Разум: что это такое? — Уоллес Д. Уоттлз

Разум: что это такое? Цикл из пяти статей

УОЛЛЕС Д. УОТТЛЗ

Разум: что это такое?

Цикл из пяти статей

Переводчик и редактор Михаил Титов

TITOV EDITION

Дом Камбо · Казань · 2026

Библиографические сведения

Автор: Уоллес Д. Уоттлз (Wallace D. Wattles, 1860–1911).

Оригинальное название: Mind: What Is It?.

Первоисточник: The Nautilus, т. XI, № 1–5, ноябрь 1908 — март 1909.

Текст перевода воспроизводит авторское изложение; исторические суждения принадлежат автору.

Переводчик и редактор Михаил Титов.

TITOV EDITION · titov.store

Оглавление

Библиографические сведения 2

Введение к книге 3

Глава I. Жизнь и организмы 5

Глава II. Начало мышления 11

Глава III. Хранилище памяти 17

Глава IV. Как избавиться от дурных привычек 23

Глава V. Желание и самосовершенствование 28

Послесловие 33

Приложения 35

Об авторе 40

О переводчике 41

Что читать далее 42

Контакты 44

Нашли ошибку 45

Введение к книге

Человек привык отождествлять себя со своим мышлением. Если мысль ясна, он говорит, что обладает сильным умом; если память подводит, замечает, будто сам стал слабее. Мы редко останавливаемся перед более трудным вопросом: кто именно мыслит — мозг, работающий по законам организма, или личность, для которой мозг служит орудием выражения? С этого вопроса Уоллес Д. Уоттлз начинает пять статей, опубликованных в журнале The Nautilus в 1908–1909 годах. И очень скоро разговор о происхождении мысли превращается в исследование человеческой свободы.

Уоттлз известен прежде всего книгами, посвящёнными созидательному действию, здоровью и личному росту. Однако за его практическими наставлениями всегда стоит философская работа. Автору необходимо понять, на каком основании человек вправе надеяться, что способен переменить привычку, научиться неизвестному, преодолеть инерцию прошлого. В этом цикле он идёт к ответу от самих оснований: рассматривает жизнь как действующую силу, отделяет мыслящее начало от его физического инструмента, обращается к памяти, а затем — к воле и направленному вниманию.

Главный образ книги удивительно предметен. Мозг у Уоттлза подобен пластинке фонографа: на ней остаются записи пережитого, усвоенного, многократно повторённого. Музыкант не совпадает с фортепиано, а голос — с механической записью. Так и личность, по мысли автора, превосходит сложившийся в ней набор навыков и реакций. Этот образ позволяет ему соединить самые разные наблюдения: забытое имя, привычное движение пальцев пианиста, освоение языка, упрямую повторяемость дурной привычки. Каждый пример приближает к его главному практическому тезису: человек может участвовать в формировании того, через что он выражает себя.

Читать эти статьи лучше последовательно. Первая ставит вопрос о жизни и организме. Вторая усиливает его рассуждением о природе мышления. Третья вводит образ хранилища памяти и «записей» мозга. Четвёртая показывает, почему привычку, по Уоттлзу, следует вытеснять новым способом действия. Пятая собирает всё сказанное вокруг различия между желанием и волевым решением. Здесь философия приобретает непосредственное отношение к ежедневному труду над собой.

В книге слышен автор начала XX века, для которого вопросы психологии, биологии, воспитания и духовной природы человека ещё образуют единое поле исследования. Уоттлз спорит смело, иногда резко; его уверенность — часть живого темперамента этого текста. Важнее всего проследить его собственную последовательность, увидеть, как одна мысль вызывает другую и какое представление о человеке постепенно проступает за отдельными примерами.

Пусть у чтения будет простая внутренняя задача: замечать моменты, когда мы называем себя неспособными лишь потому, что ещё не умеем чего-то делать. Уоттлз предлагает рассмотреть расстояние между этими утверждениями. В этом расстоянии и открывается пространство для внимания, упражнения и будущего опыта.

Глава I. Жизнь и организмы

В этой серии нам предстоит рассмотреть два важных вопроса. Во-первых, является ли разум результатом физических функций? Во-вторых, может ли разум существовать независимо от физических функций? Вопросы эти основополагающие, и прежде чем говорить о научной основе мысленного исцеления или какой бы то ни было созидательной психологии, необходимо найти на них ответ. Если разум представляет собой результат деятельности организма, тогда, по-видимому, логически следует, что для управления разумом нам нужно управлять деятельностью организма; чтобы создать разум, мы должны вызвать соответствующую деятельность, а чтобы изменить разум, должны изменить эту деятельность. И если разум, или разумное начало, не может существовать отдельно от физических функций, напрасно надеяться на продолжение существования после физической смерти, когда вся деятельность материального тела неизбежно прекращается.

Прежде всего я замечаю, что разумное начало представляется необходимым образом и по самой своей природе связанным с жизнью. Я не нахожу разумности ни в области материи, ни в области силы вне жизни, и внимательное наблюдение приводит меня к выводу: хотя жизнь, по-видимому, может существовать без разумности, нигде не встречается разумности без жизни. Существуют условия, при которых жизнь не проявляет разумности; существуют и другие условия, при которых она становится чувствующей и разумной. Является ли разумность порождением этих условий или же она составляет неотъемлемое свойство всякой жизни, обнаруживаясь лишь при определённых обстоятельствах?

Жизнь есть сила, одна из форм энергии. Это столь же особая и самостоятельная форма энергии, как электричество или тепло. Жизнь совершает работу, а всё, что совершает работу, есть сила. Необходимо совершенно ясно понять это положение: энергия тела — не электричество, не тепло и не какая-либо из известных форм материальной силы; это жизненная сила, или сама жизнь. Жизнь отличается от других форм энергии тем, что, по-видимому, составляет исключение из всеобщего закона взаимопревращения сил — если такой закон существует. Тепло, свет и электричество могут превращаться друг в друга; но, хотя каждое из них способно быть необходимым для создания условий жизни, ни одно не может превратиться в жизнь. Мы не умеем создавать жизнь из тепла, света или электричества, равно как из какого-либо известного сочетания этих трёх сил между собой или с другими силами. Жизнь происходит только от жизни. Всякое живое существо возникло из зародыша, уже заключавшего в себе жизнь. Жизнь сегодняшнего дня есть лишь продолжение жизни вчерашнего. По-видимому, жизнь никогда не возникает самопроизвольно и не рождается из случайного либо преднамеренного соединения других сил. Невозможно доказать, что жизнь когда-либо началась там, где прежде её не было; невозможно доказать и то, что когда-либо была произведена новая жизнь. Мы находим жизнь только в живых организмах, однако жизнь не производится этими организмами. Если бы организм производил жизнь, он должен был бы существовать прежде самой жизни.

Машина не может вырабатывать энергию, пока она не построена и все её части не приведены в достаточно совершенное состояние. Если бы дерево производило собственную жизнь, то сначала ему пришлось бы существовать без жизни, а затем начать действовать и производить жизнь, как динамо-машина производит электричество. В семени ещё нет организма, но жизнь в нём уже есть, и именно жизнь создаёт дерево. В яйце ещё нет сформировавшегося организма, но в нём есть жизнь, и эта жизнь создаёт цыплёнка. Не дерево порождает жизнь — жизнь создаёт дерево. Организмы не производят жизнь — жизнь создаёт организмы.

Организмы не возникают готовыми и совершенными, чтобы затем начать действовать и порождать жизнь. Жизнь предшествует деятельности организма; она — причина, а не следствие его функций. Организм живёт не потому, что в нём происходят определённые процессы; напротив, эти процессы происходят в нём потому, что он жив. В предшествующей серии статей я показал, что живые существа не создают жизнь, а получают её, или вновь заряжаются ею, во время сна.

Порождают ли организмы, проявляющие разумность, эту разумность сами или получают её? Является ли разум следствием деятельности организма?

Вера в это заставляет принять положение, которое невозможно помыслить. Если такая теория верна, должна существовать определённая граница, при переходе через которую бессознательная сила становится сознательной, — точка, где мёртвое делается живым. Это непостижимо: мы не можем представить себе, чтобы электричество или тепло вдруг стали разумными и обрели способность мыслить. Попробуйте вообразить электрический ток, который размышляет и заранее выбирает свой путь, — и вы поймёте, почему столь трудно принять материалистическое объяснение происхождения мысли. Если мышление требует усилия, то есть расходования силы, — а мы знаем, что это так, — значит, мыслящее начало есть сила. Но какая именно? И когда эта сила начала мыслить, и что превратило её из немыслящей в мыслящую?

Свидетельства того, что мышление сопровождается расходованием энергии, убедительны. Во время размышления мы сознаём непрерывное и напряжённое усилие — не меньшее, чем при физическом труде, а нередко и большее. В действительности многие люди, вовсе не ленивые физически, уклоняются от огромного усилия, необходимого для последовательного обдумывания какого-либо предмета. Мы знаем, что тратим силу на мышление, потому что оно требует усилия и после него наступает утомление. Кроме того, существуют явления, которые, по-видимому, убедительно доказывают, что за мыслью стоит движущая сила. Мысль не могла бы «идти» куда-либо или передаваться без силы; телепатия без затраты энергии противоречила бы всем известным законам энергии. Маркони не может послать беспроволочный сигнал без применения силы; точно так же и мысленный импульс не может передаваться без затраты силы. Следовательно, мыслящее начало есть сила. Но была ли эта сила когда-то немыслящей и лишь затем стала мыслящей или же всегда была разумной?

Если мысль есть результат деятельности организма, тогда сила, вызывающая эту деятельность, и есть сила, которая мыслит, но сама она не мыслит: она слепо вызывает физические процессы, следствием которых оказывается мысль. Разумности до начала этой деятельности быть не может, ибо причина всегда должна предшествовать следствию. Из этого логически вытекает, что разумность не может изменять, останавливать, направлять или подчинять себе деятельность организма: совершенно невозможно, чтобы следствие управляло причиной. Бывает ли когда-нибудь, при каких бы то ни было обстоятельствах, что мысль управляет функциями человеческого тела? Если бывает, она не может быть произведена тем, чем сама управляет.

Более того, если мысль возникает из процессов, направляемых немыслящей силой, трудно понять, каким образом само мышление может разумно направляться. Если сила, которая мыслит, не является мыслящей силой, откуда берётся способность мыслить связно и с постоянным усилием над одним вопросом? Почему наши мысли не меняются с каждой переменой содержимого желудка? Ингерсолл сказал: «Существует удивительная химия, благодаря которой кусок хлеба превращается в мысль». Если бы это было верно, перемена химического состояния желудка должна была бы вызывать соответствующую перемену мысли. Мясоед должен был бы мыслить иначе, чем вегетарианец, а все мясоеды — мыслить приблизительно одинаково.

Я знаю, что предпринимались попытки доказать именно это, но не считаю представленные до сих пор свидетельства убедительными — во всяком случае, они не убедительнее доказательств старой поговорки о том, что, съев перед сном пирог с начинкой, человек увидит призрак собственной бабушки. Если бы мысль возникала в результате физических функций, разве не следовало бы неизбежно, что все люди со сходными функциями, занимающиеся одинаковым делом и находящиеся в приблизительно одинаковых условиях, должны мыслить в общем одинаково? Я знаю, что некоторые «научные» социалисты пытались доказать и это, заходя почти настолько далеко, чтобы утверждать: достаточно узнать, на какой машине работает человек, и можно вывести отсюда молитву, которой он учит своих детей перед сном. Однако, несмотря на глубокие рассуждения в пользу этой теории, остаётся фактом, что среди рабочих есть люди, мыслящие как капиталисты, а среди капиталистов — мыслящие как рабочие; встречаются юристы, которые мыслят как святые…