Раннее печатное свидетельство | Boston, 1888 |
Базовое издание | Boston: Occult Publishing Company, 1888; контроль: Boston, 1889 |
Автор | Хартманн Франц |
Переводчик | Михаил Титов |
Жанр | Исторический первоисточник, Мистическая философия, Религиозно-философская литература, Теософская литература |
Тематика | Христианская мистика, Герметизм, Теософия, Самопознание, История эзотерики, Эзотерическое христианство, Символика Библии, Египетские мистерии, Посвящение, Высшее Я, Религиозная философия, Сравнительное религиоведение |
Издательство | Дом Камбо |
Год написания оригинала | 1888 |
Год издания TITOV Edition | 2026 |
Язык | Русский |
Оригинальное название | The Life of Jehoshua, the Prophet of Nazareth. An Occult Study and a Key to the Bible. Containing the History of an Initiate |
Казань, ул. Шмидта, 8 · Выдача после подтверждения
СДЭК по России
В пункт выдачи или курьером до двери. Стоимость рассчитывается при оформлении заказа.
Самовывоз в Казани
Дом Камбо, ул. Шмидта, 8, напротив Корстона. Только по предварительному звонку.
Почта России
Доставка по всей России, включая удалённые регионы. Трек-номер после отправки.
Полная книга доступна читателям с активной подпиской.
Франц Гартманн
Оккультное исследование и ключ к Библии. История посвящённого.
Что, если евангельское повествование — не только история прошлого, но и аллегория внутренней жизни человека? Гартманн предлагает необычный путь чтения: от Египта и мистерий посвящения к Нагорной проповеди, храму и теме духовного возрождения.
TEMPLUM INTERNUM · современная художественная композиция
Перед нами не каноническое жизнеописание Иисуса, а оккультно-философский роман посвящения. Автор соединяет евангельские образы с теософией, герметизмом и мистической философией, предлагая исследовать не только внешний сюжет, но и драму сознания.
Свет, Храм, Разум, Мудрость и Высшее Я становятся ключами к его символическому языку. Главная интрига — как меняется человек, когда знание перестаёт быть лишь мнением.
Современная аллегория внутреннего света
«Ничто не мешает человеку подняться в высшие области мысли, где существует свет истины, кроме его привязанности к ошибочным мнениям; и нет иного способа изгнать тьму, кроме распространения света.»
Франц Гартманн · Предисловие · перевод TITOV EDITIONНазарет, Египет, братство, учение, Иерусалим, столкновение с властью и финал героя.
Мудрость, страх, желание, рассудок, личная самость и освобождение от её господства.
Такую двойную оптику сам автор предлагает в предисловии; редакционные карты настоящего издания помогают удерживать оба уровня.
AEGYPTUS · современная художественная реконструкция образа
Египетские главы вводят читателя в литературное пространство посвящения. Испытания, обучение и степени формируют модель внутренней дисциплины: работу со страхом, желанием, воображением и мотивами искателя.
Это эзотерическая интерпретация Гартманна, а не установленная историческая биография Иисуса или реконструкция реальных древнеегипетских обрядов.
Издательское приложение III собирает путь героя в девять смысловых переходов. Эта карта не заменяет последовательность глав, а раскрывает её внутренний ритм.
Схема по приложению III · авторская графика
Переход от религиозного любопытства к поиску системы внутреннего знания. Египет становится пространством, где внешний мир впервые начинает читаться как символ.
Испытание намерения. Кандидат должен показать, что ищет не необычное переживание, а Истину, способную изменить его самого.
Работа с внутренними образами, страхом, желанием и властью воображения. Посвящение становится дисциплиной сознания.
Переход от обряда к принципу: Свет должен возникнуть не как внешнее чудо, а как внутреннее понимание.
Проверка центра. Сила, знание и духовный авторитет предлагаются как инструменты личного возвышения — и именно поэтому должны быть отвергнуты.
Нагорная проповедь и доктрины Духа Христа переводят путь посвящения в язык повседневного сознания: мысль, чувство, намерение, действие.
Ключевой поворот: духовная жизнь требует отказаться не от мира как такового, а от притязания личного «я» быть окончательным центром.
Истина входит в общественное пространство, сталкивается с властью мнений, совершает ошибку, принимает ответственность и возвращается к тому, от чего могла бы уклониться.
Смерть ограниченной формы становится образом освобождения от отдельности. Для Гартманна финал — не культ смерти, а завершение символического пути от внешней личности к универсальному сознанию.
В приложении II собраны соответствия, используемые в аллегории Гартманна. Они относятся к интерпретации автора, а не к оценке исторических лиц.
Центр пробуждения, который должен стать живым принципом сознания, а не внешним объектом веры.
Предупреждает, обличает и пытается удержать человека от разрушительного союза со страстью и самостью.
Стремится сохранить власть и комфорт; терпит Истину лишь пока она не угрожает его господству.
Добивается молчания Разума и использует слабости личности для укрепления собственной власти.
Соблазняет и превращает импульс удовольствия в требование уничтожить голос Разума.
Способна служить Истине, но при подкупе самостью превращается в софистику и предаёт собственный источник.
Защищают привычную систему мнений и принимают нападение на ошибку за нападение на саму Истину.
Создают внутреннюю библиотеку готовых ответов, через которую человеку трудно услышать непосредственный голос Мудрости.
Место, где Истина должна проявиться; превращается в рынок, когда внутреннее пространство захвачено самостью.
Три главные силы человека, которые при руководстве Мудростью приносят дары новорождённому внутреннему Богу.
Символ прекращения самообожания, своеволия и ограниченной личной идентичности ради более широкого сознания.
«Вечно Свет сияет во тьме, но тьма не постигает его.»
Франц Гартманн · Истинная история Христа · перевод TITOV EDITIONКак религиозный символ становится предметом внутреннего различения.
Почему мотив поступка занимает центральное место в авторской концепции.
Как духовный идеал соотносится с повседневными решениями и ответственностью.
В главах «Искушение», «Великое отречение» и «Герой» Гартманн возвращается к вопросу о власти личного «я». Значение имеет не обладание необычными способностями, а выбор, совершаемый человеком перед лицом страха, желания и собственных ошибок.
В финале мистическая смерть выступает литературным образом преодоления эгоцентризма, а не призывом к физическому самоповреждению.
Символический образ преобразования
Предисловие, посвящение и авторское введение предваряют девятнадцать глав. Два одноимённых раздела «Таинственное братство» сохранены отдельно, как в книге.
The Life of Jehoshua, the Prophet of Nazareth. Occult Publishing Company, 120 Tremont Street, Boston.
Издание на 208 страницах; январское авторское разъяснение в Lucifer рассматривается в приложении V.
Полный русский перевод, текстологическая подготовка и исследовательский аппарат. Редактор проекта — Михаил Титов.
История и аллегория как две стороны произведения.
Таблица символических соответствий.
Путь посвящения в одной последовательной карте.
Христос, Высшее Я, Интуиция, Карма, Астральный свет и другие термины.
Разъяснение Гартманна о замысле книги в журнале Lucifer.
Немецкий врач, писатель, переводчик и представитель теософского движения. Его интеллектуальный путь проходил через медицину, западную эзотерическую традицию и восточную философию. В «Жизни Иегошуа» эти интересы соединяются в философской аллегории посвящения.
Михаил Титов · TITOV EDITION. Русский перевод и текстологическая подготовка сохраняют авторскую структуру, повторяющиеся понятия и внутренние соответствия исторического текста. Современные приложения отделены от произведения.
Шесть книг из издательского маршрута: от внутреннего храма к герметизму, розенкрейцерству и мистической антропологии.
Франц ГартманнВ преддверии Храма МудростиРозенкрейцерство и внутренний храм.Открыть книгу →
Франц ГартманнМагия, белая и чёрнаяВоля, сознание и природа духовного знания.Открыть книгу →
Франц ГартманнСреди адептов. Приключение среди розенкрейцеровРоман о поиске Учителя и посвящении.Открыть книгу →
Гермес Трисмегист · 1554ПоймандрУм, Свет и герметическая космология.Открыть книгу →
Якоб БёмеMysterium PansophicumВоля, Свет, Огонь и мистерия происхождения.Открыть книгу →
Франц ГартманнПарацельс. Жизнь и учениеМикрокосм, натурфилософия и алхимия.Открыть книгу →Два самостоятельных исследования по историческому тексту 1888 года: путь посвящённого и язык Божественной Мудрости. Читайте по порядку или начните с вопроса, который ближе вам.
Crata Repoa, золотая корона, змеиная пещера, битва теней и тайна Pancah — по страницам 59–88.
Пройти семь ступеней →02 / SOPHIA · 16 РАЗДЕЛОВГора Веры, соль Воли, свет Мудрости и четыре духовные традиции — по страницам 106–124.
Читать эзотерическое толкование →Нет. Это теософское и оккультно-философское произведение, в котором сюжет о посвящённом соединён с аллегорией внутренней жизни человека.
Бостонское издание 1888 года; контрольный экземпляр датирован 1889 годом.
Да. Они отделены от исторического корпуса и предназначены для углублённого чтения.
Нет. Можно начать с введения TITOV EDITION и вернуться к словарю и картам после первого чтения.
Так передано имя Jehoshua, использованное в английском названии произведения. Оно сохранено как часть исторической авторской терминологии.
Издание предназначено для исследования истории идей, религиозной символики и эзотерической философии, а не для медицинской диагностики, лечения или проверки сверхъестественных утверждений.
Возвращение к историческому источнику — возможность самостоятельно пройти путь мысли автора, сопоставить символы и поставить собственные вопросы.
Выбрать формат книгиИсторический текст содержит спорные религиозные, этнические и медицинские утверждения, в том числе антисемитские представления XIX века. Они сохранены как свидетельство эпохи и не выражают позицию издателя. Книга не является современной научной, медицинской рекомендацией или руководством к действию. Художественные иллюстрации лендинга созданы специально для оформления и не являются факсимиле.
Открыто 20% текста издания «Жизнь Иегошуа, пророка из Назарета — Хартманн Франц».
ФРАНЦ ГАРТМАНН
ЖИЗНЬ ИЕГОШУА,
ПРОРОКА ИЗ НАЗАРЕТА
Оккультное исследование и ключ к Библии
Содержащее историю посвящённого
Полный русский перевод исторического издания 1888 года
ПРОБУДИСЬ!
TITOV EDITION
Издательство «Дом Камбо»
2026
СВЕДЕНИЯ ОБ ИЗДАНИИ
Оригинал
Franz Hartmann. The Life of Jehoshua, the Prophet of Nazareth. An Occult Study and a Key to the Bible. Containing the History of an Initiate. Boston: Occult Publishing Company, 120 Tremont Street, 1888. Copyright 1888 by Franz Hartmann.
Основа перевода
MASTER ORIGINAL: полное факсимиле бостонского издания 1888 года. Контрольный экземпляр: Boston, Occult Publishing Company, 1889, 208 страниц.
Русское издание
Русский перевод и текстологическая подготовка: TITOV EDITION, 2026. Редактор проекта: Михаил Титов. Издательство: «Дом Камбо».
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СОВРЕМЕННОГО ИЗДАТЕЛЯ
Это историческое оккультно-философское произведение конца XIX века. В нём присутствуют устаревшие и спорные утверждения о религии, истории, этнических группах, психике, здоровье, лечении и «оккультных» способностях. Они сохранены как часть авторского текста и не являются позицией издателя, современной научной или медицинской рекомендацией либо руководством к действию. При вопросах здоровья и безопасности следует обращаться к квалифицированным специалистам.
Книга о Христе как внутреннем событии
«Жизнь Иегошуа, пророка из Назарета» — одна из тех книг Франца Гартманна, где внешняя история постепенно раскрывается как карта внутреннего мира человека. Автор берёт знакомые евангельские образы, переносит их в пространство теософской, герметической и мистической философии и предлагает читать жизнь Иегошуа сразу в двух измерениях: как повествование о посвящённом и как драму сознания, разыгрывающуюся внутри каждого человека.
Гартманн не строит традиционную биографию Иисуса и не пытается повторить каноническое изложение Евангелий. Его интересует иной вопрос: что происходит с человеком, когда образ Христа перестаёт быть только внешним предметом веры и становится принципом внутреннего пробуждения? Поэтому в книге Ирод может одновременно быть историческим персонажем и образом эгоизма, Иоанн Креститель — пророком и голосом Разума, Иуда — человеком и символом Логики, способной предать Истину, а Иерусалим — городом и образом человеческого Ума.
Это двойное устройство определяет всю композицию книги. Египетские мистерии, братство посвящённых, степени испытания, Нагорная проповедь, искушение, храм, Гефсимания и финальное посвящение соединяются в единый маршрут. Хартманн ведёт читателя не к одной формуле и не к одной догме, а через последовательность порогов: от внешней религии к внутреннему знанию, от интеллектуального рассуждения к интуиции, от личного «я» к тому, что автор называет Высшим Я, Божественной Мудростью и Христом внутри человека.
Особенно важна для понимания книги её полемика с внешней религиозностью. Гартманн резко различает живую религию и церковную форму, духовное знание и мнение, символ и буквальное прочтение. Его критика временами жёстка, но она подчинена главной идее: человек не должен отдавать другому право на собственное внутреннее пробуждение. Истина, по Гартманну, не передаётся как готовая собственность; книга, учитель, храм или традиция могут лишь привести к двери, но увидеть свет человек должен сам.
Отсюда становится понятна и необычная роль египетского цикла. Автор использует язык посвящения как модель преобразования сознания. Испытания, символические степени и «таинственное братство» важны не только как сюжет. Они показывают движение от страха и чувственности к самообладанию, от множественности внутренних сил — к единому центру, от зависимости от внешних опор — к внутреннему источнику различения.
Вторая половина книги делает этот путь ещё более личным. Нагорная проповедь превращается в комментарий к устройству сознания; Храм становится образом человеческой души; Великий отказ — отказом от власти личного «я»; крест — символом мистической смерти эгоцентрического существования. Финал возвращает читателя к начальной теме: истинный Христос для Гартманна — не только фигура прошлого, но живая возможность сознания.
Читать эту книгу лучше медленно. Её полезно воспринимать не как линейный исторический рассказ, а как систему повторяющихся образов: Свет, Храм, Мудрость, Разум, Логика, Самость, Крест, Смерть, Возрождение. Одни и те же понятия появляются в разных главах и каждый раз получают новый оттенок. При повторном чтении становится видно, что многие сюжетные переходы построены как движение внутри одной большой аллегории.
Настоящее издание сохраняет исторический текст и его внутреннюю архитектуру. Издательский аппарат после книги предлагает дополнительные карты чтения — не для замены произведения пересказом, а для того, чтобы помочь увидеть связи между его главами, символами и интеллектуальной традицией, к которой принадлежал Франц Гартманн.
Единственная цель следующих страниц — помочь рассеять туман, который на протяжении многих веков сгущался вокруг личности предполагаемого основателя христианства и мешал человечеству ясно увидеть истинного Искупителя, которого нельзя найти ни в истории, ни во внешних формах, но которого может найти лишь во внутреннем храме души тот, в ком Его присутствие становится явным.
Разумному читателю самому надлежит решить, следует ли принимать изложенные в этой книге рассказы буквально как исторические факты или же они предназначены для изображения вечных и постоянно повторяющихся процессов, происходящих во внутреннем сознании человека. Единственный ключ к пониманию истины — способность воспринимать её; ибо истина учит сама собой — не светом рассуждений, а собственным светом, — и не учит ничему, кроме самой себя.
Всё, чего вообще может достичь чтение книг, — помочь нам довести до собственного понимания истину, существующую внутри нас, и рассеять облака ошибочных представлений, которые могут мешать нам познать самих себя.
Ничто не мешает человеку подняться в высшие области мысли, где существует свет истины, кроме его привязанности к ошибочным мнениям; и нет иного способа изгнать тьму, кроме распространения света.
АВТОР.
Вечный Единый! Самосущая Причина
Всего существующего, источник любви и света;
Ты, всеобщий несотворённый Бог,
В Котором всё существует и имеет своё бытие,
Кто живёт во всём, и всё живёт в Нём;
Бесконечен Ты, непостижим,
Недоступен конечному разуму;
Непознаваем никем, кроме Самого Себя.
Ничего не существует, кроме Тебя, и нет ничего,
В чём не было бы Добра; Ты есть, а мы
Лишь кажемся существующими; ибо формы — пустое ничто,
Если Ты не обитаешь в них; они —
Ты Сам, явленный в форме. Обращаясь к Тебе,
Мы грешим, ибо в мысли отделяем себя
От Тебя, Который и есть наше истинное Я;
Ибо мы — ничто, если мы не «Ты»,
И Ты — «мы»; у нас нет жизни, кроме Твоей,
Ни воли, ни мысли, ни любви, ни силы, кроме Твоих;
Ты — наша жизнь, наша воля, наш разум, наше всё;
Мы в Тебе, и Ты в нас; Ты —
«Отец», а Ты Сам в нас — «Сын».
Твой Дух наполняет вселенную славой
И оплодотворяет всю Природу Твоей силой,
Давая ей способность рождать живые формы
Растений и деревьев, животных и людей;
Он оплодотворяет душу человека и даёт
Рождение «Христу», спасителю человека,
Называемому божественной Атмой, или «Господом Вышним»,
«Учителем» — Тем, Кто делает бессмертными всех,
В ком Его присутствие становится явным.
Если Он пробуждается в сердце человека
К самосознанию Своего существования,
Тогда смерти более не будет, ибо Он
Совершенен и не нуждается в дальнейшем изменении.
Так «Христос» есть Бог, явленный в Человеке
Как человек, и никто не может достичь Бога
Иначе как через Него; ибо Он Сам есть Бог
В Человеке, и тот, кто стремится найти своего Бога,
Должен искать Его в собственном святом храме —
Внутри себя, в Духе и в Истине.
Ему, Христу, Богу в человеке, мы молимся;
Ему одному — не внешним богам
И не духам в Астральном Свете;
И, молясь с силой, мы исполняем свои молитвы.
Ибо, восходя к Нему, мы становимся Им Самим
И сами даруем себе то, чего просим у Него.
Ни один человек не знает Бога; это Бог в Человеке
Познаёт Себя в нём и поднимает человека
К постижению того, что божественно
В его собственной природе. Восходя к Нему,
Мы приходим к Богу через Христа, через Бога — к Человеку,
И ко всей природе — в Его Святом Духе.
С самого начала христианской эры в мире мысли бушует буря самых различных мнений относительно предполагаемого основателя того, что называют «христианством», находя на внешнем плане выражение в актах насилия, бесчисленных жестокостях, войнах, зверствах и преступлениях, почти не поддающихся человеческому воображению. От времён безумных императоров, когда римские арены обагрялись кровью назареев, через Средние века, когда христиане перестали быть гонимыми и сами, в свою очередь, стали гонителями; когда отбросы всей Европы грабили и разоряли жителей «Святой Земли» во мнимое имя Христа; далее — до сравнительно недавних времён, когда небеса всех европейских стран были черны от дыма горящих костров, на которых мужчин, женщин и детей, подозреваемых в ереси, заживо сжигали те, кто называл себя последователями Того, Кто учил всеобщей братской любви; и ещё далее — до нашего времени, когда церкви пытаются вернуть себе убывающие власть и богатство, — причиной всех религиозных войн всегда было различие мнений о природе «Христа».
В то время как самые фанатичные приверженцы ортодоксальной теологии, совершенно игнорируя религиозные истории мира с их Ману, Аватарами, Буддами и Спасителями человечества, которые, как утверждается, появлялись на этой земле за миллионы лет до возникновения современного «христианства», считают личность того, кого называют Христом, «единородным сыном» внекосмического творца мира, чудесным образом зачатым девой Палестины, и тем самым дают прекрасному древнему мифу, скрывающему возвышенную и вечную истину, самое грубое и чувственное экзотерическое толкование, — современный критик либо отрицает, что такой человек, как евангельский Иисус из Назарета, вообще существовал, либо видит в нём лишь человека необычайных дарований, героя, осмелившегося провозгласить то, что казалось ему истиной; религиозного реформатора, умершего, как многие другие, за распространение великой, но неосуществимой идеи.
Некоторые из этих критиков — весьма глубокие мыслители; но они, очевидно, не заглянули за завесу, отделяющую вечный, идеальный, но тем не менее реальный мир от чувственного мира иллюзий, в котором мы живём. Они не были знакомы с устройством «духовного» организма Человека и могли видеть лишь смертную часть Иегошуа; их же мнения о его духовной природе основывались на умозрительных построениях, которые могли приближаться к истине лишь постольку, поскольку они следовали своим высшим интуитивным прозрениям.
Так, Кант считал его идеалом человеческого совершенства; Джон Стюарт Милль — человеком совершенно необыкновенным; лорд Эмберли — «иконоборческим идеалистом»; Фихте — первым учителем, открывшим единство Человека с Высшим Духом; Гегель — воплощением Логоса; Шеллинг — своего рода Аватаром, то есть одним из периодических нисхождений Божества; доктор Кейм — таинственным человеком, чей прославленный дух вдохновил учеников на попытку преобразовать мир; Штраус видит в нём нравственного реформатора, который временами опускался до обмана, чтобы приобрести доверие своих последователей; Ренан — женоподобного идеалиста, обманщика, производившего «поддельные феномены»; Шлейермахер — человека, чьё самосознание было настолько насыщено Божественным началом, что он действительно стал воплощённым богом; Анатоль Бембе — современного анархиста и социалиста самого пламенного рода; а Джеральд Мэсси, основывающий свои взгляды на исторических исследованиях, полагает, что Иегошуа Бен-Пандира родился приблизительно за 120 лет до христианской эры и что типический Христос Евангелий был составлен из черт различных богов.
По-видимому, те, кто пытался опровергнуть существование исторического личного спасителя человечества, не причинили серьёзного вреда интересам религии, потому что благочестивый ум интуитивно чувствует: евангельские повествования, приписываемые четырём евангелистам, всё же содержат немало истины, даже если описанные в них события никогда не происходили в истории; но те, кто пытается положить в основание всей своей религиозной убеждённости существование исторического Иисуса и требует того же от других, могут причинять серьёзный вред. Ведь вера в исторического Иисуса в конечном счёте может быть лишь мнением, а вера, основанная только на, возможно, ошибочном мнении и не имеющая в своей основе знания, покоится на чрезвычайно ненадёжном основании. На земле очень много благонамеренных людей, воображающих, будто для спасения совершенно необходимо верить, что человек по имени Иисус из Назарета некогда жил и умер в Палестине; но трудно было бы привести сколько-нибудь вразумительную причину, почему вера в такую историческую личность должна быть для этого необходима или чем по своим результатам такая вера должна отличаться от веры в Юлия Цезаря, Аристотеля или любую другую историческую личность; ибо все мнения о вещах, которых мы не переживали непосредственно, суть лишь мнения и не составляют никакого действительного знания. Верить в событие, о котором мы ничего не знаем, — значит держаться за суеверие, даже если это событие действительно произошло. Мы не можем иметь собственного знания о людях, существовавших до нашего рождения; но в любое время и в любом месте можем осознать присутствие истинного Спасителя — вечного живого Христа — внутри самих себя.
Поэтому все попытки рассудочно объяснить чудеса и деяния, приписываемые великому Назарею, чтобы сделать более правдоподобным их буквальное совершение, унижают религию и могут рассматриваться как святотатство; ибо они низводят духовные истины до грубой материальной жизни, втискивают возвышенные идеи в узкие материальные формы и уничтожают красоту идеала, заставляя его являться в грубом чувственном облике. Даже самые возвышенные добродетели, которыми поэт способен наделить личного спасителя, никогда не сообщат ему того сияния, которое окружает вечного и безличного Христа; а все попытки согласовать прекрасные аллегории Библии с историческими фактами окажутся безуспешными и даже смешными для непредубеждённого и ясно мыслящего наблюдателя.1
1 Джеральд Мэсси говорит: «Худшими врагами истины всегда были и до сих пор остаются рационализаторы мифов, такие как унитарии. Они приняли человеческую историю [Христа] за исходную точку и признали существование личного основателя христианства тем единственным исходным и основополагающим фактом. Они сделали всё возможное, чтобы согласовать божественность мифа, устранив из него сверхъестественный и чудесный элемент, дабы повествование можно было принять за историю. Тем самым они с самого начала проиграли битву, ведя её на неверной почве». — ДЖЕРАЛЬД МЭССИ, «Исторический Иисус и мифический Христос».
Вопрос о том, истинны ли учения Библии, нельзя решить ответом на другой вопрос — действительно ли описанные в ней события происходили во внешней жизни. Доказательство следует искать во внутреннем свидетельстве самих этих учений, и оно станет достаточно очевидным, как только они будут поняты.
Тщетные попытки рассудочно доказать возможность чудес, подобных описанным в Библии, столь же нелепы; ибо неоспоримое доказательство того, что хотя бы одно-единственное чудо действительно произошло, немедленно подорвало бы основание всех религий и уничтожило бы веру в вечного и неизменного Бога. Бог, Сам будучи Законом, или Причиной Закона, не может действовать против Самого Себя, не совершая самоубийства; а те, кто пытается поддерживать веру в возможность противоестественных или абсолютно сверхъестественных явлений, тем самым отрицают, что Бог является правителем Природы. Они низводят Его до ошибающегося существа, которое меняет своё решение и подвержено прихотям, возникающим под действием внешних влияний; но какие внешние влияния вообще могли бы воздействовать на Бога, Который самосущ, вездесущ и объемлет Всё? Тот факт, что никакого чуда никогда не происходило, — самый весомый довод в пользу существования всеобщего Бога, ибо он доказывает существование всеобщего и неизменного Закона, Законодатель которого должен быть столь же всеобщим и не подверженным изменению. Те же, кто пытается примирить чудеса Библии с материальным разумом, объясняя их теориями фокусничества или спиритической теорией, более всего достойны сожаления; ибо они показывают, что у них нет ни веры, свойственной христианину, ни достаточного разума, чтобы увидеть, где заканчиваются так называемые «реальности» и где начинается царство сказания, представляющего истинный Идеал.
Из «светской истории» мы можем почерпнуть очень мало сведений о личности великого реформатора. Из нескольких кратких замечаний у Тацита и Иосифа, которые некоторые считают интерполяциями, мы можем узнать лишь то, что некий такой человек, по-видимому, действительно существовал; из этих замечаний можно заключить, что одни считали его чародеем, другие — одним из претендентов на роль реформатора и религиозных фанатиков своего времени; что он выступал против господствовавших религиозных взглядов и что за нападки на освящённые временем учреждения, на которых держались безопасность церкви и власть духовенства, он в конце концов был предан смерти.
Так называемая «священная история», содержащаяся в «четырёх Евангелиях», как полагают, даёт подробный рассказ о его жизни и учениях; но хотя под евангельскими повествованиями, по-видимому, лежит некая нить истины, относящаяся к действительным историческим событиям, основная их масса противоречит Здравому Смыслу и представляет собой лишь повторение различных аллегорий, подобных тем, что встречаются в древних книгах египтян, персов и брахманов. Эти древние мифы самым причудливым образом были смешаны с биографией Иисуса из Назарета и представлены как события, действительно происходившие при его жизни. В сущности, немногие вероятные подробности жизни Иисуса настолько обременены баснями и неверно истолкованными аллегориями, что «Новый Завет» заслуживает того, чтобы его рассматривали скорее как поэму, описывающую психологические процессы, нежели как историческую книгу, описывающую внешние события.
Если исследовать эту книгу без предубеждения и без сектантской пристрастности, в ней обнаруживаются два течения мысли. Первое относится к жизни человека, который — если только он не был полностью искажён в изображении — должен был быть великим гением, героем и реформатором. Второе течение относится к священным истинам, подобным тем, что преподавались в тайных учениях ариан и египтян; истинам, которые мы находим изложенными в книгах Гермеса Трисмегиста, в «Бхагавад-гите» и других произведениях. В этих древних книгах мы встречаем упоминание о принципе Христа задолго до того, как стало известно имя «христианства», а мифы о «Непорочном Зачатии», «Сыне Божьем» и т. п. можно совершенно ясно проследить до этого древнего происхождения. Это открытие, отнюдь не бросая тени на истинность принципов, на которых основывалось первоначальное христианство, скорее укрепляет основание, на котором покоятся первоначальные учения; оно не опровергает истин, изложенных в Библии, а, напротив, подтверждает их, показывая, что описанные в аллегорической форме процессы являются не просто событиями прошлого, но происходят постоянно и, по всей вероятности, будут происходить и в будущем.
Обычно те, кто придерживается веры лишь в личного и исторического Христа, утверждают, что Евангелия были написаны апостолами, которые, будучи учениками Иисуса и очевидцами совершённых им чудес, знали, о чём говорили. Допустим — ради рассуждения, — что эти люди оставили какие-то письменные свидетельства; однако их нельзя считать ответственными за все добавления и интерполяции, сделанные впоследствии их последователями и не выдерживающие проверки здравым рассудком и логикой. Между тем недавние исследования, как утверждается, доказали, что ни одно из четырёх Евангелий в его нынешнем виде не было написано апостолами; вероятно, гораздо позднее их составили неизвестные члены церкви, снабдив именами апостолов, чтобы придать им печать бесспорного авторитета; при этом они, несомненно, устранили из существовавших преданий многое из того, что могло показаться вредным для интересов церкви или противоречащим их собственным взглядам и мнениям.
Мы не намерены вступать в обсуждение происхождения Евангелий и не ожидаем большой пользы от споров по таким вопросам; ибо в религиозных делах, там, где отсутствует знание, чувство обладает большей притягательной силой, чем разум. Никакой довод не достаточно силён, чтобы заставить человека отпустить любимое мнение, за которое он решил держаться; а те, чьё знание является результатом одних лишь рассуждений, обычно обладают весьма малой способностью духовно воспринимать истину. И те, кто держится за освящённые временем суеверия, и те, кто любит скептицизм и софистику, будут питаться избранной ими пищей, пока не насытятся ею.
В конце концов, какое нам дело до того, существовал ли когда-либо в истории наш идеальный Христос? Если бы мы находились в положении, при котором могли бы — или нам было бы необходимо — во всех подробностях подражать повседневным поступкам человека Иисуса из Назарета, тогда, возможно, было бы важно знать, буквально ли истинны рассказы об этих поступках; но мы живём в другую эпоху и при иных обстоятельствах и потому не можем во всех деталях подражать его внешней жизни. Зато мы можем взирать на него как на высокий идеал и подражать его внутренней жизни; и мы способны жить согласно такому идеалу, не зная, воплощался ли он когда-нибудь на этой земле. Подражать его мыслям гораздо важнее, чем подражать его личным поступкам.
Если мы смотрим на образ Иегошуа сквозь дрожащий туман ладана, смешанный с испарениями человеческой крови и дымом сжигаемых еретиков, перед нами возникает лишь неестественный и искажённый образ иудейского Иеговы — призрачная тень, кажущаяся ни богом, ни человеком. Если же посмотреть на него с рациональной точки зрения и приложить к нему мерку, которой обычно меряют смертных, оказывается, что наша мерка несколько коротка: мы обнаруживаем в нём возвышенность характера, безграничную любовь и трансцендентный разум, сочетания которых в одной личности не встречается в современной истории мира. Но если мы посмотрим на него как на один из зрелых цветов человечества, как на человека, чей разум был озарён Божественной Мудростью, — как на Адепта, обладавшего знанием собственного Высшего Я, — всё, что кажется в его характере странным и невозможным, сразу становится ясным и понятным. Однако увидеть его в таком свете невозможно, не войдя до некоторой степени в мистическую область оккультной науки, ключом к которой служит способность духовного восприятия, называемая Интуицией. В этом свете он предстаёт перед нами идеальным Человеком и олицетворением Божественной Мудрости.
Уровень нравственности и духовности народа всегда будет зависеть от качества и характера идеалов, которым он следует. Если его идеалы чудовищны и противоестественны, люди будут порочны и станут вести противоестественную жизнь; если же их идеалы истинны, ими будут руководить соображения истины. Идеал, созданный испанскими монахами и названный ими своим «Христом», был дьяволом, и их деяния были деяниями дьяволов. Уровень нравственности и духовности различных христианских церквей мира, включающих более двухсот христианских сект, можно довольно точно оценить по тому, насколько высоко или низко их понимание слова «Христос». Во многих случаях это понимание оказывается весьма узким, и потому учения таких сект сильно расходятся с учением Христа.
«Христос», или «Мессия», означает искупительную силу Всеобщего духовного сознания, любви и разума, тогда как ограниченный «Христос» церквей — всего лишь личность, чья любовь, в лучшем случае, проявляется только внутри церкви. Истинный Христос означает Всеобщую Жизнь, тогда как «Христос» сект означает обособленность и пристрастность. Истинное христианство означает духовное просветление, всеобщую благожелательность, милосердие и терпимость; церковничество означает умственную тьму, упорное невежество, эгоизм, нетерпимость, самомнение и ненависть ко всем, кто не желает подчиняться власти духовенства.
Истинная религия — такая, какую, быть может, можно было бы найти в далёком золотом веке, — означает полное отречение и самопожертвование, подобные описанным в «Бхагавад-гите» и других священных книгах Востока и также представленным плохо понятым символом христианского Креста. Современное же сектантство, порождённое поклонением кровожадному Иегове, основано на сосредоточении всех наших надежд и стремлений на достижении какой-либо эгоистической личной выгоды здесь или в загробной жизни; на жажде спасти это ничтожное «я», даже если его спасение повлекло бы за собой гибель всего остального мира.
Истинная религия — способность познавать и осуществлять духовные истины — достигается теми, кто способен подняться над сферой своего иллюзорного «я»; сектантство же поддерживается и питается любовью людей к собственному животному «я» и страхом потерять это возлюбленное существо. Пока эта любовь к себе, основанная на полном непонимании истинной природы Человека, не будет искоренена из сердца человечества и заменена знанием, упасовое дерево догматизма будет находить в нём почву, пускать корни и приносить церкви временные выгоды за счёт вечного благополучия её обманутых приверженцев.
В Иегошуа Бен-Пандире мы видим боговдохновенного человека. Вдохновлённого — не каким-либо внешним личным божеством, а вечным светом Божественной Мудрости, озарившим его разум. Сначала мы видим в нём раввина, человека больших дарований, который искренне искал истину и, после посвящения в древние египетские мистерии, стал пророком и провидцем. Достигнув знания истины, он героически защищал её от жрецов храма и пожертвовал жизнью в попытке донести до понимания масс жизнь истинного Христа, существовавшего внутри него самого. Он стремился рассеять тучи тьмы, созданные суеверием и страхом, чтобы свет духовного знания мог войти в сердца людей. Он учил принципу всеобщей братской любви — любви ради самой любви, а не ради ожидаемой награды; но его идеи были слишком велики, слишком возвышенны, чтобы их могли понять узколобые фанатики его века. Он был убит теми, кого пытался спасти; и Он, всё жизненное усилие Которого было направлено на ниспровержение суеверной веры в ограниченного Бога, отделённого от человечества и подверженного прихотям и капризам, был настолько мало понят своими последователями, что после его смерти те, кто заявлял, будто верит в его учение, сделали из него самого такого ограниченного бога, отделили его от человечества и избрали предметом своего внешнего поклонения.
В «Иисусе из Назарета» мы видим прекрасную аллегорию, изображающую духовный зародыш божественного Разума в душе Человека, зачатый в сердце силой духа Божественной Мудрости и непрестанно рождающийся в мистическом Вифлееме, расположенном в чистейшей области человеческой души. Говорить о Нём как об «исторической личности» — кощунство и нелепость. Он никогда не был убит иудеями, хотя постоянно распинается исповедующими себя христианами. Он жив сегодня и будет жить вечно, пребывая в сердцах тех, кто поклоняется Ему и исполняет Его заповеди.
Готово ли человечество сегодня лучше, чем во времена Иегошуа, принять благую весть о всеобщей спасительной силе Знания и Любви? Готовы ли люди отказаться от религии страха и эгоизма и заменить её благой вестью Свободы? Смогут ли они теперь понять, что их любимое «я», за которое они цепляются с отчаянием утопающего, хватающегося за соломинку, вообще не имеет постоянного существования, но является лишь иллюзией — продуктом непрерывно меняющегося взаимодействия взаимосвязанных сил, которые, действуя на физическом плане, производят то ощущение, что создаёт иллюзию обособленного существования? Готовы ли благочестивые поверить, что, прежде чем надеяться на какое-либо бессмертие своего индивидуального «я», им сначала придётся начать жить, найдя это индивидуальное Высшее Я — своего Спасителя, существующего в жизни по ту сторону разделённости формы? Готовы ли они принять благую весть о вечной и всеобщей жизни в духе или сочтут учение, отрицающее бессмертие низшего «я», равнозначным отрицанию бессмертия души? Стали ли люди достаточно разумными и героическими, чтобы быть свободными, или им всё ещё нужны костыли надежды и страха, чтобы они могли держаться прямо? Являются ли люди теперь сами себе Учителями, или жречество и суеверие всё ещё необходимы как зло, удерживающее невежд в подчинении и страхе и заставляющее их повиноваться закону? Действительно ли полезна в конечном счёте религия, основанная на любви людей к своим животным «я», единственным оправданием существования которой служат её целесообразность и полезность для политических и общественных целей? Способна ли такая религия облагородить человечество, или, быть может, причину роста эгоизма и порождаемых им зол следует искать в самом духе эгоизма, на котором эта религия покоится? Возможно ли теперь провозглашать истины, которые во все времена тщательно скрывались от глаз невежд; а если нет, то не следует ли всё же говорить истину ради неё самой, независимо от любых последствий, которые могут из этого возникнуть? Может ли знание истины в конечном счёте иметь какой-либо иной результат, кроме облагораживания тех, кто открывает глаза её свету, даже если рассвет нынешнего дня вызовет временное смятение в тёмных туманах невежества, покрывающих лицо земли?
Эти важные вопросы, по-видимому, вполне заслуживают нашего рассмотрения, особенно в нынешнее время, когда христианские храмы по всему миру качаются и содрогаются, потому что построены на песке; когда чудовища анархизма, социализма, нигилизма и т. п., рождённые невежеством, поднимают головы, а тирания и монополия, порождения эгоизма, высасывают жизненные силы из человечества; когда всей Европе, по-видимому, угрожает опустошительная война, а Америка начинает страдать от бедствий, порождённых причинами, перенесёнными из Старого Света в Новый.
Что касается так называемой науки, то эпоха, которая, по-видимому, ныне приближается к концу, была эпохой слепого материализма; что касается так называемой религии, она была эпохой формализма и легковерия в отношении предполагаемых исторических фактов. Но, как говорят, теперь наступило время, когда должна быть снята одна из печатей с «закрытой книги», о которой говорится в Библии; то есть понимание человечества в целом должно открыться постижению вечных истин, остававшихся непонятыми на протяжении минувших веков.
Последующие аллегории описывают процессы, происходящие во внутренней, или мыслительной, жизни всех, кто стремится к посвящению; следовательно, те же процессы должны были происходить и во внутренней жизни Иегошуа, если этот человек был тем, кем мы с полным основанием можем его считать, — человеком, озарённым духом Божественной Мудрости.
(АЛЛЕГОРИЯ)
Вечно Свет сияет во тьме, но тьма не постигает его.
Давным-давно, в далёком прошлом, быть может, миллионы веков назад, во время, не поддающееся человеческому исчислению, существовало царство Света, где пребывал Дух Мудрости. Его тело было подобно Солнцу, и исходившие от него живые лучи наполняли вселенную славой. Пространство было заполнено материей огненной и эфирной природы, неизвестной человеку, а свет, исходивший от этого Духа, проникал в царство Материи и наделял её жизнью и ощущением. Постепенно эта материя стала остывать; образовались центры притяжения, вокруг них сгущалось всё больше материи, и они выросли во вращающиеся шары, мчавшиеся сквозь пространство с быстротой молнии под водительством Духа Мудрости. На этих шарах росли камни, растения, животные и человеческие существа.
Но по мере того как эта материя становилась плотной и твёрдой, она становилась непроницаемой для света, исходившего от Духа Мудрости, и рождённые в ней люди блуждали во тьме, пока не обнаружили в земных пещерах фосфоресцирующее вещество, испускавшее свет, подобно алмазу после того, как его выставляли на солнце; они назвали его «Ratio». При свете этого камня они могли видеть окружающее. Люди и животные пользовались этим камнем, но в руках людей он сиял ярче, чем у животных.
Но свет, которым они теперь обладали, бросал ложный блеск на освещаемые им предметы и заставлял их казаться искажёнными и не такими, каковы они были на самом деле.
Дух Мудрости, сжалившись над человечеством из-за невежества и тьмы, в которых оно жило, решил нисходить к людям; но, не имея возможности стать для них видимым, поскольку их глаза окаменели и ослепли, он попытался проявить себя, приняв в их душах более плотную форму.
Он вошёл в Сердце Человека и обнаружил, что оно представляет собой хлев, полный всевозможных животных. Там был вол по имени Воля, впряжённый в ярмо страсти, и осёл по имени Рассудок, водимый ошибочными умозрениями. Там была свинья по имени Неумеренность и козёл по имени Похоть; у двери рыскали тигр, волк и гиена, пытаясь проникнуть внутрь, а змеи и ядовитые пресмыкающиеся извивались и ползали сквозь щели в крыше. Хлев был полон нечистот; окна затянула паутина, не позволявшая свету проникать внутрь; но, несмотря на это отвратительное окружение, Дух Мудрости остался там и попытался очистить хлев и превратить его в храм, достойный его обитания.
Он попытался дать хозяину хлева знать о своём присутствии, но долгое время его призывы оставались без внимания; ибо, помимо шума, производимого животными в нижней части здания, сильный шум стоял и наверху, где разместились всякого рода торговцы, лекторы и проповедники, учёные, богословы и моралисты, каждый из которых старался перекричать остальных.
По какой-то случайности голос Мудрости наконец привлёк внимание хозяина, но тот не мог понять сказанного, ибо язык показался ему чужим. Поэтому он послал комиссию проверить притязания этого Духа. Софистика и Суеверие, дочери Невежества, и некий человек по имени Логика, незаконнорождённый сын женщины по имени Опыт, явились в сопровождении собаки по имени Эгоизм. Они выслушали Духа и записали его слова.
Затем они попросили его предъявить свидетельства, подтверждающие, кто он такой, и захотели вступить с ним в спор; а поскольку он не отвечал на их доводы так, чтобы это было им понятно, они покачали головами и не поверили его словам.
Животные требовали изгнать странного посетителя, потому что его присутствие нарушало их покой и удобство. Кроме того, ангел, начав принимать материальную форму, нуждался в некоторой пище, чтобы обрести плотность и силу; он извлекал кровь из животных в хлеву и питался ею.
Такое положение дел показалось хозяину дома невыносимым, и он решил убить чужака.
Однако он боялся напасть на него открыто, потому что страшился света, исходившего от его тела. У него служили двое слуг, которым он доверял, хотя оба были ворами и при всякой возможности постоянно обкрадывали своего хозяина, похищая самые ценные его сокровища; но он этого не знал и считал их верными помощниками.
Одного из этих воров звали Легковерие, другого — Скептицизм; оба были величайшими врагами Истины.
Однажды вечером Дух вышел в сад, окружавший дом. Своей магической силой ему удалось превратить некоторых животных в людей, и они последовали за ним; но хозяин, узнав, где он находится, послал слуг арестовать его.
Но Легковерие и Скептицизм никогда не видели Духа Мудрости и не знали его; поэтому они обратились к человеку по имени Логика. С помощью определённого приёма аргументации, которому он научился у волшебницы на Западе по имени Любопытство, тот сумел подойти очень близко к Истине и поцеловал его, после чего (они) вероломно одолели Духа Мудрости и распяли его.
Но Дух, будучи бессмертным, не мог умереть; люди, пытавшиеся убить его, уничтожили лишь его форму и тем самым лишили себя возможности видеть его внешнее проявление; Дух Мудрости вернулся в свою вечную обитель, чтобы снова и снова нисходить в сердца людей и вечно повторять один и тот же процесс, ежедневно рождаясь, распинаясь и воскресая.
Прекрасный бог — самое благородное творение Человека.
Созданные человеком боги — существа поистине удивительные. Они обладают всеми добродетелями и пороками тех, кто их создал, и, в свою очередь, делают своих создателей порочными или добродетельными, глупыми или мудрыми. Изучающему оккультную науку известно, что если человек сознательно и намеренно совершает поступок, добрый или злой, он вызывает к существованию живую силу, которая воздействует на него в ответ до тех пор, пока не иссякнет сила, вложенная в неё тем, кто её вызвал; и пока она живёт, она может быть для своего создателя либо проклятием, либо благословением. То же происходит и при создании богов, и закон, действующий в отношении отдельного человека, действует также и в отношении народа.
Со времени Вавилонского плена и до наших дней над еврейским народом словно тяготеет проклятие. Их преследовали почти во всех странах; их ненавидели всюду, куда они приходили. Справедливо или несправедливо, но их трусость, эгоизм и алчность почти вошли в поговорку; как народ они превзошли все другие в стремлении захватывать и накапливать богатство; в целом их считают деспотичными, непреклонными и упрямыми, тогда как, с другой стороны, они превосходят другие народы в тех добродетелях, которые рождаются из состояния обособленности и изоляции: они тесно держатся друг за друга, помогают друг другу в нужде, любят свои семьи и даже становятся героями, защищая то, что по закону вправе считать своим.
Если попытаться проследить до истока проклятие, которое, по-видимому, тяготеет над ними, мы, возможно, обнаружим его в том, что они создали жестокого, кровожадного и эгоистичного бога, которого назвали «Иеговой», а созданный ими бог отразил на них собственные качества и стал орудием их наказания. Они материализовали величественную идею, втиснули её в ограниченную форму и наделили жизнью, тем самым приковав себя к этой форме и став её рабами. Создав собственного отдельного бога, обособленного от всеобщего Бога человечества, они сами отделились и обособились от остального человечества; их бог, любимцами которого они воображали себя, был порождением их собственного эгоизма и стал орудием их мучений: рождение Иеговы стало проклятием, следовавшим за ними по пятам, куда бы они ни шли.
В течение миллионов лет вечный Брахм — великое и всеобщее Духовное Солнце Мудрости — посылал свои благотворные лучи в мир мысли. Он не делал различий между людьми, но даровал свет мудрости всем, кто открывал свои сердца, чтобы принять его; вода Истины нисходила дождём на всех и освежала тех, кто открывал души, чтобы испить её. Жизнь, Свет и Счастье были доступны всему человечеству без вмешательства поставленных людьми священников; Всеобщий Бог не требовал иной жертвы, кроме той, что сама поднимается из чистого сердца, — поклонения абсолютному Добру: жертвы, которая, воспламенённая огнём бескорыстной Любви, восходит подобно облаку к престолу Вечного и вновь возвращается небесной росой, изливая на приносящего жертву в семь раз больше того, что он отдаёт.
Так в древние времена священники, поставленные Небом, — то есть все люди, осознававшие существование всеобщего божественного идеала, — питали богов жертвами чистых и возвышенных мыслей и в ответ сами получали пищу от богов;1 они посылали свои духовные устремления от алтаря чистого сердца в высочайшие области мысли и приводили в действие духовные силы, которые воздействовали на них в ответ, наделяя знанием и облагораживая характер. Их «молитвы» истончали завесу материи, окружавшую их, и позволяли заглянуть за «врата» их темницы. Более высокое состояние сознания, к которому они поднимались, создавало в их душах новый «Иерусалим» и давало им осознать свою истинную человеческую сущность и своё истинное положение живых, воплощённых духовных сил, царей и владык творения. Им не требовалась помощь внешних личных богов, потому что они осознавали живое присутствие всеобщего Духа Мудрости, действующего внутри них.
1 Бхагавад-гита, III, 12.
Но по мере роста населения борьба за земное существование становилась всё напряжённее, и люди, вынуждаемые внешними обстоятельствами, начали уделять своим животным потребностям больше внимания, чем требованиям жизни в Вечном; всё сильнее привязываясь к чувственным вещам, они в той же мере утрачивали способность постигать то, что превосходит чувственное восприятие. Они перестали осознавать собственную божественную природу, утратили доверие к божественной силе внутри себя и стали взывать о помощи извне.
Они забыли, как молиться, и научились просить; а поскольку ни один бог не являлся, чтобы дать им желаемое, они изобрели собственных богов. Им были нужны боги, обещавшие спасти их от рабства, потому что, сделавшись рабами своего Я, они теперь были слишком заняты исполнением приказаний своего господина и его делами, чтобы уделять много внимания своему спасению и самим деятельно трудиться ради возвращения свободы.
Так Безграничное, Вечное и Бесконечное исчезло из их поля зрения, и вместо него они создали ограниченных, личных и изменчивых богов. Бог, созданный евреями, назывался «Иеговой» — именем, истинное значение которого было известно лишь немногим, — и они наделили его всеми добрыми и злыми качествами, характеризовавшими их самих.
Естественных и поставленных Небом священников, то есть тех, кто осознавал божественность, существующую в человеке, и отказывался воздавать почести богам, созданным людьми, преследовали и убивали; богослужение превратилось в предмет торговли и было вверено поставленным людьми священнослужителям, чьим высшим идеалом оставалось их собственное полуживотное «я», представленное богами — порождениями их же воображения. Интересы церкви стали важнее обретения Мудрости; внешние церемонии и материальные жертвы заняли место духовных устремлений и приношений сердца; надежды на будущие награды и страх перед наказанием в ужасном загробном мире заменили благородство характера, побуждающее делать добро ради любви к Добру, независимо от каких-либо последствий, которые могут от этого достаться самому человеку. Были изобретены внешние небеса и ады, и священники поистине обладали ключами к ним, ибо, воздействуя на воображение верующих, могли заставить их считать себя находящимися либо на небесах, либо в аду. Так вечная Реальность, Истина, была низложена с престола в сердцах людей, а жречество со своими иллюзиями завладело скипетром.
Когда евреи создали своего бога, они утратили собственное человеческое достоинство; утратили всякую уверенность в собственной силе. Отныне они уповали на своё создание, а бог, отцами которого были они сами, кормил их обещаниями и пророчествами, которые так никогда и не были сдержаны или исполнены. В то время как боги римлян вдохновляли их на доблестные деяния, этот еврейский бог обещал исполнять за них их обязанности. Вместо того чтобы помогать самим себе, они теперь ждали помощи от своего бога и оставались рабами, скованными цепями собственного изготовления. Но тщетно к облакам поднимался от храмовых алтарей запах горящих быков и овец: Иегова не имел силы помочь своим поклонникам. Он был чудовищем, созданным эгоизмом, и всё, чем обладал, было нужно ему самому; он не мог дать евреям жизнь, потому что его собственная жизнь зависела от жизненной энергии, получаемой от них; он не мог исполнить их ожиданий, ибо не обладал иной силой, кроме той, которую одалживали ему его поклонники. Лишь когда люди создают богов, от которых ничего не ожидают, их ожидания исполнятся. Когда они осознают эту истину, создание богов станет бесполезным, и люди вновь смогут найти единого истинного и всеобщего Бога, который исполняет все свои обещания, действуя в организме Природы и Человека и через него.
Пока у людей разные желания, у них будут разные боги; пока они блуждают у подножия горы со множеством вершин, каждый будет считать самой высокой ту вершину, которая наиболее явственно стоит перед ним. Лишь когда все они достигнут вершины, они узнают высочайшую точку; лишь достигнув высшего постижения истины, они начнут познавать всеобщего Бога. Тогда они увидят, что боги, которым они прежде поклонялись и которые казались столь великими, были лишь порождениями иллюзий, а сами они, стоя на вершине, — благодаря высоте, которую занимают, — в некотором смысле и есть эта вершина.
Поклоняясь богам, которых они создают, люди поклоняются не чему иному, как самим себе. Они создают мысленный образ и наделяют его собственным характером; сосредоточивают на нём свои мысли, надежды и страхи, а когда сами стареют, теряют зубы и покрываются морщинами, с ужасом видят, как меняются черты образа в стоящем перед ними зеркале. Они обнаруживают в своём боге несовершенства там, где прежде воображали полное совершенство. Тогда они пытаются «лечить» своего бога: накладывают на него пластыри и мази, красят и наряжают его, стремятся продлить ему жизнь; но новые поколения, имеющие более молодой идеал, видят, как он гниёт под лаком и маской. Им нужен молодой бог, бог, похожий на них самих, и они создают себе нового.
Так боги непрестанно подвержены изменениям. Как меняется характер народа, так меняется и его бог. Чтобы преобразить богов человечества, нужно преобразить само человечество. Лишь когда все люди будут единомысленны, у всех будет один и тот же Бог.
Но всеобщий идеал, способный привести всех людей к единомыслию, нельзя найти во внешних вероисповеданиях, церемониях и формах, равно как и в подгоняемых мнениях и доктринах, ибо внешние явления, мнения и теории непрестанно изменяются. Каждый человек отличается от любого другого своим внешним обликом и образом мыслей. Есть лишь одно, общее всем людям и составляющее их человечность: сознание того, что они люди; знание, что они выше камней, растений и животных и принадлежат к великой семье человечества. Это сознание не меняется, пока люди остаются людьми. Если они озверевают, то перестают осознавать и своё достоинство человеческих существ; тогда они перестают быть людьми и остаются людьми лишь по внешнему облику. Точно так же, по мере того как люди поднимаются к осознанию божественного и вечного в человеке, они начинают сознавать более высокое состояние существования; они возрастают до богов, хотя на их формах всё ещё сохраняется печать человечности. Когда все люди осознают это Божественное состояние существования, у всех будет один общий Бог.
Может существовать лишь одна Верховная Причина жизни, сознания и мудрости, и её владычество должно простираться всюду, где существуют эти три начала. Люди не могут познать Бога, пока сами не станут божественными; но когда в ходе эволюции человечество сбросит цепи, связывающие его с притяжениями материи, люди вновь станут способны познавать внутри себя характер истинного и всеобщего Бога, чья мудрость проявляется повсюду в Природе, чей внешний облик видим во всех местах, но чью силу способен осознать лишь тот, в ком Бог пробудился к самосознанию. Тогда люди узнают, что Бог Един и Всё во Всём и что Человечество духовно едино, без разделения и обособления.
Тогда раздастся вопль богов, созданных человеком, ибо пришёл их конец. Тогда раздастся вопль фарисеев и книжников, называющих себя хранителями мудрости и посланниками богов, изобретённых людьми; ибо боги, слуги церкви, станут бесполезны, а вместе с ними придёт конец и их собственной власти. Тогда народ перестанет приносить жертвы золотому тельцу, и царство истинного Иеговы, который радуется в сердцах людей, когда они умерщвляют свои животные страсти и приносят ему в жертву свои ошибочные мнения, будет восстановлено; но те, кто отказывается открыть глаза солнечному свету истины, останутся во тьме и будут терпеть мучения, которые сами создали своим болезненным воображением.
От соединения Рассудка и Интуиции рождается Сын, имя которому — Мудрость.
Одна из прекраснейших областей Палестины — Галилея. Она подобна оазису посреди безжизненных, выжженных солнцем пространств, столь часто встречающихся в Святой Земле, и в одном из её самых живописных уголков расположено селение Назарет. Поля здесь зелены, леса обильны, а в садах вокруг хижин, составляющих селение, растут смоковницы и лимоны. На востоке течёт река Иордан, спокойно струящаяся между садами и виллами, расположенными по её берегам, и сверкающая в солнечном свете с того часа, когда это огненное светило поднимается над возвышающейся горой Фавор, и до тех пор, пока оно вновь не скрывается за горизонтом, за утёсами гор Кармеля, темнеющими вдали на западе; к северу же видна узкая белая полоска — Средиземное море, бросающее пену на песчаный берег Финикии.
Так и в уме человека, посреди пустыни мнений, может найтись место, достойное названия «Святая Земля», где река мысли течёт спокойно, озарённая Солнцем Божественной Мудрости, которое с самого начала мира восходит на Востоке, тогда как на далёком Западе темнеют горы Скептицизма. В этом священном месте будет познана Истина — истинный Спаситель.
В начале христианской эры селение Назарет представляло собой скопление хижин, построенных, как и все небольшие восточные дома, из высушенной на солнце глины и, по-видимому, возведённых без всякой претензии на продуманную планировку. Здесь не было тех широких проспектов и улиц, удобных для прогулок и проезда, к каким мы привыкли там, где существует европейская цивилизация; зато царили тот чарующий беспорядок и разнообразие, которые придают древним городам особый характер и наделяют каждое место известной собственной индивидуальностью. Со стороны улицы в домах не было окон, чтобы не допускать незваных гостей; свет проникал из внутренних двориков, которые в этом мягком климате днём служили местом для отдыха и работы, а ночью — спальнями.
Население Назарета, насчитывавшее около четырёх тысяч человек, по большей части составляли скромные и непритязательные люди, отличавшиеся в этом отношении от жителей Иудеи. Население было смешанным: евреи, финикийцы, арабы и греки; к ним добавлялись римские офицеры и стража, размещённые там для охраны интересов Рима.
Как это обычно бывает в местах, где смешиваются различные типы людей, женщины Назарета отличались большой красотой. Они славились своим очарованием по всей Палестине; и едва ли могло быть иначе, чем то, что их красота привлекала внимание статных римских солдат, а те, в свою очередь, завоёвывали любовь женщин. Человеческая природа в те времена в основе своей мало отличалась от нынешней, и потому нас не должно удивлять, что один из крепких римских воинов по имени Пандира влюбился в одну из темноглазых дочерей Назарета и что плодом их «незаконного» союза стал сын, которого они назвали Иегошуа. Унаследовав от отца мужественную гордость римлянина, а от своей еврейской матери — почти женственную красоту и скромность, он стал подходящим вместилищем для раскрытия того великого и могущественного духа мудрости, который вдохновил его низвергать алтари жестокого Иеговы и проповедовать человечеству благую весть братской любви.
Пусть благочестивое ухо не содрогнётся при утверждении, что Иегошуа был незаконнорождённым; и пусть «исторический» факт его рождения вне брака не умаляет нашего уважения к великому реформатору, ибо истина нечасто приходит таким путём, который люди считают законным. Они признают законным лишь то знание, родителями которого служат внешнее наблюдение и логика; величайшие же духовные истины приходят посредством интуиции, без внешних знаков. Они являются плодами внутреннего восприятия и понимания и отвергаются как незаконные теми, кто рассуждает с плана внешних следствий. Они безмолвно нисходят с небес, входят в душу во время наших снов; могут сообщаться нам в видениях и быть увидены духом, но скептический рассудок, духовно слепой, их не принимает. Путь, которым приходит такое знание, не санкционирован ни наукой, ни церковью, ибо науки и церкви принадлежат внешнему миру; поэтому подобные истины мир отвергает.
Лишь те, чьи души чисты и непорочны, чьи умы не вступили в узаконенные прелюбодейные союзы с псевдонаучными и ошибочными богословскими догмами, лишь те, чьи сердца не держатся за чужие мнения, но несут в себе дух знания, способны принять такие незаконные истины силой вдохновения. Их души могут стать «Матерями Христа», их умы — озариться Святым Духом Святости, а сердца — стать живыми храмами Бога.
О матери Иегошуа сказать можно немного. Женщины в восточных странах — тогда, как и теперь, — имели мало возможностей получить образование или проявить какие-либо иные достоинства, кроме природных талантов и телесного очарования. Невежественная, невинная и скромная в манерах, необразованная, но добрая, отзывчивая и красивая, Стада, подобно многим другим женщинам, больше руководствовалась решениями сердца, чем расчётами рассудка. Её сердце жаждало любви, и она надеялась найти в Пандире воплощение своего идеала. Её история — лишь повторение миллионов других подобных историй. Как и в случае её прообраза Психеи, возлюбленный покинул её, едва она начала узнавать, кто он такой; после периода скорби она вышла замуж за бедного горожанина, плотника, который ради её красоты и кротости нрава согласился стать её мужем и отцом её ребёнку.
В семье этого плотника и строителя домов Иегошуа провёл детские годы, учась мастерить игрушечные домики и клетки для животных. Очевидно, он был очень одарённым ребёнком: построенные им игрушечные домики столь же хорошо соответствовали своему назначению, как физическая форма человека соответствует его душе. В то время как евангельские повествования, чей аллегорический язык, очевидно, относится к росту и пробуждению разумного начала в человеке, изображают Иисуса сверхъестественно мудрым и потому неестественным ребёнком, так называемые апокрифические евангелия рассказывают о нём как о диком и озорном мальчике, от природы обладавшем некоторыми силами чёрной магии, которыми он вредил товарищам по играм, когда те осмеливались ему противоречить или отказывались подчиняться его прихотям. Считая последние рассказы сильно преувеличенными, мы вполне можем предположить, что, унаследовав от отца темперамент солдата, он мало тяготел к ремеслу своего приёмного отца и предпочитал бродить по окрестностям селения и уходить в горы, а не работать пилой у плотничьего верстака.
Незаконнорождённого и потому нежеланного сына жены плотника дома не переоценивали и чрезмерно не баловали; не одна небольшая буря разыгрывалась в мирном назаретском доме из-за привычки мальчика бродить: по ночам он любил уходить из селения, карабкаться среди скалистых ущелий гор Кармеля или сидеть в лунные ночи на утёсе, глядя на безбрежное Средиземное море, мечтая о странах, которых никогда не видел, и размышляя, какие берега лежат по другую сторону воды.
Школа может быть хорошим местом для развития Рассудка и для того, чтобы привести его к пониманию внешних явлений; но для расширения духовного Разума и облагораживания характера лучший учитель — сама Природа. Велико превосходство образованного и учёного ума над необразованным; но ещё ярче свет тех, кого учила сама Природа и кто приобрёл мудрость независимо от наставлений смертных. Те, кто проводит жизнь в школах, часто приобретают множество сведений о внешних вещах, весьма полезных в своих пределах, но одновременно могут утратить способность воспринимать внутренние и основополагающие истины, гораздо более важные, чем всё, что они способны узнать о феноменальном существовании. Почему нередко пастухи, охотники, рыбаки и те, кто проводит жизнь в уединении гор, лесов или океана, способны постигать возвышенные идеи, далеко превосходящие интеллектуальную хватку догматика? Быть может, потому, что дух человека, созерцая посредством чувств безбрежность Природы, тянется к Бесконечному и Вечному, своему законному дому, и тем самым ослабляет цепи, связывающие его с земной темницей, и истончает завесу, мешающую людям заглянуть в царство Неведомого? Мало знает наша современная цивилизация о той великой школе, где учителем является всеобщий дух Божественной Мудрости, где сердце расширяется, а ум зачинает идеи, слишком великие, чтобы выразить их языком смертных; но часто, когда физическое тело покоится во сне и интеллектуальные силы человека перестают бодрствовать, дух, любящий свободу, может ускользнуть от труда по возведению своего игрушечного дома-тюрьмы и странствовать в областях своей вечной родины, пока пробуждающиеся чувства не призовут его обратно к земным трудам.
Бродя по полям и лесам Галилеи, ум Иегошуа расширялся и начинал протягивать свои щупальца к царству Вечного. Нередко, погружаясь в медитацию, он видел, как перед его душой мелькают полузабытые воспоминания о прежних жизнях, прожитых на этой планете, а духовному взору предстают неясные образы будущего. Что такое «память», если не способность вспоминать и духовно воспринимать образы прошлого, запечатлённые в Астральном Свете? И не может ли наш дух, расширяясь и возрастая в силе, не только вспоминать собственные прежние существования на этом земном шаре, но и читать в памяти Природы всю историю мира? Жажда познать Неведомое наполняла его душу, а ум, не набитый усвоенными чужими мнениями, пил мудрость из всеобщего источника истины.
Когда он подрос, его внимание начали привлекать политические и религиозные вопросы того времени. Будучи евреем с римской кровью в жилах, он не разделял ни нетерпимости и ненависти евреев к своим угнетателям, ни презрения, с которым последние относились к первым; это счастливое обстоятельство в значительной мере помогло развить в его душе зародыши религиозной и политической терпимости и позволило им вырасти и развернуться в ту любовь ко всему человечеству без различия расы и религиозных убеждений, представителем которой он впоследствии стал.
Почему люди ссорятся из-за своих мнений о религии? Разве каждый не вправе верить во что ему угодно, пока у него нет знания? Когда приходит подлинное знание, возникающее из непосредственного восприятия и понимания, споры о теориях прекращаются. Если слепой станет отрицать перед зрячим, что тот способен видеть, зрячий едва ли пожелает спорить со слепым и едва ли сумеет его убедить; ибо истинному знанию нельзя научить — его нужно приобрести через опыт. То, чему мы научились, не пережив этого сами, остаётся лишь предметом мнения. Тот, кто спорит с другим о мнениях, в конечном счёте спорит лишь с собственными сомнениями.
Тихо и однообразно текли дни в Назарете; торговля там была невелика. Земледельческие работы и сбор винограда…
Продолжить чтение полностью можно после покупки электронной версии. Для комфортного чтения используйте кнопку «Читать онлайн» в блоке покупки.
Раннее печатное свидетельство | Boston, 1888 |
Базовое издание | Boston: Occult Publishing Company, 1888; контроль: Boston, 1889 |
Автор | Хартманн Франц |
Переводчик | Михаил Титов |
Жанр | Исторический первоисточник, Мистическая философия, Религиозно-философская литература, Теософская литература |
Тематика | Христианская мистика, Герметизм, Теософия, Самопознание, История эзотерики, Эзотерическое христианство, Символика Библии, Египетские мистерии, Посвящение, Высшее Я, Религиозная философия, Сравнительное религиоведение |
Издательство | Дом Камбо |
Год написания оригинала | 1888 |
Год издания TITOV Edition | 2026 |
Язык | Русский |
Оригинальное название | The Life of Jehoshua, the Prophet of Nazareth. An Occult Study and a Key to the Bible. Containing the History of an Initiate |
Мы отправляем книги и натуральные продукты по России и помогаем выбрать удобный способ получения. Бумажные издания и физические товары отправляются службами доставки, а электронные книги предоставляются в цифровом формате.
Отправляем заказы по всей России. Для доставки доступны СДЭК и Почта России.
Стоимость, сроки и доступные способы получения определяются при оформлении заказа.
Вы можете забрать заказ самостоятельно в пространстве «Дом Камбо» по адресу: Казань, ул. Шмидта, 8, напротив Корстона.
Выдача осуществляется по предварительному согласованию. Пожалуйста, дождитесь подтверждения готовности заказа перед визитом.
Электронные издания не требуют доставки. После успешной оплаты цифровые материалы предоставляются в соответствии с условиями выбранного товара.
Возможность отправки за пределы России, сроки и стоимость уточняются индивидуально перед оплатой.
Если вам нужна международная отправка, пожалуйста, свяжитесь с нами до оформления заказа.
Доступные способы оплаты отображаются при оформлении заказа. После подтверждения оплаты мы приступаем к обработке заказа в соответствии с условиями покупки.
Напишите нам — поможем уточнить наличие, формат издания, способы оплаты и доставки.
TITOV.STORE — пространство книг, знаний и натуральных продуктов, созданное Михаилом Титовым. Здесь соединяются издательская работа, исследование первоисточников и внимательный подход к выбору продуктов для повседневной жизни.
Мы стремимся не просто продавать товар, а помогать человеку ориентироваться в книгах, продуктах и форматах личной работы.
Для нас важны происхождение, содержание, качество выбора и уважение к пути каждого человека.
Издания TITOV EDITION, редкие переводы, исторические первоисточники и тексты, которые сложно найти в обычных магазинах.
Чай, грибные комплексы, добавки и другие продукты для внимательного, осознанного выбора.
Если вам сложно выбрать книгу, продукт или формат обращения, можно написать напрямую и получить человеческий ответ.
Выбираете книгу, чай или натуральный продукт? Напишите Михаилу Титову — поможем разобраться в ассортименте и подобрать подходящий вариант.
+7 (927) 434-58-43