1699 года он более сорока лет служил постоянным секретарём Королевской академии наук.
Одной из его задач было объяснять работу учёных литературным, понятным образованной публике языком.
Но метод, сделавший его знаменитым в этой роли, уже полностью присутствует в «Беседах о множественности миров».
1686 год
Чтобы понять книгу, необходимо помнить момент её появления.
Коперник опубликовал De revolutionibus orbium coelestium в 1543 году.
Галилей направил телескоп к небу в начале XVII века.
Декарт предложил новую механическую философию.
Кассини буквально незадолго до книги Фонтенеля открыл новые спутники Сатурна.
Но новая картина мира ещё не стала школьной очевидностью.
Старая Вселенная рушится
Античная и средневековая космология долго представляла Землю неподвижным центром.
Небо строилось из сфер.
Небесные тела обладали иным статусом, чем изменчивая земная материя.
Их движения приходилось объяснять всё более сложной системой кругов.
К XVII веку наблюдения начали разрушать эту конструкцию.
Кометы против хрустальных сфер
Если кометы проходили там, где должны были находиться твёрдые небесные сферы, старую систему приходилось пересматривать.
Телескоп показал неровности Луны.
Солнечные пятна показали изменчивость Солнца.
Спутники Юпитера доказали, что не всё в небе обращается вокруг Земли.
Небо перестало быть совершенно отдельной областью бытия.
Коперник и новая Земля
Фонтенель принимает коперниканский переворот прежде всего как освобождение мышления.
Земля становится планетой.
Она движется вокруг Солнца.
Она вращается вокруг собственной оси.
Человек больше не может автоматически считать собственное положение космическим центром.
Самолюбие человека и центр Вселенной
Фонтенель замечает почти психологическую сторону геоцентризма.
Человеку приятно думать, что всё создано ради него.
Если звёзды существуют только для того, чтобы украшать его ночное небо, он получает прекрасное положение в устройстве космоса.
Коперник лишает его этой привилегии.
Наука как борьба с очевидностью
Один из главных мотивов первого вечера — наши органы чувств не показывают устройство мира непосредственно.
Мы чувствуем Землю неподвижной.
Мы видим Солнце движущимся.
Но научное объяснение может потребовать принять противоположную картину.
Опера природы
Фонтенель сравнивает природу с театральной машиной.
Зритель видит Фаэтона, летящего над сценой.
Механик знает верёвки и противовесы.
Философ пытается стать таким механиком по отношению ко Вселенной.
Он хочет понять не только видимое действие, но и устройство за сценой.
Механическая философия
Здесь особенно заметно влияние Декарта.
Фонтенель живёт в интеллектуальной среде, где всё большую силу получает идея, что физические явления можно объяснять движением материи и взаимодействием тел.
Вселенная начинает напоминать часы.
Вихри Декарта
В картезианской системе пространство заполнено тонкой материей.
Светила находятся внутри огромных вихрей, а движение вещества объясняет движение планет.
Сегодня эта космология исторически устарела.
Но она была важным этапом перехода от качественной натурфилософии к механическому объяснению природы.
Тихо Браге
Фонтенель также рассказывает о промежуточной системе Тихо Браге.
В ней Земля сохраняет неподвижность, Солнце движется вокруг неё, а остальные планеты обращаются вокруг Солнца.
Для автора эта система оказывается менее стройной, чем коперниканская.
Почему простота становится аргументом
Особенность новой науки для Фонтенеля заключается и в экономии объяснения.
Если более простая система объясняет те же наблюдения, она получает преимущество перед громадным механизмом искусственных небесных сфер.
Это становится не только астрономическим, но почти эстетическим критерием.
Маркиза
Главным собеседником рассказчика является маркиза.
Она не обладает специальным образованием.
Но она обладает умом, вниманием и способностью задавать вопросы.
Фонтенель сознательно использует её как проверку ясности собственного объяснения.
Почему именно женщина
В предисловии автор прямо говорит, что хотел показать возможность понимания новой философии человеком без специальной подготовки.
Он обращается в том числе к женщинам своей эпохи и спорит с представлением о научном знании как о закрытом мужском пространстве.
Наука и светский разговор
Звёзды обсуждаются рядом с красотой ночи.
Коперник — рядом с любовными шутками.
Механика — рядом с правилами хорошей беседы.
Но лёгкость формы не означает отказа от серьёзного содержания.
Напротив: идея должна стать настолько ясной, чтобы выдержать перевод из языка специалиста в обычную речь.
Обучать и развлекать
Фонтенель сам определяет эту двойную задачу.
Знающим физику он хочет дать приятное изложение знакомого.
Новичкам — возможность одновременно учиться и получать удовольствие от чтения.
В этом смысле перед нами один из ранних образцов научной популяризации.
Первый вечер: Земля движется
Первая беседа создаёт фундамент.
Пока Земля воспринимается как абсолютный центр, идея иных миров остаётся ограниченной.
Когда Земля сама становится планетой, возникает следующий вопрос:
почему другие планеты должны принципиально отличаться от неё?
Второй вечер: Луна как другая Земля
Луна становится первым испытанием нового способа мышления.
Фонтенель предполагает её обитаемость.
Но важно: он не представляет эту гипотезу как установленное наблюдением знание.
Он постоянно сохраняет игру между вероятностью, аналогией и фантазией.
Граница знания
Это принципиально отличает книгу от догматического утверждения о жизни на Луне.
Автор способен защищать невероятное мнение, а затем показать читателю, насколько легко сильная риторика может создать впечатление доказательства.
Тем самым книга учит не только воображать, но и сомневаться.
Убедительность не равна истине
Фонтенель демонстрирует, что хитро построенный аргумент способен поддержать даже химерическую идею.
Это превращает разговор об иных мирах в урок интеллектуальной осторожности.
Третий вечер: множество форм жизни
После Луны гипотеза распространяется на остальные планеты.
Но Фонтенель отказывается создавать одинаковых «людей» для каждого мира.
Различия условий предполагают различия существ.
Человек слишком плохо умеет воображать действительно иное
Маркиза пытается представить жителей других миров и каждый раз бессознательно создаёт нечто похожее на земную жизнь.
Это становится важной философской проблемой.
Воображение кажется свободным, но часто лишь переставляет уже знакомые элементы.
Пчелиный мир
Чтобы показать относительность привычного, Фонтенель описывает поведение пчёл как историю фантастического народа.
То, что звучит невероятно, оказывается обычным земным фактом.
Следовательно, необычность сама по себе не может быть доказательством невозможности.
Четвёртый вечер: путешествие по планетам
Венера.
Меркурий.
Марс.
Юпитер.
Сатурн.
Каждая планета становится отдельной сценой для соединения астрономических сведений и контролируемой фантазии.
Климат и жизнь
Фонтенель предполагает, что различные расстояния от Солнца создают совершенно разные условия.
Отсюда он выводит возможность различий в телах, поведении и образе жизни предполагаемых существ.
Подобные рассуждения не являются современной астробиологией, но исторически интересны как ранняя попытка мыслить жизнь через условия среды.
Юпитер и его луны
Открытие четырёх крупных спутников Юпитера Галилеем в 1610 году становится для новой космологии мощным аргументом.
Впервые человек непосредственно наблюдал систему, внутри которой небесные тела обращались не вокруг Земли.
Сатурн и свежесть научного знания
Фонтенель пишет о пяти известных спутниках Сатурна.
Тефия и Диона были обнаружены Кассини в 1684 году.
То есть читатель 1686 года получал в лёгкой литературной книге сведения, связанные с открытиями практически своего настоящего времени.
Пятый вечер: звёзды становятся Солнцами
Этот переход ещё радикальнее, чем превращение Земли в планету.
Пока речь идёт только о Солнечной системе, число возможных миров ограничено.
Но если каждая неподвижная звезда является отдельным Солнцем, масштаб меняется почти безгранично.
Каждая звезда — центр
Теперь уже невозможно говорить об одном естественном центре Вселенной.
Каждое далёкое Солнце потенциально становится центром собственного мира или системы миров.
Наша Солнечная система оказывается одной среди огромного множества.
Млечный Путь
Телескоп разрушает ещё одну иллюзию зрения.
То, что глаз воспринимал как белую туманную полосу, распадается на множество слабых звёзд.
Фонтенель превращает этот факт в грандиозный образ бесчисленности миров.
«Семя миров»
Млечный Путь становится почти визуальной формулой всей книги.
Из одной точки зрения Вселенная кажется ограниченной.
Но улучшение наблюдения внезапно раскрывает глубину, которой прежде вообще не существовало в человеческом представлении.
Кометы и путешествие между вихрями
Историческая физика Фонтенеля предполагает, что кометы могут переходить между соседними картезианскими вихрями.
Сегодня это объяснение неверно.
Но удалять его означало бы уничтожить важную часть истории научной мысли.
Изменчивая Вселенная
Новые звёзды.
Исчезающие светила.
Солнечные пятна.
Кометы.
Всё это постепенно разрушает древнюю оппозицию: изменчивая Земля внизу и совершенное неизменное небо наверху.
Миры способны иметь историю
Фонтенель допускает рождение, изменение и гибель миров.
Это превращает космос из неподвижной архитектуры в процесс.
Религия и множественность миров
Автор прекрасно понимает, что идея обитателей других миров способна вызвать богословские вопросы.
Поэтому уже в предисловии он специально различает «людей» и неизвестных существ иных миров.
Фонтенель не переносит потомков Адама на Луну.
Он предполагает совершенно иные формы жизни.
Не доказательство внеземной жизни
Для современного читателя это различие особенно важно.
«Беседы» не являются историческим доказательством существования жизни за пределами Земли.
Они являются важным документом истории самой идеи множественности миров.
От страха перед неизвестным к любопытству
Именно здесь проходит одна из главных линий книги.
Неизвестное можно воспринимать как угрозу привычной картине.
А можно превратить его в вопрос.
Фонтенель выбирает второе.
Почему книга пережила собственную физику
Картезианские вихри устарели.
Предположения о климатах планет устарели.
Многие числовые сведения XVII века устарели.
Но сама интеллектуальная конструкция остаётся узнаваемой:
- не считать собственную точку зрения абсолютной;
- различать наблюдение и гипотезу;
- допускать возможность неизвестного;
- не путать убедительную риторику с доказательством;
- изменять мнение вслед за лучшим объяснением.
От XVII века к Просвещению
Именно поэтому Фонтенеля справедливо воспринимать как фигуру перехода.
Он ещё говорит языком картезианской физики XVII века.
Но способ отношения к знанию уже очень близок культуре Просвещения.
Знание должно быть доступно
Фонтенель ломает ещё одну границу — между специалистом и образованным читателем.
Наука не обязана быть непонятной, чтобы оставаться серьёзной.
Сложную идею можно объяснить ясно, не превращая её в примитив.
Первое издание: пять вечеров
Особенность настоящего русского издания — возвращение именно к первой композиции 1686 года.
Она состоит из пяти вечеров:
- Земля как движущаяся планета.
- Луна как возможный обитаемый мир.
- Луна и предполагаемая обитаемость других планет.
- Венера, Меркурий, Марс, Юпитер и Сатурн.
- Неподвижные звёзды как Солнца иных миров.
Почему не добавлен шестой вечер
Шестая беседа появилась в новой авторской редакции 1687 года.
Можно было бы механически добавить её в книгу.
Но тогда русский том перестал бы представлять первое текстовое состояние 1686 года.
TITOV EDITION выбирает текстологическую последовательность вместо удобной компиляции.
Французский оригинал имеет приоритет
Основным источником является первое французское издание Entretiens sur la pluralité des mondes.
Английская версия Джона Гланвилла применяется для контроля.
Если английский перевод расширяет или изменяет французскую формулировку, русский текст следует Фонтенелю.
Современный русский язык без модернизации мысли
Перевод не имитирует архаический русский XVII–XVIII веков.
Но современная форма языка не используется для незаметного исправления содержания.
Исторические термины, числовые сведения и научные представления остаются частью авторского горизонта.
Модальность имеет значение
Если Фонтенель говорит «возможно», русский перевод не превращает это в «так и есть».
Если автор предполагает, перевод сохраняет предположение.
Для книги, постоянно балансирующей между наукой и воображением, это принципиально.
Редакторские примечания
Современная информация не вмешивается внутрь авторского текста.
Она вынесена в отдельные примечания.
Там объясняются исторические небесные сферы, Коперник, Декарт, Тихо Браге, Галилей, спутники Юпитера и Сатурна, Млечный Путь, кометы, солнечные пятна и другие реалии.
Словарь астрономической лексики XVII века
Отдельное приложение помогает правильно понимать исторические термины.
Например:
- вихрь — конкретное понятие картезианской физики;
- мир — иногда отдельный небесный мир или система, а не Вселенная целиком;
- неподвижные звёзды — историческое название звёзд в противоположность планетам;
- зрительная труба — историческое обозначение телескопического инструмента.
Текстологическая проверка
В библиографии издания зафиксированы как французские и английские издания Фонтенеля, так и важные исторические труды Коперника, Декарта и Галилея.
Современные справочные источники используются только для проверки исторических данных и редакторского аппарата.
Перевод Михаила Титова
Перевод с французского, редакция, вступительная статья, текстологическая подготовка и примечания выполнены Михаилом Титовым.
Цель издания — дать Фонтенелю говорить непосредственно, сохранив:
- лёгкость разговора;
- иронию;
- историческую научную лексику;
- осторожность гипотез;
- границу между фактом и вымыслом;
- композицию первого издания.
Как читать книгу сегодня
Не как современный учебник астрономии.
Не как доказательство существования жителей Луны.
Не как руководство по современной космологии.
И не как эзотерический трактат о населённых планетах.
Лучше всего читать её как исторический момент, когда новая Вселенная ещё только возникала в европейском сознании.
Одна из главных идей
Человечество постоянно открывает, что его прежняя карта мира была слишком мала.
Когда-то неизвестными были другие части Земли.
Затем расширилась сама Земля.
После Коперника расширилась Солнечная система.
После превращения звёзд в далёкие Солнца расширилась уже вся мыслимая Вселенная.
Интеллектуальное смирение
Отсюда рождается одна из самых современных мыслей Фонтенеля.
Нам следует осторожнее произносить слово «невозможно».
Не потому, что возможно всё.
А потому, что история человеческого знания слишком часто демонстрировала ограниченность того, что одна эпоха считала очевидным.
И всё же Фонтенель не требует верить во всё
Это не культ фантазии.
Автор способен увлечённо защищать гипотезу, а затем признать её недоказанность.
Поэтому интеллектуальная свобода у него соседствует с критическим мышлением.
Почему книга остаётся живой
Сегодня мы знаем несравненно больше о планетах, звёздах и галактиках.
Но вопрос Фонтенеля сохранился:
что происходит с человеческим мышлением, когда Вселенная оказывается намного больше, чем мы привыкли считать?
Именно поэтому «Беседы о множественности миров» остаются не просто памятником ошибочной астрономии XVII века, а книгой о расширении человеческого горизонта.
Фонтенель начинает с ночной прогулки двух людей по парку — и за пять вечеров превращает эту прогулку в путешествие от неподвижной Земли к бесчисленному множеству Солнц и миров. Это история не столько космоса, сколько момента, когда человеческий разум впервые научился чувствовать себя частью значительно большей Вселенной. | 
