О книге «Герметический музей»
«Герметический музей. Восстановленный и расширенный» — Musaeum Hermeticum Reformatum et Amplificatum — один из крупнейших и наиболее значительных сборников европейской алхимико-герметической литературы раннего Нового времени.
Франкфуртское издание 1678 года соединяет под одной обложкой тексты разных эпох, разных авторов, анонимов, псевдонимов и традиционных атрибуций. Их язык и литературная форма различны, но все они принадлежат к общему пространству философской алхимии — традиции, в которой природа вещества, происхождение металлов, философский Камень, Меркурий, Сера, Соль, Тинктура, рождение, смерть, очищение и восстановление рассматриваются как части единого учения о Природе.
Настоящее русское издание представляет полный корпус I–XXI по латинскому оригиналу 1678 года, включая оригинальные титульные листы, философские схемы, эмблематические изображения и гравюры.
Что такое «Герметический музей»
Современное слово «музей» может ввести читателя в заблуждение.
В XVII веке museum могло обозначать не только собрание предметов, но и книжное хранилище знания — интеллектуальное пространство, в котором различные свидетельства одной традиции соединяются в общий корпус.
Именно так устроен Musaeum Hermeticum.
Это не произведение одного автора.
Не единый трактат.
Не последовательный учебник.
Перед нами своего рода герметическая библиотека внутри одной книги.
Почему издание 1678 года называется восстановленным и расширенным
Франкфуртское издание 1678 года представляет расширенное состояние более раннего «Герметического музея».
Само предисловие объясняет необходимость нового корпуса: прежнее собрание считалось недостаточно полным, а алхимическая книжная среда была переполнена сомнительными рецептами, подложными сочинениями и текстами, созданными людьми, которых автор предисловия презрительно называет «продавцами дыма».
Новая редакция должна была собрать более значительный круг авторитетных для той эпохи произведений и дать исследователю возможность сопоставлять разные голоса философской традиции.
Не одна книга, а множество голосов
Одна из главных особенностей «Герметического музея» состоит в том, что его трактаты не говорят совершенно одинаковым языком.
В одном произведении философский секрет излагается почти как практическое наставление.
В другом — через притчу.
В третьем — через библейскую символику.
В четвёртом — через разговор Природы и Алхимика.
В пятом — через последовательность эмблем.
В шестом — через рассказ очевидца о предполагаемой трансмутации.
Но одни и те же понятия возвращаются снова и снова:
- первая материя;
- философский Камень;
- Меркурий;
- Сера;
- Соль;
- Тинктура;
- Делание;
- растворение;
- кальцинация;
- очищение;
- гниение;
- ферментация;
- умножение;
- проекция;
- огонь;
- вода;
- семя;
- тело;
- душа;
- дух;
- смерть и воскресение;
- Солнце и Луна;
- мужское и женское.
Философский Камень
Главный предмет большей части корпуса — lapis philosophorum, философский Камень.
Однако попытка сразу дать ему одно современное определение почти неизбежно искажает тексты.
Для различных авторов Камень оказывается одновременно:
- результатом Делания;
- предметом приготовления;
- совершенным состоянием вещества;
- Тинктурой;
- Эликсиром;
- телом, соединённым с духом и душой;
- единством противоположных начал;
- образом природного совершенства.
Поэтому «Герметический музей» особенно ценен именно как корпус: значение Камня раскрывается не одной фразой, а через сопоставление десятков текстов.
Первая материя
Materia prima — ещё один фундаментальный термин.
Философы постоянно утверждают, что материя Делания едина, но одновременно называют её множеством имён.
Она может описываться как:
- Меркурий;
- живая ртуть;
- вода;
- соль;
- земля;
- хаос;
- дракон;
- лев;
- ребис;
- мужское и женское;
- тело и дух.
Но эти слова невозможно автоматически заменить названиями современных химических веществ.
Авторы сами предупреждают, что обычный Меркурий может быть не тем, что они называют философским Меркурием, а обычная вода — не той Водой, которая требуется Деланию.
Меркурий
Меркурий занимает центральное место практически во всём корпусе.
В одних местах он приближается к понятию металлической первоматерии.
В других становится летучим принципом.
В третьих — духом.
В четвёртых — философским растворителем или основой, внутри которой уже заключена собственная Сера.
Такое многообразие значений является характерной чертой герметического языка.
Сера
Сера также не должна автоматически отождествляться с обычной горючей серой.
Она может обозначать:
- активный принцип;
- внутренний огонь;
- окрашивающую силу;
- фиксированную сторону состава;
- «душу» металлической природы.
Особенно развёрнуто тема Серы раскрывается в сочинениях Михаэля Сендивогия.
Соль
В некоторых текстах к Меркурию и Сере присоединяется третий принцип — Соль.
В позднейшей алхимической системе триада Меркурий — Сера — Соль приобретает особое значение как способ описания различных сторон единого природного состава.
Одна вещь и множество имён
Один из наиболее устойчивых мотивов корпуса звучит почти парадоксально:
материя одна, но имён у неё множество.
Философы постоянно жалуются на читателей, которые принимают каждое новое название за указание на отдельное вещество и начинают собирать множество ингредиентов.
Для авторов «Герметического музея» подобный путь является признаком непонимания.
Множество имён должно вести к единству природы, а не к механическому накоплению веществ.
Природа и Искусство
Алхимик здесь не должен насиловать природу.
Его задача — понять её способ действия и помочь ей завершить то, к чему она сама стремится.
Именно поэтому столь часто появляются слова:
- семя;
- рождение;
- матка;
- созревание;
- питание;
- умножение;
- совершенствование.
Металл мыслится почти как живой природный процесс.
Происхождение металлов
Многие трактаты исходят из старой натурфилософской идеи о том, что металлы рождаются в недрах Земли.
Различные металлы рассматриваются как различные степени или состояния общего металлического процесса.
Золото часто понимается как предел естественного металлического совершенства.
Алхимическое Искусство должно, согласно этой картине мира, не создать нечто противоестественное, а ускорить или завершить природное совершенствование.
Великое Делание
Opus, или Делание, никогда не сводится к одному действию.
По всему корпусу возвращается последовательность преобразований:
- разделение;
- очищение;
- растворение;
- соединение;
- умерщвление;
- гниение;
- чернота;
- обеление;
- появление цветов;
- краснота;
- фиксация;
- ферментация;
- умножение;
- проекция.
Однако разные авторы описывают эту последовательность по-разному и используют различную терминологию.
Чёрное, белое и красное
Цвета имеют особое значение.
Чернота часто связывается с распадом прежней формы, смертью или гниением.
Белизна — с очищением и новым состоянием.
Краснота — с завершением, зрелостью или совершенной Тинктурой.
Между ними могут появляться многочисленные промежуточные цвета.
Смерть и воскресение
Алхимический язык постоянно говорит о смерти вещества.
Материя должна быть разрушена, растворена или умерщвлена, прежде чем она сможет возникнуть в новом состоянии.
Отсюда появляются христианские и библейские параллели смерти и воскресения.
Но современному читателю важно не превращать их автоматически в психологические метафоры.
В текстах XVII века религиозный символ, операция над материей и натурфилософская теория ещё способны существовать одновременно.
Мужское и женское
Одной из важнейших символических систем корпуса становится союз мужского и женского.
Солнце и Луна.
Король и Королева.
Муж и Жена.
Действующее и претерпевающее.
Фиксированное и летучее.
Сера и Меркурий.
Их соединение изображается как алхимический брак, из которого должна родиться новая единая природа.
Rebis — двойная вещь
Понятие Ребиса особенно точно выражает алхимическую логику соединения противоположностей.
Это «двойная вещь», которая состоит из двух и одновременно является одной.
В различных трактатах подобное единство передаётся через тело и дух, мужское и женское, белое и красное, Солнце и Луну.
Тело, Душа и Дух
Некоторые авторы описывают Камень через триаду:
Душа в таких построениях способна выступать посредником между телесным и духовным.
Эта схема одновременно принадлежит языку алхимической практики, христианской антропологии и натурфилософии своего времени.
Огонь
Ни одна тема не возвращается так настойчиво, как правильное управление огнём.
Недостаток жара может остановить Делание.
Избыточный огонь — разрушить материю.
Поэтому философы говорят о режимах огня, степенях жара, печах и правильном управлении процессом.
Вода
Вода столь же многозначна.
Она растворяет.
Омывает.
Возвращает тело к более первичному состоянию.
Иногда она называется живой водой.
Иногда минеральной.
Иногда философской.
И почти никогда нельзя заранее предполагать, что слово обозначает обычную воду.
I. «Золотой трактат о камне философов»
Первый трактат сразу вводит читателя в центральные проблемы всего корпуса.
Автор говорит о единстве материи, философском Меркурии, Сере, растворении и согласии между различными философскими авторитетами.
Значительную роль играет идея, что истинные философы, несмотря на различие языков и времён, говорят об одном предмете.
Одновременно текст предупреждает о псевдофилософах и ложных рецептах.
II. «Возрождённый золотой век»
Здесь алхимическое знание особенно тесно соединяется с религиозной этикой.
Истинное Искусство требует не только технического знания, но и духовной готовности, смирения и правильного отношения к дару.
III. «Софический водный камень, или Водоём мудрецов»
Один из самых объёмных ранних текстов корпуса.
Он состоит из нескольких частей, библейских цитат, загадок, философских изречений, практических формул и молитв.
Особое место занимают темы Воды, Камня, последовательности Делания и сокрытия смысла под языком загадки.
IV. «Демонстрация природы»
Здесь особенно ясно раскрывается отношение между Природой и алхимиком.
Искусство должно следовать природному процессу, а не заменять его произвольными действиями.
V. «Философское резюме»
Краткая форма позволяет увидеть концентрированное изложение ряда традиционных алхимических принципов.
VI. «Единственный путь истины»
Название подчёркивает характерную для герметической литературы полемику между истинным Деланием и множеством ложных способов.
VII. «Слава мира, или Скрижаль рая»
Один из крупнейших узлов первой половины корпуса.
Здесь обсуждаются:
- Камень;
- Тинктура;
- первая материя;
- Меркурий философов;
- происхождение металлов;
- Солнце и Луна;
- мужское и женское;
- Изумрудная Скрижаль Гермеса.
Именно в этом разделе особенно хорошо видно, как один текст начинает объяснять другой.
Изумрудная Скрижаль Гермеса
В корпус входит отдельное изъяснение знаменитой Tabula Smaragdina.
Формулы о верхнем и нижнем, Солнце и Луне, едином происхождении вещей становятся частью алхимической интерпретации Великого Делания.
VIII. «О философском камне превосходный трактат»
Десять глав систематизируют основные положения о Камне и его приготовлении.
IX. Liber Alze
Ещё один исторический трактат, посвящённый философскому Камню и включённый издателями 1678 года в общий ряд авторитетных текстов Искусства.
X. Ламбспринк
«Небольшое сочинение древнего благородного немецкого философа о философском камне» — один из самых известных эмблематических памятников алхимии.
Пятнадцать фигур образуют последовательный символический рассказ.
Животные, рыбы, единорог, олень, лев, дракон, отец и сын, тело и дух становятся носителями смысла.
Изображение здесь невозможно считать простым украшением.
Оно является частью текста.
Эмблематическая алхимия
Ламбспринк особенно ясно показывает, почему гравюры должны сохраняться в историческом издании.
Часть аргумента вообще не существует вне изображения.
Алхимический текст рассчитан на совместное чтение слова и фигуры.
XI. «Золотой треножник»
Tripus Aureus, связанный с Михаэлем Майером, объединяет три избранных алхимических сочинения.
Сам образ треножника предполагает устойчивость трёх опор и одновременно соединение нескольких традиционных голосов в единую конструкцию.
Василий Валентин и Двенадцать Ключей
В составе «Золотого треножника» помещена знаменитая «Практика с двенадцатью Ключами», традиционно связанная с именем Василия Валентина.
Ключи последовательно раскрывают различные стороны приготовления Камня.
За ними следуют отдельные разделы:
- о первой материи;
- о Меркурии;
- о Сере;
- о Соли философов.
Проблема Василия Валентина
Историческая личность Василия Валентина остаётся предметом споров.
Поэтому настоящее издание сохраняет традиционную атрибуцию, не превращая её в доказанный биографический факт.
XII. Томас Нортон — «Ординал»
Томас Нортон представляет английскую алхимическую традицию.
Его «Ординал алхимии» возник как стихотворный алхимический текст XV века, а в «Герметическом музее» существует уже внутри латинской общеевропейской передачи.
Семь глав раскрывают не только операции, но и нравственный облик делателя, трудность Искусства, необходимость времени, правильного устройства работы и критики ложных мастеров.
XIII. «Завещание Кремера»
Текст традиционно связывается с легендарным аббатом Вестминстерским Кремером.
Современная историческая критика требует осторожности в отношении этой биографии.
Но само произведение остаётся важным памятником алхимической книжной традиции.
В нём присутствуют описания живой воды, сосудов, лютов и других элементов старого алхимического ремесла.
XIV–XV. Михаэль Сендивогий
Михаэль Сендивогий занимает одно из центральных мест во второй половине «Герметического музея».
Его трактаты представляют развитую натурфилософскую систему, где алхимия связывается с природой элементов, металлическим семенем и универсальными жизненными процессами.
Двенадцать трактатов Сендивогия
Первая большая группа рассматривает:
- что такое Природа;
- как она действует;
- истинную материю металлов;
- рождение металлов в Земле;
- рождение камней;
- вторую материю;
- гниение;
- семя;
- извлечение металлического семени;
- приготовление Камня;
- силу Тинктуры.
«Диалог Меркурия, Алхимика и Природы»
Особенно выразителен диалогический текст, где основные принципы Делания превращаются в действующих собеседников.
Алхимик пытается овладеть Меркурием, а Природа постоянно напоминает ему о границах человеческого принуждения.
Сендивогий о Сере
Следующий крупный блок посвящён Сере, четырём элементам и трём принципам вещей.
Земля, Вода, Воздух и Огонь рассматриваются внутри общей натурфилософской системы, а Сера выступает одним из важнейших принципов природной активности.
XVI. «Открытый вход в запертый дворец Короля»
Трактат Анонимного Филалета — один из наиболее систематических текстов позднего корпуса.
Он последовательно рассматривает:
- философский Меркурий;
- начала его состава;
- Сталь мудрецов;
- Магнит мудрецов;
- Хаос;
- Воздух мудрецов;
- приготовление Меркурия;
- амальгаму;
- сосуд;
- атанор;
- сорок первых дней Делания;
- черноту;
- цвета;
- режимы планет;
- ферментацию;
- умножение;
- проекцию.
Режимы планет
Меркурий, Сатурн, Юпитер, Луна, Венера, Марс и Солнце здесь становятся названиями стадий или режимов процесса.
Это важный пример того, почему алхимические названия нельзя автоматически понимать буквально.
XVII. Михаэль Майер — «Тонкая аллегория о тайнах химии»
Михаэль Майер — один из крупнейших авторов алхимической эмблематики XVII века.
В этом произведении четыре части света — Европа, Америка, Азия и Африка — сопоставляются с четырьмя элементами:
- Европа — Земля;
- Америка — Вода;
- Азия — Воздух;
- Африка — Огонь.
Географическое пространство превращается в символическую карту алхимического процесса.
Феникс
Феникс — один из наиболее естественных символов алхимической традиции.
Смерть в огне и новое рождение позволяют связать его с разрушением прежнего состояния и возникновением нового.
В корпусе ему посвящены отдельные эпиграмматические тексты.
XVIIIa. «Метаморфоза металлов»
Текст Анонимного Филалета рассматривает:
- происхождение Искусства;
- металлические принципы;
- золото и серебро;
- семя золота;
- меркуриальную материю;
- возможность совершенствования металлов;
- первый философский агент;
- рождение философского Меркурия.
XVIIIb. «Краткое руководство к Небесному Рубину»
Ещё один текст, связанный с именем Филалета.
Особое место здесь занимают кальцинация и растворение.
Имя Филалета
Philalethes означает «любящий истину».
В алхимической литературе это имя использовалось как псевдоним и символическое обозначение, поэтому не каждый текст, подписанный Филалетом, можно безусловно приписать одному историческому лицу.
Настоящее издание сознательно использует осторожное обозначение «Анонимный Филалет» там, где более жёсткая идентификация автора была бы недостоверной.
XIX. «Источник химической истины»
Небольшое название скрывает текст, продолжающий главную полемику всего корпуса — поиск истинного основания Искусства и различение его от бесчисленных ложных рецептов.
XX. Иоганн Фридрих Гельвеций — «Золотой Телец»
«Золотой Телец, которому мир поклоняется и которого молит» занимает особое место в книге.
Это уже не только теоретическое изложение.
Гельвеций строит повествование как личное свидетельство о встрече с таинственным адептом и предполагаемом опыте металлической трансмутации.
Алхимия как свидетельство
В «Золотом Тельце» вопрос истины переносится из отвлечённой доктрины в рассказ очевидца.
Сомнение.
Проверка.
Встреча.
Эксперимент.
Результат.
Именно эта почти документальная форма сделала сочинение Гельвеция одним из самых известных алхимических рассказов XVII века.
XXI. Janitor Pansophus — «Всемудрый Привратник»
Последняя часть корпуса называется «Всемудрый Привратник, или Четырёхчастная медная фигура».
Она сопровождается четырьмя большими символическими фигурами.
Здесь изображение снова становится самостоятельным носителем герметического смысла.
Привратник в конце книги
Сам образ Janitor — Привратника — особенно выразителен.
Книга заканчивается не простым ответом.
Она заканчивается образом входа.
Читатель, прошедший весь корпус, оказывается словно снова перед дверью.
Теперь прочитанные ранее тексты должны быть перечитаны в свете того, что стало известно позднее.
Почему конец книги возвращает к началу
«Герметический музей» устроен так, что смысл редко раскрывается при первом появлении термина.
Меркурий из первого трактата становится понятнее после Филалета.
Сера ранних текстов раскрывается через Сендивогия.
Символ смерти становится яснее после Ламбспринка.
Вода получает новые оттенки после чтения нескольких различных авторов.
Поэтому корпус требует повторного чтения.
Авторы и атрибуции
Современное историческое изучение алхимии требует особой осторожности с именами.
В традиции широко использовались:
- анонимность;
- псевдонимы;
- анаграммы;
- имена древних авторитетов;
- легендарные биографии;
- традиционные атрибуции.
Поэтому имя на титульном листе нельзя автоматически понимать так же, как имя современного автора.
Гермес Трисмегист
Для герметической традиции Гермес является праотцом сокровенного знания.
Но исторически «Гермес Трисмегист» не является одним установленным автором всех текстов, связанных с его именем.
Это сложный образ, сформировавшийся на пересечении египетской, греческой, позднеантичной, средневековой и ранненововременной традиций.
Михаэль Майер
Михаэль Майер — одна из наиболее хорошо засвидетельствованных исторических фигур корпуса.
Врач, алхимический автор и эмблематист, он сыграл важную роль в европейской герметической литературе начала XVII века.
Томас Нортон
Английский автор XV века связан прежде всего с «Ординалом алхимии».
Его включение в латинский корпус показывает, как национальные алхимические традиции превращались в общеевропейскую книжную сеть.
Ламбспринк
Историческая личность автора не установлена с полной уверенностью.
Однако сочинение, передаваемое под этим именем, приобрело самостоятельную известность благодаря своим пятнадцати эмблемам.
Кремер
История аббата Кремера во многом принадлежит легендарной алхимической традиции.
Поэтому ценность «Завещания Кремера» следует искать прежде всего в самом тексте и его истории передачи, а не в попытке доказать все детали поздней биографической легенды.
Сендивогий
Михаэль Сендивогий занимает важное место в истории алхимической натурфилософии XVII века.
Его тексты особенно ценны благодаря разработанному языку семени, воздуха, Серы, металлической природы и процессов рождения.
Гельвеций
Иоганн Фридрих Гельвеций был врачом и автором знаменитого рассказа о предполагаемой трансмутации.
Его «Золотой Телец» показывает, как алхимическое знание могло предъявляться читателю не только как теория, но и как свидетельство.
Герметизм и христианство
Современное популярное представление иногда изображает алхимию как тайную традицию, находившуюся вне или против христианства.
«Герметический музей» показывает гораздо более сложную картину.
Большинство его авторов постоянно обращаются к Богу.
Цитируют Писание.
Говорят о страхе Божием.
Сравнивают природное воскресение вещества с христианскими образами смерти и воскресения.
Рассматривают знание Природы как путь к восхищению Творцом.
Библия
Библейские цитаты рассеяны по всему корпусу.
Псалмы, Притчи, пророки, Евангелия и другие книги Писания становятся частью герметического языка.
Но использование Библии здесь не всегда означает обычную богословскую экзегезу.
Строки Писания могут одновременно получать натурфилософское и алхимическое прочтение.
Алхимия и ранняя наука
«Герметический музей» нельзя считать современным химическим трудом.
Но столь же ошибочно полностью отделять его от истории науки.
Перед нами эпоха, когда:
- работа с веществом;
- минералогия;
- металлургия;
- фармация;
- медицина;
- натурфилософия;
- теология;
- астрологические представления;
- символическое мышление
ещё не существовали как полностью отдельные дисциплины.
Не только история химии
Если читать книгу только как предшественницу химии, значительная часть её содержания исчезнет.
Непонятными станут молитвы, духовная этика, символические браки, Феникс, Дракон, воскресение, библейские цитаты и эмблемы.
Не только мистика
Но если считать алхимию исключительно мистической аллегорией, исчезнет другая половина источника.
Авторы постоянно говорят о:
- металлах;
- минералах;
- весах;
- сосудах;
- печах;
- огне;
- цветах вещества;
- растворении;
- перегонке;
- кальцинации;
- ферментации.
Поэтому алхимия корпуса существует на границе вещества и символа.
Не психологическая система XX века
Современный читатель часто знаком с алхимической символикой через психологические интерпретации.
Но авторы XVII века не писали в терминах современной глубинной психологии.
Русское издание поэтому сознательно не подменяет историческую философскую алхимию поздней психологической системой.
Гравюры
Изображения имеют принципиальное значение.
В настоящее издание включены оригинальные:
- фронтиспис;
- титульные листы;
- вводные медные гравюры;
- философские схемы;
- пятнадцать фигур Ламбспринка;
- графические материалы отдельных трактатов;
- четыре заключительные фигуры Janitor Pansophus.
Они воспроизводятся не как оформление, а как часть исторического источника.
Почему изображение равно тексту
В эмблематической традиции символ способен передавать отношение, которое невозможно без потери развернуть в одно предложение.
Два животных.
Солнце и Луна.
Король и Королева.
Огонь и Вода.
Смерть и новое рождение.
Каждый элемент вступает в систему отношений с другими.
Поэтому чтение гравюры требует такой же осторожности, как чтение латинской формулы.
Перевод по латинскому оригиналу 1678 года
Основой настоящего русского издания является печатный корпус Musaeum Hermeticum Reformatum et Amplificatum, Франкфурт, 1678.
Русская редакция стремится сохранить:
- порядок трактатов;
- заголовки;
- собственные имена;
- формулы завершения;
- библейские цитаты;
- латинские и греческие элементы;
- основную алхимическую терминологию;
- повторы;
- авторскую многозначность;
- спорные атрибуции;
- оригинальную графику.
Терминологический принцип
Для ключевых понятий приняты устойчивые соответствия:
- materia prima — первая материя;
- lapis philosophorum — Камень философов, философский Камень;
- Mercurius — Меркурий;
- sulphur — Сера;
- tinctura — Тинктура;
- opus — Делание;
- artifex — делатель.
Но единообразие перевода не означает, что одно слово всегда имеет одно и то же значение.
Именно подвижность значения является частью исторической алхимической речи.
Почему перевод не упрощает текст
Некоторые предложения старых философов длинны.
Некоторые мысли повторяются.
Некоторые формулы выглядят противоречиво.
Некоторые определения специально уклоняются от окончательной ясности.
Редакция не превращает их в современные тезисы, потому что подобная ясность была бы создана уже переводчиком, а не автором.
Герметическое сокрытие
Многие авторы утверждают, что открывают секрет совершенно ясно.
Но почти сразу используют загадку, символ, непрямое имя или противоречивую формулу.
Это не обязательно редакционная небрежность.
Сокрытие является частью самой культуры передачи алхимического знания.
«Наш» Меркурий, «наша» Вода, «наша» Сера
Характерный знак герметического текста — притяжательное местоимение.
Философы говорят:
«наш Меркурий».
«наша Вода».
«наша Сера».
«наше Золото».
Этим они отделяют философское значение от обычного бытового или ремесленного значения слова.
Как читать «Герметический музей»
Не следует начинать с попытки мгновенно разгадать каждое вещество.
Значительно продуктивнее сначала проследить несколько повторяющихся линий:
- первая материя;
- Меркурий;
- Сера;
- Соль;
- растворение;
- цвета Делания;
- смерть и воскресение;
- Солнце и Луна;
- мужское и женское;
- Природа и Искусство.
Читать один трактат через другой
«Герметический музей» раскрывается сравнением.
Если одно место непонятно, полезно не немедленно искать современное объяснение, а посмотреть, как тот же термин используется в другом трактате.
Так постепенно возникает внутренняя карта языка корпуса.
Не искать одного «секретного рецепта»
Именно против такого чтения направлено огромное количество предупреждений самих авторов.
Истинное понимание связывается с познанием Природы, а не с механическим копированием отдельных фраз.
Издательский аппарат русского издания
Помимо полного корпуса I–XXI, книга дополнена современным редакционным аппаратом:
- обращением переводчика и редактора;
- введением о «Герметическом музее» и способе его чтения;
- текстологической справкой;
- заключением о последнем смысле собрания;
- разделом об авторах и атрибуциях;
- приложением о языке и основных терминах;
- кратким путеводителем по корпусу;
- рекомендациями по порядку чтения и изучения;
- библиографическими и издательскими материалами.
Полный корпус I–XXI
Русское издание сохраняет композицию большого франкфуртского собрания.
В нём представлены как ранние анонимные трактаты о Камне, так и произведения, связанные с именами Ламбспринка, Михаэля Майера, Василия Валентина, Томаса Нортона, Кремера, Михаэля Сендивогия, Филалета и Иоганна Фридриха Гельвеция.
Заканчивается корпус четырёхчастной фигурой Janitor Pansophus.
Для кого эта книга
«Герметический музей» представляет особый интерес для:
- исследователей алхимии;
- читателей герметических трактатов;
- историков западного эзотеризма;
- исследователей истории науки;
- исследователей натурфилософии;
- историков химии;
- исследователей христианской мистики;
- изучающих алхимическую эмблематику;
- исследователей символических систем;
- читателей труднодоступных первоисточников XVII века;
- коллекционеров старинной герметической литературы.
Почему это не обычная книга об алхимии
Большинство современных книг рассказывает об алхимии со стороны.
Объясняет.
Пересказывает.
Интерпретирует.
«Герметический музей» позволяет услышать саму традицию.
Здесь философы говорят собственным языком.
Спорят.
Повторяют друг друга.
Исправляют.
Скрывают.
Раскрывают.
Ссылаются на Гермеса, Гебера, Арнольда, Луллия, Парацельса и других авторитетов.
И постепенно создают огромную сеть алхимического знания.
Почему корпус важнее одного трактата
Отдельный алхимический текст легко понять слишком буквально.
Но когда рядом оказываются десятки произведений, становится видно, какие мотивы действительно являются устойчивыми.
Одна материя.
Два начала.
Три принципа.
Четыре элемента.
Смерть.
Растворение.
Возвращение.
Соединение.
Совершенствование.
Искусство, которое должно следовать Природе.
Главный вопрос книги
После сотен страниц читатель снова приходит к вопросу, скрытому уже в первых трактатах:
что именно философы называли Камнем, если для его описания им понадобились Меркурий, Сера, Соль, Вода, Огонь, золото, серебро, семя, Дракон, Лев, Феникс, Король, Дева, Солнце, Луна, Тело, Душа и Дух?
«Герметический музей» не даёт одного короткого ответа.
Он предлагает путь чтения.
Последний смысл собрания
Завершение корпуса не закрывает тему.
Напротив.
После последней фигуры читатель должен вернуться к началу уже с новым пониманием.
Так книга действует почти как герметический лабиринт: каждый новый трактат меняет значение ранее прочитанных слов.
И именно в этом состоит её главная историческая и интеллектуальная ценность.
«Герметический музей» — не просто собрание старых рецептов и не просто книга таинственных символов. Это огромный документ эпохи, в которой вещество и дух, ремесло и философия, наблюдение и символ, христианская вера и исследование Природы ещё могли существовать внутри одного языка. Полный корпус I–XXI позволяет увидеть философскую алхимию не через позднейшие пересказы, а изнутри — через собственные тексты, образы, противоречия и терминологию её авторов.
Историко-критическое примечание: содержащиеся в «Герметическом музее» описания трансмутации, философского Камня, Эликсира, медицинских свойств Тинктуры, металлургических, фармацевтических и иных операций отражают алхимические и натурфилософские представления соответствующих эпох. Настоящее издание предназначено для историко-филологического, философского и культурологического изучения и не представляет старые алхимические процедуры как современные химические, медицинские или фармацевтические инструкции. | 
